Сын Уизли

Замок Хогвартс больше не шумел.
Прежде его коридоры дышали ожившей историей, сотканной из смеха учеников, пролетающих призраков и непрерывного шепота портретов. Теперь же, после финала Турнира Трёх Волшебников, после трагического исчезновения Гарри Поттера и Седрика Диггори, после жуткого возвращения одного и мертвого тела другого, даже древние каменные стены будто стали иными. Тяжёлыми. Молчаливыми. Ослепшими.

Святочные гирлянды и пышные украшения давно исчезли из Большого зала. И хотя яркое летнее солнце уже освещало готические каменные башни, тепла в воздухе не чувствовалось совсем. В нём застыл липкий, тревожный холодок - невидимое предчувствие грядущей надвигающейся бури, о которой взрослые боялись говорить вслух, а дети догадывались по их натянутым лицам.

За завтраком говорили исключительно вполголоса. Звон серебряных приборов об фарфор казался святотатством. Ученики Хогвартса старались не смотреть друг другу в глаза, пряча взгляды в тарелках. Преподаватели переговаривались короткими, рублеными фразами, бросая настороженные взгляды на директора Дамблдора, чье обычно лучистое лицо превратилось в суровую маску.

Лития сидела за столом делегации Дурмстранга, плечом к плечу с Игорем Каркаровым. Тот выглядел худшим образом: нервно отдёргивал рукав своей тяжёлой меховой мантии, то и дело касаясь левого предплечья, и с опаской оглядывал зал, словно ждал нападения прямо из-за гобеленов.

Доминик, как обычно, устроился возле матери. Ему едва исполнилось четыре года, и он ещё не понимал всей глубины трагедии, накрывшей Шотландские нагорья. Он болтал ногами в маленьких кожаных сапожках, аккуратно выводя ложкой узоры на овсяной каше с ягодами. Для него это путешествие в Англию было просто большой, яркой сказкой с замками, летающими каретами и удивительными существами.

Но даже Доминик чувствовал: взрослые вокруг стали словно изо льда и тумана.
- Мам, - тихо шепнул он, нагнувшись к Литии и дёргая её за рукав тёмно-бордовой преподавательской мантии. - А почему тот дядя в жёлтом костюме больше не приходит ходить по травке?

Сердце Литии сжалось. «Дядя в жёлтом» - Седрик Диггори - пару недель назад показывал Доминику, как пускать светящихся искровых бабочек над Чёрным озером.

- Он... уехал очень далеко, солнышко, - мягко ответила Лития, осторожно погладив сына по непослушным рыжим кудряшкам, так сильно напоминавшим породе Уизли.

Мальчик лишь вздохнул и доверчиво прижался лбом к её плечу. Иногда он просто обнимал маму за руку, передавая ей своё чистое, детское тепло, и в эти минуты Литии казалось, что только ради этого мира и стоит бороться.

- Спасибо, солнышко... - шепнула она, целуя его в мягкий висок.
Он поднял на неё свои большие, ясные глаза.

- За что?

- Просто за то, что ты есть.

Доминик широко, на все свои неполные молочные зубы, улыбнулся:
- Тогда и тебе спасибо!

Она тихо рассмеялась, и этот искренний звук на мгновение разорвал гнетущую тишину за столом Дурмстранга.

После завтрака дурмстранговцы собрались во внутреннем дворе замка. До отплытия их величественного деревянного корабля оставалось всего несколько часов. Парни переговаривались исключительно по-норвежски и по-английски, аккуратно укладывая тяжелые сундуки из мореного дуба, перевязывая их кожаными ремнями и проверяя магическое снаряжение.

К Виктору Краму, который стоял у каменного парапета и хмуро смотрел на башни Хогвартса, подошла Лития.
- Как настроение, Виктор? - спросила она, сложив руки на груди.

Ветер развевал её тёмные волосы.
Крам поворачивал в пальцах свою волшебную палочку с жилой дракона. Он пожал широкими плечами:
- Странное, профессор Фогель. Очень странное.

- Это нормально. Все мы уезжаем отсюда другими.

