Сын Уизли

После тяжелого, разрывающего душу разговора с Чарли Литии впервые за долгие годы стало по-настоящему легко. Будто огромный, ледяной камень, который долгие сезоны давил на сердце и перехватывал дыхание, наконец сдвинулся с места, дав дорогу тёплому воздуху.

Теперь её тайну - её драгоценную, выстраданную тайну - знал ещё один человек. И этим человеком был именно Чарли: с его огромным, добрым сердцем, горячими рыжими волосами и абсолютным, нерушимым принятием. Он не обрушился на неё с упреками, не стал устраивать допрос. Он просто был рядом.
А до первого испытания Турнира Трёх Волшебников оставались считаные дни.

Хогвартс буквально гудел от напряжения. Воздух в замке казался сгустившимся, наэлектризованным.

Виктор Крам почти перестал появляться в Большом зале даже во время обедов, предпочитая перекусывать на ходу. Он тренировался с раннего утра до позднего вечера на дальнем дурмстранговском полигоне у озера.

И Лития находилась рядом с ним практически на каждой такой тренировке.

- Ещё раз, Виктор, - её голос звучал отточенно, холодно и собрано. - Не торопись. Ты пытаешься опередить мысль движением палочки.

- Я должен атаковать первым, профессор, - тяжеловато дыша, отвечал Виктор, вытирая пот со лба.

- Дракон всегда быстрее тебя, - Лития подошла ближе, поправляя его стойку указкой. - Его инстинкты совершенствовались тысячелетиями. Ты не сможешь переиграть его в скорости или силе. Значит, ты должен думать быстрее, чем он чувствует.

Виктор молча кивнул. Он доверял своему профессору безоговорочно. Лития была едва ли не единственным человеком в замке, который не пытался вылепить из него легендарного чемпиона или бесстрашного героя. Она не обещала ему славы. Она готовила его выжить

Они отрабатывали не банальные атакующие заклятия, а филигранные защитные купола, сложные иллюзорные отманки, резкие смены траектории движения и, главное, умение сохранять абсолютную, ледяную концентрацию в момент, когда вокруг рушится мир.

Иногда такие занятия длились по три-четыре часа подряд.
Доминик в это время совершенно не скучал. Он играл неподалёку под присмотром Чарли, который временно взял на себя роль главного «няня» дурмстранговской делегации.

Чарли словно заново учился быть старшим братом - только теперь в роли дяди, пытающегося загладить годы своего отсутствия.

Они часами гуляли по холмам вокруг замка. Чарли с упоением рассказывал мальчику о драконах, доставая из своего потертого кожаного планшета движущиеся колдографии. Он наглядно объяснял, чем изящный валлийский зелёный дракон отличается от свирепой, бронированной венгерской хвостороги.

Доминик слушал, раскрыв рот, усевшись на замшелый валун.
- Они такие красивые... - прошептал мальчик, тыча пальчиком в двигающийся снимок шведского короткорылого.

- Очень красивые, Доми, - тепло улыбался Чарли. - Но очень опасные, если не относиться к ним с уважением.

- А мама... - Доминик поднял на него свои серьёзные глаза. - А мама сможет победить дракона?

Чарли тихо, раскатисто рассмеялся, взъерошив рыжие кудряшки племянника:
- Твоя мама? Если понадобится защитить тебя или кого-то из своих... поверь мне, парень, она не просто победит дракона. Она заставит его попросить прощения.

- Правда? - засиял мальчик.

- Правда. Твоя мама вообще умеет удивлять так, как ни один волшебник в мире.

Доминик гордо выпрямил спинку:
- Я знаю. Она у меня самая главная.

Накануне самого испытания, когда вечерние тени уже затопили коридоры Хогвартса, Лития случайно встретила Рона возле тренировочной площадки. Тот стоял, облокотившись о каменную стену, и уныло ковырял носком сапога мох.
- Ронни, - тихо окликнула его Лития.

Он обернулся, вздрогнув:
- Привет, Лити...

