Сын Уизли

Прошла неделя после первого испытания.
Жизнь Хогвартса, едва успевшая перевести дыхание от рёва драконов и ослепительных вспышек заклинаний, постепенно возвращалась к привычному рутинному ритму. Ученики в коридорах до ожесточения спорили об оценках чемпионов, допытывались у дурмстранговцев о секретах тренировок Крама и строили самые безумные теории о том, что ждёт участников на дне Чёрного озера.

Но для семьи Уизли, разбросанной до этого дня по разным уголкам замка, теперь существовала только одна-единственная тема.
Маленький рыжий мальчик с ярко-синими, как осеннее небо над Норой, глазами.

- Ник!

Доминик обернулся, перестав сбивать сухие листья носком своего крошечного кожаного ботинка.
Фред и Джордж стояли прямо посреди мощёного внутреннего двора, заложив руки за спины и загадочно переглядываясь.

- Иди-ка сюда, парень, - сделал таинственное лицо Фред.

- Мы кое-что тебе покажем. Эксклюзивно для племянников высшей категории, - добавил Джордж.

Доминик радостно подбежал к ним, мгновенно забыв про листья:
- Что? Что там?!

Близнецы переглянулись, синхронно достали волшебные палочки и сделали изящный пасс руками.
- Смотри внимательно.

Прямо из воздуха, искрясь золотой пыльцой, выпорхнула крошечная стайка бумажных дракончиков. Они были сложившимися оригами из пергамента, но магия близнецов заставляла их хлопать крыльями, описывать сложные виражи в воздухе и даже извергать маленькие, абсолютно безопасные золотистые искорки.

- Ух ты-ы-ы! - Доминик восторженно хлопнул в ладоши, задрав голову и кружась вместе с пергаментной стаей.

- Лови! - улыбнулся Джордж.

Один из дракончиков плавно опустился прямо на раскрытую ладошку мальчика, затешно помахивая хвостиком. Доминик рассмеялся так звонко, чисто и от всей души, что проходившие мимо старшекурсники Когтеврана невольно обернулись и улыбнулись.

Фред и Джордж на мгновение замерли, глядя на мальчишку.
- Он смеётся совсем как Билл... - едва слышно, чтобы не услышал ребёнок, сказал Джордж.

Фред лишь молча кивнул, и на его обычно беспечном лице проскользнула необычно глубокая, взрослая грусть. С каждым днём это сходство проступало всё сильнее: в том, как Ник щурил глаза от смеха, как упрямо вздергивал подбородок и как у него на щеках появлялись те самые ямочки. И теперь, когда тайна была раскрыта, не замечать этого стало просто невозможно.

- Так, Ник! - Фред мгновенно сбросил минутную задумчивость и принял боевую стойку. - Давай играть!

- Во что? - зажглись карие искорки в синих глазах мальчишки.

- В догонялки! Ловец венгерских хвосторог против самых быстрых драконов Англии!

Через три минуты по всему двору уже вовсю носились трое абсолютно рыжих людей: двое шестнадцатилетних парней, забывших обо всех школьных правилах, и один четырёхлетний мальчуган, задорно визжащий от восторга. Со стороны это выглядело настолько нелепо и тепло, что даже строгая профессор Макгонагалл, проходящая по галерее с охапкой свитков, остановилась и едва заметно улыбнулась уголками губ.

- Уизли! - окликнула она их, слегка кашлянув. - Постарайтесь не сбить ребёнка. И самих себя заодно.

- Ни в коем случае, профессор! - на ходу отчеканил Фред.

- Он слишком быстрый! Мы не можем его догнать! - добавил Джордж, делая вид, что спотыкается.

Доминик довольный затормозил, показал им язык и тут же юркнул за ближайшую массивную каменную колонну.

Рон тоже постепенно, шаг за шагом, находил свой путь к племяннику. Поначалу он ужасно стеснялся - боялся сделать что-то не так, сказать глупость или случайно задеть ребёнка. Но детская искренность Ника быстро растопила его нерешительность.