Они некоторое время молчали. Виктор был не просто чемпионом школы; за четыре года учебы на факультете Гаммель под руководством Литии он стал её лучшим учеником. Настоящим северным воином - хладнокровным, разумным и преданным.
Потом Виктор тихо, с тяжелым болгарским акцентом произнёс:
- Седрик был хорошим человеком. Сильным дуэлянтом. Настоящим честным соперником.

- Был, - тихо ответила Лития.

- Он не должен был умереть на этом Турнире. Это же просто игра...

- Никто не должен умирать ради чьей-то амбициозной жестокости, Виктор.

Виктор опустил голову, его густые брови сдвинулись к переносице.
- Профессор...

- М?

- Спасибо вам.

Лития чуть приподняла бровь, на её губах появилась едва заметная, тёплая улыбка:
- За что именно?

- За всё, - тяжело проговаривая каждое слово, произнес Крам. - За то, что четыре года назад, когда я поступил на Гаммель, вы научили нас: Защита - это не слабость и не трусость. За то, что заставляли нас в ледяную метель повторять боевые рунические связки по десять, по двадцать раз, пока пальцы не начинали кровоточить. За то, что никогда не позволяли сдаваться, даже когда казалось, что Тёмные Искусства вокруг нас сильнее.

Лития негромко усмехнулась, вспоминая их суровые тренировки на заснеженных склонах Северных гор:
- Значит, всё-таки пригодилось в Лабиринте?

- Очень пригодилось, - твердо ответил Крам.

Затем Виктор неожиданно вытянулся по стойке смирно, выпрямив свою широкую спину, и с глубоким уважением коротко поклонился Литии. Не так, как ученик кланяется директору или экзаменатору. А как боевой офицер кланяется своему генералу. Как воин - своему наставнику.

Лития слегка растерялась от такой демонстрации чувств всегда сдержанного Крама.
- Виктор...

- Вы - лучший преподаватель, которого я когда-либо встречал в жизни, - произнес он без тени сомнения.

Она мягко покачала головой, сдерживая подступившие к горлу слёзы:
- Нет, Виктор. Я не лучшая. Просто я очень люблю вас всех. И очень люблю свою работу.

Весь факультет Гаммель стоял неподалёку. Суровые парни в тяжёлых мантиях с окантовкой из густого серого меха. Обычно спокойные, отстранённые северяне сейчас выглядели необычно серьёзными и сплочёнными.

Заметив разговор Литии с Крамом, один из семикурсников - рослый швед по имени Эрик - сделал шаг вперёд. За ним молча подтянулись остальные тридцать учеников факультета.

- Профессор Фогель, - бас Эрика раскатился по двору.

- Да, ребята?

- Мы хотели сказать... - Он на секунду запнулся, подбирая правильные слова на английском.
Второй семикурсник продолжение взял на себя:
- Спасибо. За этот год. За все четыре года нашей учебы. За то, что вы сделала нас лучше. Честнее. Сильнее.

Лития посмотреть на них с той самой улыбкой, которую они знали и ценили уже много лет. Тёплой. Доброй. Истинной материнской улыбкой, за которую на Северном контитенте её тайком называли «Хранительницей Гаммеля».
- Это вы сами сделала себя лучше, - возразила Лития, качая головой. - Я лишь подставляла плечо и немного направляла вашу силу.

- Нет, профессор, - выкрикнул пятикурсник с заднего ряда. - Вы помогли очень много! Без вас мы бы превратились в очередных фанатиков Тёмной Магии!

- И продолжите помогать, - добавил кто-то с улыбкой.

- Конечно продолжу, - ответила Лития, выправляя плечи. - Мы же сегодня возвращаемся домой. В наш Дурмстранг.

По стройным рядам северных магов пробежали тёплые улыбки. В их глазах зажглись огоньки.
Да. Они возвращались домой.
Не прощались. Не расставались насовсем. Для Гаммеля просто заканчивалась длительная и непростая командировка в Шотландию. Через несколько дней всё снова станет привычным: знакомые замковые классы, высеченные в скалах; готические башни; свистящий северный ветер за окном; суровые практические дуэли на льду озера. И профессор Лития Фогель, которая снова будет до седьмого пота заставлять их по сто раз выводить в воздухе защитные руны Альгиз и Турисаз.