Она подошла ближе и тепло, без тени назидания улыбнулась:
- Завтра будет очень тяжелый день для всех. Особенно для Гарри. Береги его, Рон. Ему сейчас невыносимо трудно, и он остро нуждается в друзьях, которые в него верят, а не в судьях.

Рон виновато и горько опустил глаза, рассматривая свои руки.
- Я знаю... - едва слышно буркнул он. - Я... кажется, я был полным идиотом, Лити. Поступил как последний эгоист.

Лития мягко положила ладонь ему на плечо, слегка сжав его:
- Иногда признать собственную ошибку - это самый смелый и взрослый поступок, на который способен волшебник.

Рон поднял на неё благодарный взгляд и впервые за последние дни искренне улыбнулся:
- Спасибо, Лития.

Утром день испытания накрыл Хогвартс волной безумного возбуждения. Замок гудел, словно растревоженный улей. Студенты всех четырех факультетов и гости из Шармбатона и Дурмстранга огромными потоками стекались к специально построенной арене на опушке Запретного леса.

Доминик крепко держал маму за руку, пока они шли сквозь шумящую толпу.
- Мам... А драконы правда такие большие?

- Очень большие, милый.

- А страшные?

Лития остановилась прямо посреди дорожки, опустилась на одно колено перед сыном и аккуратно поправила его шарф.

- Иногда - да, страшные. Но сегодня рядом с нами дядя Чарли. А он знает про драконов абсолютно всё на свете.

Доминик тут же просиял своей самой открытой улыбкой:
- Тогда всё будет хорошо! Дядя Чарли им покажет!

Перед тем как чемпионов увели в палатку ожидания, Лития перехватила Виктора в проходе. Парень выглядел бледным, его челюсти были сжаты.

- Виктор. Посмотри на меня, - произнесла она с абсолютной металлический уверенностью.

Он поднял на неё глаза.
- Помнишь, чему мы учились?

- Всегда... всегда думать головой, а не эмоциями, - отчеканил он.

- Ещё?

- Не бороться с драконом на его поле. Обмануть его. Используй его собственные габариты против него.

Лития улыбнулась - тепло и по-матерински гордо.
- Именно. И... помяни моё слово: я уже горжусь тобой, что бы ни произошло на этой арене.

Виктор впервые за всю эту адскую неделю чуть заметно улыбнулся уголками губ:
- Спасибо, профессор Фогель. Я не подведу.

Когда они заняли свои места на трибунах, арена уже взрывалась от криков тысячи зрителей. Когда же на скалистый ринг вывели первого гигантского чешуйчатого монстра и раздался его оглушительный, сотрясающий трибуны рёв, Доминик инстинктивно вскрикнул и крепче прижался к Чарли.

Чарли тут же подхватил мальчика и усадил его к себе на широкие плечи:
- Не бойся, Ник! Я держу тебя. С этой высоты всё видно, и сюда никакой дракон не долетит.

Доминик кивнул, хотя его крошечные ладошки всё равномерно и судорожно вцепились в рыжие волосы дяди.
Наступил черед Виктора. На арену выкатили гнездо китайского огненного.

Лития наблюдала за каждым движением своего ученика. Она практически перестала моргать, впившись взглядом в арену. Каждый шаг Виктора. Каждый плавный взмах его палочки. Каждый уклон от шипастого хвоста.

Когда дракон взвился на дыбы и выдохнул огромную струю ослепительного пламени, накрывшую камни, сердце Литии буквально остановилось на долю секунды.

- Виктор... - едва слышно, бескровными губами прошептала она.

Но Крам сделал именно то, о чем они твердили часами. Он не поддался панике. Воспользовавшись дымовой завесой, он применил заклятие «Конъюнктивитус», поразив глаза твари, отвлек ее внимание россыпью ложных световых искр, ловко прошмыгнул под взбесившимся туловищем ящера и спустя несколько секунды под оглушительный стон трибун выхватил из гнезда заветное золотое яйцо.

Трибуны Дурмстранга и Хогвартса буквально взорвались аплодисментами и криками. Лития облегченно выдохнула и на мгновение прикрыла глаза, чувствуя, как отпускает дикое напряжение.

