Сын Уизли

Лето 1994 года с самого начала ощущалось не так, как предыдущие.
В воздухе витало легкое, почти неуловимое электричество. Впервые за долгие пять лет Лития ощущала, как внутри нее расправляется давно затихший трепет: судьба словно выравнивала старые, изогнутые линии и тихонько подталкивала её обратно - на остров, который она некогда называла домом.

Но до того как корабли Дурмстранга снялись с якоря, произошел случай, раскрасивший август в невероятные цвета.

В один из тёплых августовских вечеров в дверь её дурмстрангского кабинета постучали.
- Войдите, - откликнулась Лития, подписывая ведомости.

На пороге возник Виктор Крам. В своей неизменной темной куртке, с взъерошенными волосами, он выглядел непривычно смущенным. В руках парень сжимал два плотных пергаментных конверта с переливающимся золотым тиснением.

- Профессор Фогель... - он замялся, переступив с ноги на ногу. - Я... мне удалось выпросить у организаторов ещё два билета. В ВИП-ложу на Финал Чемпионата мира по квиддичу.

Лития отложила перо и изумленно посмотрела на него:
- Виктор... Но ведь эти билеты раскуплены полтора года назад за безумные галлеоны!

- Для вас и Доминика, - перебил её Крам с редкой для него, едва заметной мягкой улыбкой. - Я помню, как он кричал на наших школьных матчах. Подумал... ему понравится посмотреть настоящий взрослый турнир.

Лития почувствовала, как к горлу подступил теплый комок. Она поднялась и легко обняла парня за плечи:
- Спасибо, Виктор. Правда. Это невероятный подарок.

Двумя днями позже огромный стадион в Англии гудел, как разъяренный улей. Сто тысяч волшебников со всего света пели, кричали и размахивали флагами.
Четырехлетний Доминик, зажатый между мамой и панорамным бортиком ложи, буквально светился от дикого восторга. На нем был надет маленький темно-синий свитер, а синие глаза расширились до предела, отражая вспышки маскотов и пролетающих ирландских загонщиков.

- Мам! Смотри! Ого-о-о! - он дергал ее за рукав, тыча пальчиком в изумрудное небо. - А Виктор где?

- Вон там, милый, в красном форме, - улыбнулась Лития, поправляя ему рыжие кудряшки, колыхавшиеся от ветра. - Видишь, как он держит метлу?

- Он поймает? Поймает золотой шарик?

- Если кто-то на этой планете и способен его поймать - то только он.

Матч пролетел как одна секунда - финт Вронского, молниеносные броски, победный рев трибун, когда Крам, весь в крови и ссадинах, вскинул к небу зажатый в кулаке снитч! Доминик оглушительно визжал, хлопая ладошками так, что они покраснели.

Однако сразу после финального свистка Лития ощутила странное, липкое беспокойство. Пожилая волшебница-соседка по ложе радостно кричала, но в воздухе уже пахло не праздником - пахло озоном и жженой серой.

- Пойдём, Доми, - тихо, но безапелляционно сказала Лития, подхватывая сонно-возбужденного сына на руки.

- Мам, а салют?..

- Салют мы досмотрим из дома.

Они трансгрессировали на опушку у своего временного скандинавского пристанища за считанные минуты до того, как над палаточным лагерем вспыхнули первые зелёные всполохи Чёрной метки и раздались крики ужаса. Стоя на террасе и обнимая спящего на её плече Доминика, Лития смотрела на далекую линию горизонта и крепко сжимала губы.
Прошлое не просто ждало её. Оно уже обнажало зубы.

Через три дня после чемпионата в домик прилетели две совы.
Первое письмо было вымазано густыми чернилами, а воск на конверте треснул от торопливости:
«ЛИТИИИИ!
Я ЗНАЛА! Я ВСЁ ЗНАЛА!
Мне Чарли проговорился, что Дурмстранг плывёт в Хогвартс! Ты представляешь?! Я ждала этого четыре года! ЧЕТЫРЕ ГОДА!
Только попробуй заперлась в замке и не выйти со мной на сливочное пиво в "Три метлы"! Я сейчас на дежурствах в Министерстве едва ноги ношу (Грюм заставляет нас бегать по полигону в полной амуниции), но ради тебя я прорву любой кордон мракоборцев!
Ужасно, просто безумно соскучилась!
Твоя Дора.»

Лития рассмеялась, прижимая письмо к щеке.
Второй конверт пах костром, корицей и сухой травой. Четкий, крупный почерк Чарли:
«Лити.
До сих пор не могу поверить, что читаю это. Ты возвращаешься.
Я уже выбил у руководства заповедника недельный отпуск на ноябрь. Румынские длиннороги пусть хоть все яйца перебьют, но я прилечу в Хогвартс. Хочу обнять тебя и наконец увидеть того самого маленького парня, о котором ты так загадочно пишешь последние годы.
До скорой встречи, Лити.
Твой Чарли.»