- Даже не мечтайте, что летом будете отлынивать и отдыхать на пляжах, - с притворной строгостью сказала она, пригрозив им пальцем. - Наоборот. На летних сборах будете тренироваться ещё больше.

Раздался дружный, раскатистый смех тридцати мужских голосов.
- Мы так и знали, профессор!

- И были абсолютно правы!

У самого длинного деревянного трапа корабля уже стояла администрация. Игорь Каркаров, бледный как полотно, нервно отдавал последние распоряжения домовикам, загружавшим запасы провизии.
Доминик в это время весело бегал по деревянному причалу. В его маленьких ручонках был деревянный кораблик с вырезанными мачтами - подарок Билла Уизли, который тот смастерил специально для сына несколько дней назад из кусочка шотландского ясеня.

- Смотри, мам! Он почти как наш большой корабль! - закричал мальчик, подбегая к Литии.

- Очень красивый, Доми.

- Это папа сделал! Сам!

Лития на мгновение замерла, но тут же выдавила мягкую улыбку:
- Да, твой папа умеет вырезать чудесные вещи.

В этот самый момент за её спиной послышались тяжелые, уверенные шаги по гравию. Лития даже не обернулась.
- Здравствуй, Билл, - тихо проговорила она.

Билл Уизли, стоявший в пару метрах в своей неизменной кожаной куртке из чешуи дракона, остановился. Его длинные рыжие волосы были перевязаны ремешком.
- Ты уже научилась узнавать меня по шагам, Лити? - тихо спросил он, и в его голосе прозвучала затаенная надежда.

- Нет, - свободно ответила она, наконец повернувшись к нему. - По дыханию. И по запаху хвои и пороха.

Билл невольно улыбнулся - этот его характерный запах драконьего питомника в Румынии она помнила всегда. Несколько секунд между ними царила тишина, наполненная воспоминаниями пятилетней давности - болью, нежностью, недосказанностью.
Потом Билл опустился на одно колено перед сыном.
- Привет, герой.

Доминик, забыв про кораблик, радостно бросился к нему на шею:
- Папа!

Билл крепко обнял сына, уткнувшись носом в его кудрявую макушку. Обнял так крепко, словно пытался впитать в себя его запах, запомнить каждую черточку этого маленького личика на целые месяцы разлуки.
- Ну что, малыш... Снову уезжаешь на свой далекий Север? - спросил Билл, чуть отстранившись и глядя сыну в глаза.

Доминик серьёзно кивнул:
- Да. Там у нас замок и снег. Но ты же приедешь к нам?

- Приеду, - твердо пообещал Билл. - Обязательно приеду.

- Правда-правда?

- Клянусь мантией Мерлина.

Мальчик нахмурился, скопировав мимику матери, и строго посмотрел на отца:
- Не обманешь? Как в прошлый раз?

У Билла словно земля ушла из-под ног. Он бросил быстрый взгляд на Литию, но та лишь отвела взор.
- Никогда больше не обману, Ник. Честное драконье слово.

Доминик удовлетворённо кивнул и неожиданно полез пальчиками под свой свитер. Он снял с шеи маленький кожаный шнурок, на котором висела неумело вырезанная из кости фигурка маленького дракончика.
- Это тебе, - Доминик протянул фигурку Биллу.

- Мне? Но это же твой любимый талисман...

- Чтобы ты не скучал без меня. И чтобы драконы тебя не кусали.

У Билла перехватило дыхание, в горле встал ком. Он осторожно взял тёплую костяную фигурку и бережно сжал в ладони.
- Спасибо, сын... Это лучший подарок в моей жизни.

- Только верни потом! Когда приедешь! - уточнил Доминик.

- Обязательно верну. Лично в руки.

Лития наблюдала за ними молча. В её некогда ледяных синих глазах больше не было того уничтожающего холода, с которым она встретила Билла в начале этого учебного года. Но и прежней девичьей слепой близости тоже не было. Она была прежде всего матерью. Она видела, как сияют глаза Доминика рядом с отцом, как мальчик нуждается в мужском воспитании.

