Сын Уизли

Атмосфера в Хогвартсе после первого испытания напоминала закипающий зельеварческий котёл. Замок жил предчувствием праздника, но для одного маленького человека этот день начался с тихого, щемящего чувства прощания

Ноябрьское утро у пристани Чёрного озера было пронзительно холодным. Над зеркальной гладью воды висел плотный, как овечья шерсть, туман. Карета, запряжённая крылатыми конями, уже стояла наполовину готовой к отбытию, а рядом суетились чиновники Министерства магии.
Доминик стоял у самой воды, уткнувшись носом в высокий воротник своей тёплой курточки, и крепко - до побелевших пальчиков - держал Литию за руку. Мальчик молчал. Совсем не так, как обычно: он не задавал тысячи вопросов, не пытался поймать пролетавших мимо пикселей-феечек, а просто смотрел под ноги, сбивая носком сапожка мелкую гальку

Чарли, закинув за спину потертый кожаный баул, подошёл к ним. Его тяжелые рабочие сапоги хрустели по подмороженной траве. Посмотрев на ссутулившуюся фигурку племянника, он с улыбкой опустился на одно колено прямо в сырую траву.

- Ну что, главный драконоборец Хогвартса? - Чарли мягко поддел пальцем подбородок мальчика, заставляя того поднять глаза. - Кажется, кто-то повесил нос?

Доминик надул губы и чуть отвернулся:
- Ты уезжаешь...

- Ненадолго, Ник. Мне нужно проверить, как там подрастает маленькое пополнение у свенских драконов, и уладить дела в заповеднике.

- Это долго... - буркнул мальчик, и в его синих глазах блеснула непролитая слезинка. - Лето - это вообще через сто тысяч дней.

Чарли тихо, добродушно хохотнул, но тут же принял самый серьёзный вид, на который был способен:
- Послушай меня внимательно. Время пролетит - даже глазом моргнуть не успеешь. Когда закончится учебный год, я вернусь. Обязательно. Мы снова обследуем весь Запретный лес, я покажу тебе настоящую походную палатку, и, может быть... - он понизил голос до таинственного шепота, - даже познакомлю тебя с одним совсем маленьким, только что вылупившимся гебридским чёрным дракончиком.

Глаза Доминика мгновенно вспыхнули, как два синих огонька.
- Правда? С настоящим? Который чихает искорками?

- Честное слово Уизли.

Мальчик на секунду задумался, а затем решительно вытащил из кармана крошечный кулачок и оттопырил мизинец:
- Обещание?

- Незушимое, - Чарли без колебаний сцепил свой массивный, покрытый мозолями и старыми ожогами палец с мизинцем мальчика.

Не успел Чарли подняться, как Доминик неожиданно подался вперёд и изо всех сил обнял его за шею, уткнувшись носом в его куртку, пропахшую дымом и хвоей. Чарли на мгновение замер от неожиданности, а затем крепко прижал мальчишку к себе, закрыв глаза.

- Я буду скучать, дядя Чарли...

- И я по тебе, Ник. Очень, - тихо ответил старший Уизли, гладя его по рыжим кудрям.

Лития смотрела на них, стоя чуть в стороне, и чувствовала, как к горлу подступает тёплый комок. За эти несколько недель Чарли стал для Ника не просто дядей - он стал тем самым надежным мужским плечом, которого мальчику так не хватало.

Когда Чарли поднялся на подножку экипажа и повозка оторвалась от земли, поднимаясь в туманное небо, Доминик стоял на берегу до тех пор, пока крылатые тени окончательно не растворились в облаках.

- Мам... - тихо прошептал он, не выпуская её руки.

- Да, солнышко?

- А лето скоро?

Лития присела перед сыном, аккуратно застегнула верхнюю пуговицу его пальто и поцеловала в макушку:
- Для нас с тобой - совсем скоро. Пойдём, у нас впереди очень много дел.

Слухи о Святочном бале обрушились на Хогвартс подобно снежной лавине. Объявление Дамблдора в Большом зале вызвало небывалую суматоху: девчонки шептались на каждом углу, парни судорожно пытались сообразить, как пригласить понравившуюся девушку и при этом не сгореть со стыду, а швеи из Хогсмида принимали заказы со скоростью летящего снитча.

Но самая жесткая и суровая подготовка развернулась вовсе не в гостиных факультетов.
На следующее же утро после объявления Лития собрала всю суровую дурмстранговскую делегацию в тренировочном зале.