- Молодец, Виктор... Сам справился.

Когда после окончания испытания они выбрались из шумной толпы на относительно тихую поляну, Доминик буквально слетел с рук Чарли.

- Мама! - он налетел на неё и крепко обнял за ноги. - Ты видела?! Дракон огромный!

- Очень огромный, милый, - она подхватила его на руки.

- Но Виктор его победил!

- Победил.

- Потому что ты его учила, да?

Лития тихо рассмеялась, утыкаясь носом в его щеку:
- Нет, заинька. Потому что он сам очень, очень много работал.

Позже, когда они неторопливо гуляли по закрытому внутреннему двору замка, где уже зажигались вечерние магические фонари, Доминик вдруг остановился.

Он долго и с каким-то новым, недетским смыслом смотрел на Чарли, который шагал рядом.
Потом мальчик повернулся к матери:
- Мам...

- Да, милый?

- Если Чарли... если он мой дядя... - Доминик сделал паузу, явно подбирая правильные слова. - Значит... И те другие рыжие из замка... тоже?

Лития замерла на полушаге. Она сразу поняла, куда повернули мысли в этой маленькой рыжей головке.

- Да, милый... - ласково и тихим голосом ответила она. - Они тоже твоя семья.

Доминик глубоко задумчиво нахмурил веснушчатый носик. В его карих глазах проскользнула детская, невероятно трогательная обида:
- Но... почему они тогда со мной не играют, как Чарли? Почему они не берут меня на плечи и не называют племянником?

Сердце Литии болезненно и тяжело сжалось. Этот вопрос рано или поздно должен был прозвучать.
Она присела на корточки прямо на холодные плиты двора, взяла сына за его маленькие, горячие ладошки и посмотрела ему прямо в глаза:
- Потому что... они пока просто не знают, Доми. Они не знают этого секрета.

- Не знают?

- Нет. Но я обещаю тебе... Совсем скоро я им всё расскажу. И они обязательно поймут.

Доминик доверчиво, искренне улыбнулся и крепко сжал её пальцы:
- Хорошо, мам. Я умею ждать.

И Лития сдержала своё обещание. В тот же вечер.
После ужина она попросила Перси, Фреда, Джорджа, Рона и Джинни задержаться и подняться вместе с ней в одну из заброшенных аудиторий на третьем этаже. Чарли в это время остался дежурить у постели уже спящего Доминика на корабле.

Класс был полутёмным, в нем пахло старым пергаментом и мелом. На столе тихо трещала одинокая свеча.

Близнецы нетерпеливо переглядывались.
- Лити, ты нас пугаешь, - озабоченно вымолвил Фред.

- Мы что-то натворили? Запрещенные товары в замке? - попытался пошутить Джордж, но шутка вышла натянутой.

Джинни и Рон молча стояли у стены, а Перси аккуратно сложил руки на груди, с подозрением переводя взгляд с Литии на дверь.

Лития несколько секунд молчала. Она стояла перед ними, чувствуя, как внутри всё дрожит, но назад дороги уже не было. Она собрала всю свою волю в кулак и тихо, но четко произнесла:
- Помните мальчика... Доминика?

Все пятеро одновременно кивнули.
- Ну да, твой сын, - пожал плечами Рон. - Славный малый.

- Он... - Лития запнулась, переводя дыхание, - он ваш племянник.

В аудитории воцарилась такая звенящая, абсолютная тишина, что было слышно, как воск со свечи капает на деревянную поверхность.

Первым тишину разрезал резкий, сорвавшийся голос Перси:
- Что?..

Лития опустила глаза и глубоко вдохнула:
- Доминик... Сын Билла.

Казалось, в этот момент никто в комнате даже не моргнул. Время просто остановилось.
Фред медленно, словно у него подкосились ноги, опустился на край ближайшей парты. Джордж открыл рот, желая что-то сказать, но из его горла не вылетело ни звука. Джинни ахнула и в ужасе прикрыла ладонями губы. Рон переводил растерянный, совершенно ошарашенный взгляд с Литии на пустой воздух перед собой.
И только Перси - всегда собранный, педантичный Перси - первым соединил все детали этой головоломки в своей голове.