И этого осознания ей было достаточно. Пока достаточно.
Когда над озером раздался оглушительный гул судового рога Дурмстранга, сигнализировавший об отплытии, Доминик крепко обнял Билла ещё раз.
- Пока, пап!

- Пока, Ник.

- Не забывай писать мне письма!

- Уже сегодня вечером отправлю первую сову! - пообещал Билл, вставая с колен.

- Тогда я тоже отвечу! Я умею рисовать огромного заклинательного змея!

Билл тихо рассмеялся, вытирая уголок глаза:
- Договорились, договорились.

Лития сделала шаг вперед, приблизившись к Биллу.
- Спасибо тебе, Билл, - тихо сказала она.

Он удивлённо и растерянно посмотреть на неё:
- За что, Лити?

- За то, что сдержал обещание, данное мне зимой. За то, что не стал устраивать сцен. За то, что стал для Доминика настоящим отцом, а не просто далеким призраком.

Билл долго молчал, всматриваясь в её строгое, но прекрасное лицо.
- Спасибо... - тихо ответил он, - за то, что вообще позволила мне им стать. Что не утаила его насовсем.

Она лишь коротко кивнула. Без улыбки, но и без былых укоров. Это уже было невероятно много - грандиозный шаг через пропасть пятилетней обиды.

Корабль Дурмстранга медленно отчалил от берега Хогвартса, поднимая из глубин Чёрного озера огромные резные вёсла. Доминик долго стоял у деревянного борта, перевесившись через перила, и махал рукой, пока силуэт отца в драконьей куртке на причале не превратился в маленькую рыжую точку.

А Билл стоял у самой воды до самого конца. Пока огромный сказочный корабль не ушел под воду, отправляясь по магическим подводным путям обратно - на суровый Север.

Север встретил их так, словно они и не уезжали в далёкую Шотландию.
Холодный, пронизывающий до костей ветер гулял между исполинскими башнями Дурмстранга. Тёмные, вековые ели глухо шумели за мощными крепостными стенами, а глубокое фьордовое озеро, по которому вынырнул из глубин их корабль, встретило магов спокойной, зеркально-гладкой свинцовой гладью.

- Мы дома-а-а! - радостно закричал Доминик, как только они вышли на обледенелую палубу.

Лития подхватила его на руки, поправляя тёплый меховой капюшон на его куртке.
- Да, мой маленький северянин. Мы дома.

Едва тяжелый трап опустился на каменные плиты дурмстранговской пристани, как делегацию высыпали встречать оставшиеся преподаватели, эльфы-домовики в опрятных шерстяных накидках и слуги замка.
- Профессор Фогель! С возвращением!

- Добро пожаловать в Дурмстранг!

- Замок без вас совсем опустел!

Лития искренне рассмеялась, отдавая сундуки подбежавшим служителям:
- Перестаньте, коллеги, мы отсутствовали всего несколько месяцев!

- Для нашего заснеженного замка это была целая вечность!

Доминик тут же соскользнул с рук матери и побежал к знакомой группе домовиков.
- Торвик! - закричал он.

Старый домовик с большими ушами радостно всплеснул тонкими ручками:
- Молодой хозяин Доминик! Вы вернулись из Англии!

- Торвик, смотри, я вырос! - Доминик вытянулся на носочках. - И у меня нижний зуб выпал! Мне мамка сказала, что это значит, я скоро стану совсем большим магом!

- Торвик видит! Это невероятно серьёзное достижение для молодого господина!

Лития тихонько наблювала за ними, испытывая глубокое облегчение. Каким бы величием ни манил Хогвартс, её дом, её крепость и её защита были здесь, среди суровых северных скал.

Через несколько дней жизнь в Дурмстранге окончательно вошла в своё привычное, строгое русло.
Утром - лекции по теории рунической защиты и дуэльным дисциплинам.

После обеда - жесткие практические отработки на уличных полигонах.
Вечерами - бесконечная проверка свитков и подготовка учебных планов на будущий учебный год.

Доминик чувствовал себя абсолютно полноправным маленьким хозяином замка. Он свободно бегал по галереям, здоровался за руку с каждым домовиком, знал по именам практически всех суровых профессоров, которые при виде мальчика смягчались и угощали его мятными пряниками. Но больше всего Доминик любил сидеть в кабинете матери.