Вечерами, когда в гостиной или в пустых классах становилось тихо, они усаживались на ковре у камина.

- Ник, - окликнул его Рон, доставая из кармана тёртую колоду.

- М?

- Хочешь... я научу тебя играть во взрывающиеся карты? Настоящие, от которых пальцы немного чешутся.

Доминик серьёзно, по-взрослому кивнул:
- Хочу. Только чтобы сильно не взрывалось.

- Не бойся, я держу под контролем, - важно заявил Рон.

Прошло пять минут спокойного объяснения правил, как вдруг одна из карт прямо в руке Рона громко хлокнула, выбросив облачко фиолетового дыма. Доминик от неожиданности испуганно подпрыгнул, на секунду зажмурился... а потом сам громко, на весь класс рассмеялся, вытирая сажу с носа.

- Ещё! Давай ещё одну!

Рон посмотрел на него с нескрываемой гордостью и тёплой ухмылкой:
- Вот теперь ты настоящий Уизли, парень. Добро пожаловать в клуб.

Джинни стала для Ника настоящим вихрем нежности и заботы. Для неё - единственной девочки среди кучи братьев - появление маленького племянника стало настоящим подарком.

Она с удовольствием расчёсывала его непослушные рыжие кудряшки, которые вечно торчали в разные стороны, читала ему перед сном сказки Барда Бидля, разыгрывая голоса всех персонажей, и устраивала импровизированные чаепития с кукольной посудой и настоящими сладостями из Хогсмида.

Иногда она накидывала ему на плечи свой длинный гриффиндорский шарф, который волочился за мальчиком по полу.

- Ну как, красиво? - крутился перед зеркалом Ник, путаясь в бахроме.

- Очень, - искренне отвечала Джинни, приседая рядом. - Тебе ужасно идёт красно-золотой.

- Потому что я тоже рыжий?

- Потому что ты самый красивый рыжий на свете.

Доминик довольно улыбался и прижимался щекой к её мантии.
Перси проявлял свою любовь так, как умел только он - через порядок, гиперопеку и практичность.
Он доставал из библиотеки самые редкие, безопасные детские книги с иллюстрированными подвижными заклинаниями, покупал в «Сладком королевстве» полезные сладости на травах и лично следил за тем, чтобы перед выходом на улицу Ник был укутан в три слоя шарфов.

Каждый раз, встречая Литию в коридорах замка, Перси сначала строго поправлял очки, а потом с искренним беспокойством спрашивал:
- Ты хорошо спала сегодня? Доминик не капризничал ночью? Ты сама обедала?

Лития каждый раз тихо смеялась, качая головой:
- Перси...

- Что? Я просто задал логичные вопросы.

- Иногда мне кажется, что ты старше своего отца, - шутливо замечала она.

- Просто кто-то в этой семье должен оставаться ответственным волшебником, - с важным видом парировал Перси, но в его глазах за линзами очков всегда светилась мягкая теплота.

Но самым особенным человеком для Ника неожиданно и безоговорочно стал Чарли.

Между ними существовала какая-то невероятная, ни на чём не основанная ментальная связь. Стоило Чарли показаться в зоне видимости - будь то опушка Запретного леса или лестничный пролёт...

- ДЯДЯ-А-А! - несётся по коридору крик, и мальчик бросается к нему сломя голову.

Чарли легко, одной рукой подхватывал его в воздух и закидывал себе на плечи:
- Ну здравствуй, главный драконоборец Хогвартса! Как успехи?

- Я сегодня дракона рисовал! Зелёного! У него шесть крыльев!

- Шесть? Это же редчайший мутант! Покажешь?

- Конечно покажу! Он у мамы в кабинете!