Тридцать суровых, высокорослых северян, привыкших к суровому климату, двухпудовым мечам и упражнениям на выносливость, выстроились в шеренгу.

- Итак, джентльмены, - Лития прошла вдоль строя. На фоне этих двухметровых богатырей в тяжёлых мантиях с мехом она выглядела совсем крошечной, но её голос звучал так чеканно, что в зале установилась мертвая тишина. - Через три недели состоится Святочный бал. Вы представляете Институт Дурмстранг. А это значит, что я не позволю вам двигаться по паркету подобно раненым троллям.

Один из старшекурсников, широкоплечий Эйрик, осторожно кашлянул:
- Профессор Фогель... Но мы приехали сюда сражаться за кубок! При чём тут вальс?

Лития остановилась прямо перед ним, медленно подняла голову и посмотрела на него снизу вверх:
- При том, Эйрик, что на вас будет смотреть вся магическая Европа. И если кто-то из вас посчитает, что наступить даме на шлейф - это проявление северного мужества, поверьте, мои наказания покажутся вам милосерднее гнева директора Каркарова. Вопросы?

Вопросов не последовало.

- Отлично. Разбиваемся по парам!

Поскольку девушек в делегации не было, парень с пудовыми кулаками по имени Олаф оказался в паре с не менее массивным Магнусом. Они встали друг напротив друга с таким видом, будто их заставили обнимать пикси.

- Руки! - скомандовала Лития, прохаживаясь между ними с небольшой деревянной указкой. - Олаф, правая рука на талию партнёра! Левая - на уровне плеча!

Через пять минут зал заполнился топотом тяжёлых сапог, кряхтением и отчаянными вздохами.
- Нет, Олаф! - громко произнесла Лития, останавливаясь около застывшей пары. - Девушку не несут, как мешок с картошкой! В ней есть грация, Олаф! Она не сноп сена!

Стоявшие неподалёку парни прыснули, а Олаф покраснел до корней волос.
- Эйрик! - Лития переместилась к следующей паре. - Если ты наступишь даме на ногу ещё раз... Она пойдет за другим! Прямо во время танца! И будет абсолютно права!

Зал просто взорвался хохотом. Двухметровый суровый северянин Эйрик густо покраснел, мгновенно став цветом похожим на знамя Гриффиндора.

Уже через три дня слухи об этих репетициях разнеслись по замку, и ученики Хогвартса начали специально приходить к дверям Большого зала, куда переместились тренировки, чтобы просто посмотреть на это незабываемое зрелище.

Вдоль стен собирались стайки гриффиндорцев, когтевранцев и даже слизеринцев. Фред и Джордж Уизли занимали «первые ряды», усаживаясь прямо на скамьи и откровенно наслаждаясь происходящим.

- Джордж, ты только глянь! - хохотал Фред. - Она же ему едва до пупка достаёт!

- Но строит их так, будто у неё в кармане ручной дракон! - поддакивал брат.

Картина и впрямь была потрясающей. Хрупкая, миниатюрная профессор Фогель, чьи синие волосы были собранные в строгий пучок, ходила между тридцатью здоровенными северянами и отдавала команды голосом настоящего полководца:
- Спину ровнее! Это вальс, а не рубка дров!

- Локоть выше! Магнус, ты держишь руку так, будто пытаешься отнять у неё кошелек!

- Нет, нет и ещё раз нет! Это плавное движение, а не дуэль на волшебных палочках!

- Если ещё раз наступите партнёрше на платье, будете танцевать со мной лично. Ещё один час! После отбоя!

После этой угрозы даже слизеринцы у стены зашлись от смеха, а дурмстранговцы синхронно вздрогнули и выпрямили спины так идеально, словно проглотили по метле.

Чем ближе был вечер 25 декабря, тем больше замок напоминал улей. Разговоры о парах достигли своего апогея. И, разумеется, вниманием не осталась обделена и сама профессор Фогель.

Лития разбирала свитки с контрольными работами в своём кабинете, когда в дверь неуверенно постучали.
- Войдите.

На пороге мчался высокий семикурсник-пуффендуец. Он отчаянно краснел, сжимая в руках небольшую бутоньерку из белых омел.
- Профессор Фогель... Я... я хотел спросить... Не согласитесь ли вы оказать мне честь и стать моей парой на Святочном балу?

Лития отложила перо, мягко посмотрела на юношу и тепло улыбнулась:
- Это очень благородно с вашей стороны, Трэверс. Правда. Но, к сожалению, я вынуждена отказаться.

Парень слегка опустил плечи:
- У вас уже есть пара?