Пока Лития проверяла работы студентов, мальчик устраивался на мягком ковре у огромного камина, обложившись листами пергамента и цветными чародейскими карандашами, и увлеченно рисовал огнедышащих драконов. Иногда, устав, он прямо там и засыпал, свернувшись калачиком.

И практически каждый вечер перед сном он задавал Литии один и тот же вопрос:
- Мам...

- Да, родной? - Лития откладывала перо и снимала очки для чтения.

- А папа Билл скоро к нам приедет? Насовсем или в гости?

- Через несколько недель, Доми. У него очень много работы в банке в Англии

- Это очень долго... - вздыхал мальчик, вырисовывая пальчиком узоры на одеяле

- Совсем немножко. Время пролетит быстро.

- А нельзя как-нибудь сделать так, чтобы быстрее? Ну, с помощью магии?

Лития мягко улыбалась, гладя его по щеке:
- Если только ты научишься повелевать самими Хроносами и управлять временем.

Доминик серьёзно, по-взрослому задумался:
- Тогда завтра я пойду к профессору Хенриксону и спрошу у него руну времени!

Она не удержалась и тихо рассмеялась:
- Не думаю, Доми, что даже древние северные руны способны заставить календарь двигаться быстрее. Придётся просто подождать.

Первое письмо от Билла прилетело ровно через три дня.
Огромная, пышная сипуха с тёмными метинами на крыльях настойчиво застучала клювом в морозное стекло кабинета Литии.

- Мам! Смотри! Папина сова! - Доминик первым выскочил из-за стола и ринулся к окну.

Птица важно влетела в комнату, села на спинку кресла и гордо протянула лапку. Лития осторожно отвязала плотный конверт. На нём четким, чуть размашистым почерком Билла было написано:
«Литии и Доминику. Дурмстранг.»
Она развернула пергамент.
«Лити, Ник,
Я благополучно добрался до Норы, а оттуда сразу отправился в связной пункт. Скажу честно: работать сейчас совершенно невозможно. Каждый второй гоблин в банке напоминает мне Ника - потому что я только и думаю о том, как бы он загорелся желанием посмотреть каждого из них. Наведался к дракону в глубинах банка

Лити, передай ему, пожалуйста, что маленьких дракончиков (даже самых безобидных) гладить можно ТОЛЬКО со мной и под моим присмотром!

И ещё... Лити. Спасибо за эти месяцы в Хогвартсе. Я знаю, что ты ничего мне не обещала и не обязана прощать мою прошлую глупость. Но спасибо тебе хотя бы за эту невероятную возможность - просто быть рядом со своим сыном и слышать, как он зовет меня папой.
С надеждой,
Билл.»

Доминик нетерпеливо подпрыгивал рядом, дёргая её за юбку:
- Мам! Ну что там? Там есть про меня? Почитай!

Лития улыбнулась и перевернула лист. На обратной стороне крупными, печатными буквами, чтобы мальчик мог сам разобрать слова, Билл вывел:
«Ник! Мой главный драконовед!
Не забывай слушаться маму и учить руны. И обязательно нарисуй мне ещё одного огромного дракона - самого сильного!
Твой папа Билл.»

- Ура-а-а! - закричал Доминик на весь кабинет. - Он просил дракона!

Мальчик тут же ринулся к своему столу за карандашами:
- Мам! Я прямо сейчас нарисую! Самого большого венгерского шипохвоста!

Лития смотрела сыну вслед, на его искреннюю, нерастраченную радость, и впервые за долгие пять лет поймала себя на мысли, что на её собственном сердце стало значительно теплее.
Так у них зародилась новая, удивительно тёплая традиция.

Каждую неделю из Англии через море прилетала сова. Иногда две, а бывало и три за неделю. Билл писал обо всём на свете: о своей работе разрушителем заклятий для банка Гринготтс, о драконьих питомниках, о смешных выходках своих младших братьев-близнецов Фреда и Джорджа, о погоде в Оттери-Сент-Кэчпол. И обязательно огромная часть каждого письма адресовалась лично Доминику.
«Ник, какой у тебя теперь любимый цвет?»