Они могли часами гулять вокруг Чёрного озера. Чарли часами рассказывал ему реальные истории из жизни заповедника в Румынии: про то, как драконы укладывают спать своих детёнышей, как они чихают искренми и какие травы любят есть по утрам. Доминик слушал, буквально раскрыв рот и боясь упустить хоть слово.

Иногда мальчик задавал такие наивные, но глубокие вопросы, что Чарли только добродушно хохотал в усы.
- Дядя Чарли... а драконы умеют смеяться, когда им весело?

- Хм... Думаю, да, Ник. Только они смеются с дымом и тихонечко урчат, как огромные коты.

- Тогда они совсем не злые. Они просто большие и добрые!

Лития часто наблюдала за ними издалека. Стоя у окна одного из замковых пролётов или прогуливаясь по отдаленным аллеям, она смотрела на то, как её сын окружён любовью, которой он был лишён долгие годы.
И каждый раз её сердце наполнялось тихим, трепетным телом.

Она всегда, в самые тяжёлые ночи своего одиночества в Румынии, мечтала о том, чтобы у Доминика была большая, шумная, настоящая семья. Пусть не сразу. Пусть через преодоление страха и слезы. Но теперь эта семья постепенно и неумолимо появлялась вокруг него.
Однажды вечером они собрались вместе за дальним краем стола в Большом зале - уже после того, как основная масса учеников разошлась по гостиным.

Доминик уютно устроился на скамье между мамой и Чарли, болтая ногами. Фред вдохновенно разыгрывал в лицах историю о том, как они с Джорджем в детстве пытались превратить крысу в пирог. Джордж каждые три секунды перебивал его, внося «существенные поправки». Рон хохотал до слёз, едва не роняя ложку. Джинни возмущённо качала головой, но тоже улыбалась. Перси безуспешно пытался призвать всех к манерам за столом, а Чарли просто тихо подмигивал Литии.

В какой-то момент Доминик тихонько потянул маму за рукав мантии.
- Мам... - прошептал он.

- Что, солнышко? - Лития наклонилась к нему, убирая рыжую прядь с его лба.

Мальчик окинул взглядом громкую, шумную, размахивающую руками компанию.
- Это... это теперь правда моя семья?

Лития замерла на мгновение. Она медленно перевела взгляд на каждого из них.
На Чарли, в чьих глазах читалась нерушимая защита.

На Перси, сдувающего пылинку с манжеты.

На близнецов, спорящих из-за коржика.
На Рона и Джинни.
Она улыбнулась самой счастливой улыбкой за последние пять лет:
- Да, милый. Это твоя семья. Самая настоящая.

Доминик глубоко и удовлетворенно вздохнул, уперевшись подбородком в скрещенные на столе ручонки:
- Тогда я очень богатый.

- Почему это, Ник? - с улыбкой спросила Джинни, услышав его шопот.

- Потому что у меня теперь ужасно много людей, которые меня любят.

В этот самый миг за столом воцарилась внезапная, оглушительная тишина.
Задорная шутка Фреда застряла у него в горле, и он первым резко отвёл взгляд к окну. Джордж неожиданно сильно откашлялся, рассматривая свой кубок с соком. Джинни прикрыла глаза и украдкой, быстрым движением вытерла сбежавшую слезу. Даже строгий Перси молча снял очки и начал усердно протирать их подол мантии, спасаясь от нахлынувшего чувства.

Чарли ничего не сказал. Он просто протянул свою большую рукастую ладонь и мягко, сжимающе положил её на плечо Литии. Она подняла на него глаза, полные благодарности и тихих слёз.

И только один-единственный человек из всей этой большой, безумной и любящей рыжей семьи всё ещё находился за сотни миль отсюда. Он разбирал древние фолианты и заклятия в знойном Египте, даже не подозревая, что прямо сейчас в старинном замке Хогвартс звонко смеётся и растапливает сердца его собственный сын.

Но нити судьбы уже сплелись в неразрывный узел, и время неумолимо вело их навстречу друг другу.