- Да, - загадочно прищурилась Лития. - Простите, меня уже пригласил один рыжий кучерявый парень. И я просто не могу ему отказать.

- А... - пуффендуец понимающе (как ему казалось) кивнул. - Понимаю. Счастливчик.

На этом дело не закончилось. За следующие два дня к Литии с аналогичным предложением обратились семикурсник со Слизерина, застенчивый когтевранец и даже один из старшекурсников Дурмстранга, набравшийся смелости после очередной тренировки. Всем им Лития отвечала абсолютно одинаково, с доброй, но непреклонной улыбкой:
- Меня уже пригласил один очень важный рыжий джентльмен.

К 24 декабря замок гудел от сплетен.
- Ты слышал? Профессор Фогель идёт с кем-то из Уизли!

- Да ну? С кем? Билл же в Египте!

- Может, Чарли вернулся?

- Да нет, Чарли уехал три недели назад!

- Тогда... Перси?! - ужаснулся кто-то на Когтевране. - Перси Уизли и профессор Фогель?!

- Да вы с ума сошли, - спорил Фред в гостиной Гриффиндора, развалившись в кресле. - Перси скорее пригласит свод законов Министерства! Но кто тогда?! Джордж, признавайся, это ты?

- Мечтай, Фредди! Я бы ни за что не скрывал такое триумфальное событие!

Даже Перси, аккуратно поправляя очки за ужином, с некоторой долей сомнения поглядывал то на братьев, то на Литию, совершенно не понимая, что происходит.

За два часа до начала бала в каюте дурмстранговского корабля царила тишина.
Доминик сидел на краю кровати. На нём был сшитый на заказ маленькими эльфами парадный костюмчик глубокого тёмно-бордового цвета, белоснежная рубашка и аккуратная бабочка. Правда, его рыжие непослушные кудряшки, несмотря на все усилия Литии, всё равно задорно торчали в разные стороны. Мальчик болтал ногами в маленьких лакированных туфельках и внимательно наблюдал за мамой.

Лития стояла перед большим зеркалом.
Платье, которое она выбрала, не имело ничего общего с пышными бальными нарядами принцесс. Оно было создано в Скандинавии из тяжелого серебристого атласа. Ткань не блестела дешевыми блёстками - она мягко, благородно переливалась при свете свечей, словно подёрнутая тонким слоем зимнего наста.

Платье было полностью закрытым спереди: аккуратный вырез изящно подчёркивал длинную шею. Рукавов не было вовсе - открытыми оставались только тонкие, точёные плечи и изящные руки. Лиф мягко облегал фигуру, подчёркивая тонкую талию, а от бёдер серебристый атлас свободно ниспадал к самому полу тяжелыми, мягкими складками, обещавшими невероятно красивое движение во время вальса.
Никаких камней. Никакой вычурности. Лишь по тонкому поясу шла филигранная серебряная вышивка - тончайшие морозные узоры, напоминающие скандинавский иней.

Её длинные синие волосы были собраны в высокую, сложную причёску, из которой намеренно выправили несколько тонких прядей, мягко обрамлявших лицо. На шее блестела единственная деталь - маленькая серебряная подвеска.
Она развернулась от зеркала.

Доминик замер. Мальчик смотрел на неё не отрываясь, с широко раскрытыми синими глазами.
- Мам... - тихо, с совершенно недетской серьёзностью произнёс он.

- Да, милый?

- Ты... красивая. Очень.

Лития почувствовала, как к горлу подступил тёплый комок, а в уголках глаз защипало. Она улыбнулась:
- Спасибо, мой хороший.

Доминик немного подумал, забавно склонив голову набок, а потом спросил:
- А можно... первый танец со мной?

Влажные искры мгновенно озарили глаза Литии. Она медленно опустилась на колени прямо на ковёр перед сыном, оказавшись с ним на одном уровне. Её тонкие пальцы мягко поправили его бордовую бабочку, а затем ладонь ласково коснулась его румяной щеки.
Она поцеловала его в лоб, оставив долгий, тёплый поцелуй:
- Конечно. Первый танец - всегда твой.

Мальчик просиял так, словно ему подарили целый замок, и гордо расправил плечи:
- Тогда пошли! Все должны увидеть, какая ты!

Замок Хогвартс преобразился до узнаваемости. Зал сиял: с потолка падал невесомый, сухой снег, вдоль стен возвышались огромные ели, покрытые инеем, а сотни свечей озаряли паркет золотым светом

Когда Лития вошла в Большой зал, ведя за руку Доминика, по рядам гостей словно прошла тихая волна.