«Научился ли ты выговаривать защитное заклинание?»

«Помнишь ли ты наше обещание вырезать летом большого деревянного дракона с крыльями?»

Доминик отвечал с невероятным усердием. Писать буквы ему пока давалось с трудом, поэтому его послания состояли из пары искривленных слов, обведенных кружками, и огромного количества рисунков. Он рисовал замок, маму в профессурской мантии, себя с мечом и, конечно же, Билла.

Лития не выбросила ни одного письма. Она аккуратно складывала каждое из них в заветную шкатулку из тёмного дуба, перевязывая шелковой лентой.

Спустя месяц прилетел совсем другой конверт - из тонкой, дорогой бумаги, запечатанный тёмно-зеленым воском.

- Мам? - Доминик принял письмо у совы. - Тут другой почерк. Это не папа Билл.

Лития нахмурилась, взглянула на подпись и узнала почерк Чарли Уизли - человека, который пять лет назад скрыл от Билла правду о её беременности, подчиняясь собственной искаженной трактовке «благородства».
Она открыла письмо.
«Лития.

Я пишу это и знаю, что, возможно, не имею права обращаться к тебе. Ещё раз прошу у тебя прощения за то, что тогда, пять лет назад, струсил и нарушил своё обещание. Я был глуп и считал, что так защищаю брата. Если ты всё ещё презираешь меня - я полностью пойму тебя.

Но, Лити... увидав вас троих вместе на территории Хогвартса во время Турнира, я впервые за эти годы осознал: как же я ошибался тогда. И как правильно, что правда наконец всплыла.

Билл изменился до неузнаваемости. Он больше не тот потерянный парень. Он говорит только о вас с Ником. Каждый вечер в Норе он показывает маме и братьям рисунки Ника. Мне кажется, он показывал их даже румынским драконам.

Я не знаю, сможешь ли ты когда-нибудь снова пустить его в свою жизнь как мужа. Но я невероятно счастлив хотя бы оттого, что мой брат наконец знает своего сына, а Ник знает своего отца.
Спасибо тебе, Лития. Спасибо, что не запретила ему быть рядом.
Чарли.»

Лития долго сидела у окна, смотря на то, как северный туман опускается на вершины елей. В её душе больше не горела ярость на Чарли. Обида выгорела, оставив лишь пепел и мудрость.

Она достала чистый лист пергамента и быстро вывела ответ:
«Чарли.
Я больше не сержусь на тебя. Прошлое осталось в прошлом, и горечь больше не имеет смысла. Наверное... всё действительно должно было сложиться именно так, через боль и испытания.
Спасибо за твои слова. Передай Биллу...
(Она зачеркнула последнюю фразу и вывела ниже)
Нет, Чарли. Ничего ему не передавай. Пусть лучше пишет сам.
Лития.»

Вечером Доминик уже сладко дремал у неё на коленях. Лития сидела в глубоком кресле у камина, медленно перебирая пальцами его мягкие, пахнущие детским шампунем рыжие кудряшки.

- Мам... - сонно пробормотал мальчик, не открывая глаз.

- Да, родной мой?

- А папа Билл... к нам скоро приедет?

Лития наклонилась и осторожно по целовала сына в макушку:
- Приедет, Ник. Обязательно приедет.

- Хорошо... - мальчик удовлетворённо вздохнул, сильнее прижавшись к её животу, и через пару мгновений его дыхание стало глубоким и ровным.
Он уснул.

Лития еще долго сидела абсолютно неподвижно. В камине тихо и уютно потрескивали сосновые дрова. За окнами дурмстранговской башни кружился редкий северный снег. А на её рабочем столе лежало нераспечатанное свежее письмо от Билла.

Она пока не была готова полностью открыть ему своё израненное сердце. Но впервые за пять лет она перестала держать его за железным замком.

Учебный год в Дурмстранге подошёл к концу совершенно незаметно.
Завершились суровые экзаменационные испытания, были приняты последние дуэльные зачёты на полигонах. Просторные, высеченные в граните коридоры и лестничные марши замка постепенно пустели. Один за другим дурмстранговцы разъезжались по своим домам - в Норвегию, Швецию, Болгарию, Германию и Россию, обещая встретиться уже ранней осенью.