- Поэтому... - прошептал он, и его голос дрогнул. - Боги... Поэтому он так невероятно похож на Билла... Форма носа, глаз...

Лития молча кивнула. По ее щекам снова - уже в который раз за последние дни - покатились горячие слезы.

- Простите меня... - едва слышно прошептала она. - Простите. Я должна была рассказать вам раньше. Но я так боялась... Я просто не могла.

Фред первым сорвался со своего места. Он в два шага преодолел расстояние между ними и, не говоря ни единого слова, наотмашь, крепко и защищающе обнял её.

Следом подоспел Джордж, обхватив их обоих своими длинными руками.
Джинни уткнулась лицом Литии в плечо, тихо всхлипывая.

Даже Рон подошел ближе, неуклюже похлопывая её по спине.

Последним подошел Перси. Он мягко положил руку ей на плечо, и его строгие черты лица разгладились:
- Ты не обязана просить прощения, Лития. Ни перед кем из нас. Ты столько лет справлялась с этим абсолютно одна... Нам просто... мы просто бесконечно рады, что ты вернулась и что мы теперь знаем правду.

Лития всхлипнула, вытирая слезы рукавом:
- Только... Я прошу вас. Пожалуйста... Пока ничего не говорите Биллу. Ни слова в письмах. Я должна рассказать ему сама. Лично.

- Обещаем, - одновременно, не сговариваясь, выдохнули все пятеро.

На следующее утро Хогвартс жил своей привычной жизнью, но для семьи Уизли всё навсегда изменилось.
Когда Доминик вместе с матерью вошел в Большой зал на завтрак, он, как обычно, побежал впереди.
- Мама, смотри, там сладкие бублики!

Но не успел мальчик сделать и десяти шагов, как из-за гриффиндорского стола одновременно выскочили две высокие фигуры. В следующее мгновение Доминика ловко подхватили четыре знакомые, сильные руки и взмыли в воздух.

- Попался, рыжий разбойник! - хором закричали Фред и Джордж.

- Теперь ты официально попал в наши сети!

- Наш племянник! - подхватила подбежавшая Джинни, взъерошив его волосы.

- Привет, Ник! - крикнул Джордж.

Доминик удивленно моргнул, зависнув на высоте человеческого роста:
- Ник?

- Ну конечно! - Фред усадил его к себе на загривок. - Доминик - это слишком длинно и солидно для пятилетнего босса! А Ник - просто идеально!

Мальчик запнулся на секунду, а потом звонко, на весь зал рассмеялся:
- Мне нравится! Я Ник!

С того самого дня для близнецов он стал исключительно Ником.
Каждое утро Джинни с особым усердием расчёсывала его непослушные кудряшки в гостиной. Рон на переменах тайком учил его простым комбинациям во взрывающиеся карты. Перси регулярно приносил из библиотеки редкие детские фолианты с оживающими, летающими картинками.

Но стоило где-нибудь на горизонте появиться Чарли...
- Дядя Чарли! - Доминик тут же бросал все свои дела и бежал к нему сломя голову.

А когда вечер опускался на замок и маленький рыжий вихрь наконец выдыхался... он всегда искал только одного-единственного человека на всем белом свете.
- Ма-ам... - тихо тянул он, треща глазками.

Лития тут же опускалась на колени и подхватывала сына на руки. Он привычно, до мельчайших деталей устраивался у неё на плече, зарывался носом в тёплый изгиб её шеи и сжимал пальчиками её одежду.

Она медленно, ритмично гладила его по спине, по рыжим мягким волосам, слушая, как через пару минут его дыхание становится глубоким, ровным и спокойным. Мальчик засыпал.

И каждый раз Лития улыбалась одной и той же теплой, бесконечно нежной улыбкой. Потому что знала: пока её сын так сладко и безопасно спит у неё на руках... абсолютно весь остальной мир может подождать.