Серебристый атлас плавно колыхался при каждом её шаге, отбрасывая мягкие стальные блики. Высокая причёска открывала изящную линию шеи, а морозная вышивка мерцала в свете свечей. Это была невероятная, выдержанная, холодная северная красота, от которой невозможно было отвести взгляд.

Даже строгое лицо профессора Макгонагалл на секунду смягчилось - она задержала взгляд на Литии, одобрительно и чуть удивленно наклонив голову.

- Ничего себе... - пробормотал кто-то из когтевранцев. - Это правда наша Фогель?

Фред и Джордж, стоявшие неподалёку в своих парадных мантиях, одновременно открыли рты.
- Джордж... - шепнул Фред. - Кажется, я понял, почему дурмстранговцы на репетициях боялись даже дышать не в такт. Она же просто...

- Невероятная, - закончил брат. - Но постойте... А где же её "рыжий кавалер"?

Ответ не заставил себя ждать.
Когда грянула задорная, но торжественная вводная мелодия и оркестр приготовился к первому медленному вальсу, Лития не стала искать глазами старшекурсников или коллег. Она плавно опустилась перед Домиником на одно колено прямо в центре зала.

Серебряные складки платья красиво разошлись по паркету.
- Молодой человек, - с абсолютной серьёзностью, но с бесконечно тёплыми глазами произнесла она, протягивая тонкую ладонь. - Не откажете ли вы мне в чести станцевать первый вальс?

Доминик, подражая дурмстранговцам, которых видел на тренировках, очень старательно и важно поклонился, едва не потеряв равновесие:
- С удовольствием, мадам!

Зал мгновенно накрыло волной доброго, оглушительного смеха и умилённых вздохов.
Фред хлопнул себя по коленям:
- Вот он! Рыжий кавалер!

- А мы-то с ног сбились! - расхохотался Джордж. - Вот это конспирация!

Перси поправил очки и впервые за весь вечер искренне, беззаботно улыбнулся.
Оркестр вступил с плавными, глубокими звуками вальса.
Лития поднялась, мягко взяла маленькую ручку сына в свою, а вторую его ладошку бережно уложила себе на талию. Они начали двигаться.
Платье Литии ожило: серебристый атлас струился, словно жидкое серебро, описывая идеальные круги. А в самом центре этой красоты сосредоточенно и гордо шагал четырёхлетний мальчуган в бордовом костюмчике.

Он очень старался. Его губы шевелились, беззвучно считая каждый шаг:
- Раз... два... три... Раз... два... три...

Один раз он случайно наступил маме на край шлейфа, смущённо ойкнул и поднял на неё виноватые синие глаза. Но Лития лишь тихо рассмеялась, кружнула его чуть быстрее, спасая ткань, и шепнула:
- Всё хорошо, милый. Ты отлично справляешься

Весь Большой зал - от первокурсников до самого Дамблдора - стоял, улыбаясь. Никто не кружился рядом, все освободили центр паркета для этой удивительной пары: миниатюрной женщины в серебре и её маленького рыжего сына, тщательно отсчитывавшего каждый такт

Когда финальный аккорд затих, Доминик покровительственно поцеловал мамину ручку - как учил Виктор Крам - и крепко обнял её за талию.

Зал взорвался настоящей бурей аплодисментов. Дурмстранговцы во главе с Виктором и огромным Олафом аплодировали громче всех, свистя и поддерживая своего маленького «тренера». Доминик уткнулся носом в мамино платье, смущённо, но абсолютно счастливо пряча пылающие щёки.

Чуть позже, когда Доминик уже довольный уплетал сладости на руках у Джинни, а Лития кружилась в танце сначала с Виктором, затем шутливо с Фредом (который умудрялся травить анекдоты прямо во время поворотов), а после - с застенчивым Роном, атмосфера праздника окончательно стала тёплой и домашней.

Никто в этот вечер не знал, что далеко в Египте, среди песков и древних гробниц, старший из братьев Уизли - Билл - разбирает старинные папирусы, даже не подозревая, какая судьба ждёт его совсем скоро.

Но если бы Чарли всё ещё был здесь, если бы он стоял у балкона Большого зала и смотрел на то, как сияет Лития и как гордо смеётся её сын... он обязательно наложил бы сквозное заклинание связи, нашел бы Билла и сказал прямо и без обиняков:
- Билл... Бросай свои пирамиды. Ты даже представить себе не можешь, какое сокровище ждёт тебя совсем рядом.