В Большом зале Дурмстранга стоял привычный летний шум и оживление.

- Профессор Фогель! - раздался громкий оклик.

Лития обернулась. К ней стремительной шагом подходила группа её старшекурсников с факультета Гаммель - во главе с Эриком и Виктором Крамом.

- Вы ведь не уедете насовсем на всё лето? - спросил Эрик с некоторой тревогой.

- Нет, конечно, - улыбнулась Лития. - Сначала мы с Домиником побудем пару недель в нашем доме у подножия гор, а потом... потом мы планируем съездить в Англию.

- В Англию? В гости? - уточнил Виктор Крам.

- Да. К родителям... и к семье Уизли.

Студенты переглянулись.
- Тогда возвращайтесь скорее обратно, профессор! - улыбнулся Эрик.

Лития искренне рассмеялась:
- Неужели даже во время летних каникул вы не хотите отдохнуть от моих строгих уроков?

- Нет! - хором ответили парни.

- А кто ещё будет заставлять нас отрабатывать щитовые чары «Протего Максима» по пятьдесят раз подряд?

- Или исправлять боевую стойку во время дуэли на мечах?

- Или вдалбливать нам в головы, что чистая магия без контроля над эмоциями - это прямой путь к гибели?

Лития качала головой, с теплотой смотря на своих парней:
- Вот именно поэтому осенью мы с вами и продолжим в том же духе. Готовьтесь!

Парни переглянулись и дружно улыбнулись. За эти четыре года Лития Фогель стала для них значительно больше, чем просто строгим деканом. Она стала тем самым авторитетным человеком, на которого хотелось равняться в жизни.

В тот же вечер, когда последний экипаж с учениками покинул замок, Игорь Каркаров пригласил Литию к себе в директорский кабинет.
- Присаживайтесь, профессор Фогель, - сухо произнес Каркаров. Он выглядел уставшим и постаревшим, в его глазах всё сильнее читался лихорадочный страх перед тем, что происходило в Англии.

Лития села в глубокое кожаное кресло напротив.
- Я хотел сказать вам одну важную вещь, Лития, - Каркаров нервно сплел пальцы. - Этот год был невероятно тяжелым для всех нас. События в Хогвартсе... возвращение Тёмного Лорда, о котором шепчутся в кулуарах... Все это пугает.

Лития молча слушала, не перебивая.
- Но именно там, в Англии, глядя на то, как вы держитесь и как защищаете наших парней, я окончательно убедился: я не ошибся четыре года назад, когда вопреки протестам совета назначил вас деканом факультета Гаммель.

Лития слегка улыбнулась:
- Спасибо за доверие, директор.

- Нет, это вам спасибо, Лития. Ученики слушают вас не из страха, а из уважения. Они готовы идти за вами в огонь. Не каждому магу дан такой дар.

На несколько секунд в кабинете воцарилась тишина.
- Хорошего вам отпуска, профессор Фогель. Отдохните как следует.

- Благодарю вас, директор Каркаров.

Через три дня замок Дурмстранг окончательно опустел.
Доминик весело бегал по гулким, тихим коридорам, где еще недавно звучали сотни подкованных сапог.
- Мам! Мама, смотри! - закричал он, выскакивая из-за каменного поворота. В руках у него был резной деревянный меч. - Я победил гигантского дракона!

- Правда? - разыграла удивление Лития, отрываясь от упаковки вещей. - И где же этот страшный дракон?

- Сбежал от меня в лес!

Лития засмеялась, приседая перед сыном:
- Очень предусмотрительный и умный дракон.

Доминик гордо кивнул, а потом вдруг мгновенно переключился и стал необычно серьёзным:
- Мам...

- Что такое, солнышко?

- А мы скоро поедем к бабушке?

- Да, родной. Завтра утром отправляемся.

- А к какой бабушке сначала?

- Сначала мы полетим в Англию - к бабушке Молли и дедушке Артуру Уизли.

Доминик широко, радостно улыбнулся:
- А потом?

- А потом поедим к моим маме и папе - к твоим вторым бабушке и дедушке.

Мальчик округлил глаза:
- Значит... у меня теперь будет СРАЗУ ДВЕ бабушки?!

- И два дедушки, - добавила Лития с тёплой улыбкой.

- Ух ты-ы-ы! - Доминик явно посчитал это самым большим богатством на свете.

Тем же вечером в окно Литии прилетела знакомая сипуха Билла.
- Папа! - Доминик первым бросился к птице.

Письмо на этот раз было короткое, выведенное поспешным почерком:
«Лити,
Через две недели я беру официальный отпуск в Банке и в Ордене. Если вы действительно приедете в Нору... я буду самым счастливым человеком на свете.
Билл.»

Лития долго смотрела на эти простые, искренние строки.
Потом она взяла перо, обмокнула его в чернила и долго думала. Наконец, уверенным почерком она вывела:
«Билл.
Мы приедем. Доминик очень ждёт встречи с бабушкой Молли, дедушкой Артуром и с тобой.
Лития.»

Она перечитала письмо. Никаких лишних пылких признаний. Никаких пустых обещаний. Но впервые за все эти долгие пять лет она сама сделала сознательный шаг навстречу человеку, который когда-то ранил её. Совсем маленький шаг. Почти незаметный. Но главный.
На следующее утро в их уютных покоях начались сборы.
Доминик с невероятно важным и серьёзным видом пытался самостоятельно сложить свои вещи в маленький кожаный сундучок.
В результате через двадцать минут половина его детских носков и свитеров оказалась ровным слоем разбросана по полу. Вторая половина лежала в чемодане комком вверх ногами. А его любимый деревянный дракончик каким-то невероятным образом оказался аккуратно заворачан в парадное шелковое платье Литии.

- Доми... - Лития остановилась в дверях, качая головой.

- Что, мам? Я почти всё сам сделал!

- Ты абсолютно уверен, что именно так опытные маги собирают сундуки в путешествие?

Доминик посмотрел на разбросанные вещи, потом на платье с драконом, и хитро улыбнулся:
- Ну... почти так!

Лития подошла, открыла сундук, посмотрела на этот хаос и мягко улыбнулась:
- Думаю, мой дорогой помощник, нам лучше собрать его вместе.

- Давай! - с облегчением согласился мальчик.

Через полчаса аккуратной работы все вещи были аккуратно уложены. Доминик с гордостью защелкнул замки своего сундука:
- Вот теперь я точно умею собирать чемоданы!

- Почти умеешь, - чмокнула его в нос Лития. - Осенью получится ещё лучше.

Вечером, накануне отъезда, они вышли на берег тихого северного озера.
Солнце медленно и красиво опускалось за темные зубчатые верхушки вековых елей, окрашивая небо в невероятные багровые и золотые тона. Доминик уютно сидел у мамы на коленях, прижавшись спиной к её груди и укрытый её тёплой меховой мантией.
- Мам...

- М-м?

- А папа Билл правда будет нас встречать на пристани?

- Думаю, да, Ник. Он приедет за нами самым первым.

- А он сильно обрадуется, когда увидит, как я вырос?

- Очень сильно, родной.

- А дедушка Артур?

- Ещё сильнее.

Мальчик довольно вздохнул, упершись подбородком в её руку:
- Тогда скорее бы завтрашнее утро...

Лития обняла сына крепче, защищая его от прохладного северного ветра. Она тоже смотрела на зеркальную гладь воды.
Совсем скоро им предстояло вернуться в Англию - туда, откуда пять лет назад она уехала с растоптанной душой и разбитым сердцем. Тогда, в слезах покидая Британские острова, Лития была уверена, что дороги назад для неё больше не существует.

Но жизнь оказалась мудрее и удивительнее любых её страхов.
Иногда судьба возвращает нас в прошлое не для того, чтобы снова причинить нам боль. А для того, чтобы дать нам зрелый, мудрый шанс переписать старую историю правильно

Лития пока не знала, сможет ли она когда-нибудь снова полностью простить Билла и полюбить его так, как любила в юности. Но одно она знала абсолютно точно: её сын Доминик заслуживал того, чтобы расти в любви и ощущать поддержку обоих родителей.
И ради счастья своего сына Лития была готова сделать этот шаг навстречу новому дню