...первое октября 1994 года.
На причале Института Дурмстранга кипела работа. Огромный, подобный призрачному галеону, тёмный корабль поднимал свои костяные паруса прямо из толщи ледяной воды.
Четырехлетний Доминик бегал вдоль чемоданов, путаясь под ногами у пятикурсников. На нем была приглушенно-бордовая школьная мантия - точная копией формы Дурмстранга - и крошечная меховая накидка, из-за чего он выглядел как самый юный, но ужасно важный ученик академии.

- Доминик! Перестань крутиться под ногами у портных! - крикнула Лития, перекладывая сундук.

- Мам! Смотри, он из воды вылез! Он настоящий?! - мальчик застыл, уставившись на поднимающиеся из пены мачты.

- Самый настоящий. Иди сюда.

Всю первую половину плавания Доминик провёл на верхней палубе, крепко держась за мамину руку, пока ветер трепал его рыжие кудри. Он задал ровно сорок три вопроса про русалок, глубину океана и то, правда ли, что в Англии вместо снега идет дождь из чая.

Но к обеду морской воздух и качка взяли свое. Мальчик начал спотыкаться на ровном месте и забираться Литии на руки.
В каюте она уложила его на мягкие перины.

- Мам... а Англия... она правда большая? - сонно пробормотал Доминик, сжимая в руке своего деревянного ворона.

- Очень большая, милый. Там есть огромный замок с живыми портретами и двигающимися лестницами.

- И там... красиво?

- Очень, - Лития поцеловала его в горячий лоб, поправляя выбившиеся пряди. - Спи. Скоро приплывем.
через полчаса мальчик уже сладко сопел, уткнувшись носом в подушку.

Вечер тридцатого октября в Хогвартсе был прохладным и туманным.
Перед тем как сойти с палубы причалившего на озере корабля, Лития долго стояла перед зеркалом в каюте. Она надела строгое, элегантное чёрное платье из плотного шелка с высоким стоячим воротником, подчеркивавшим тонкую шею. На плечи спадала тяжелая меховая накидка глубокого графитового оттенка, а сапфировые волосы волнами спускались по спине.

Доминик, так и не проснувшийся после долгого плавания, мерно сопел у неё на руках. Лития бережно прижала сына к себе, укрыв его спинку отворотом своей меховой накидки. Из-под капюшона его бордовой мантии торчали лишь густые рыжие кудряшки, а лицо было полностью спрятано на её груди.

Огромные дубовые двери Большого Зала Хогвартса медленно и торжественно распахнулись.
В зале, освещенном тысячами плавающих свечей, мгновенно воцарилась звонкая, натянутая тишина.

Первыми чеканным, четким шагом вошли студенты Дурмстранга - высокие, подтянутые парни в тяжелых меховых мантиях. Они двигались синхронно, и их шаги эхом отскакивали от каменных стен.
Следом шел Игорь Каркаров, подкручивающий свою острую бороду, а по правую руку от него - Виктор Крам.

По залу мгновенно волной прокатился взволнованный шёпот:
- Это Крам! Смотри, сам Виктор Крам!

- Он правда здесь?!

И только потом в зал вошла она.
Профессор Лития Фогель шла замыкающей, держась с невероятным, гордым достоинством.

Каждая линия ее фигуры излучала спокойную, зрелую силу. А на руках она бережно несла спящего ребенка.
За столами началось нешуточное движение. Сотни глаз уставились на загадочную спутницу Каркарова.
- Смотри... это же женщина-декан?

- У нее на руках ребенок?

- Какой милый... Смотри, у него
бордовая мантийка!

- Это ее сын?!

А за столом Гриффиндора...
Фред Уизли, едва не уронивший кубок с тыквенным соком, больно толкнул брата локтем в бок:
- Джордж...

- Что ты толкаешься?..

- Подними глаза. Быстро.

Джордж повернул голову к центральному проходу - и замер. На несколько секунд он буквально потерял дар речи.
- Это же...

- Лития, - закончил за него Фред. - Мерлиновы бородавки... Она невероятно изменилась.

- Повзрослела, - тихо выдохнул Джордж. - Помнишь? Она пообещала перед своим уходом, что научит нас тому заклинанию рассеивания, когда мы подрастем.

- Похоже, приехала исполнять обещание, - Фред тихо усмехнулся, но тут же его взгляд сместился ниже - на руки Литии. Он прищурился. - Фред...

- Я Джордж.

- Неважно. Посмотри на ее руки.

- Вижу. Ребенок.

- Спасибо, а то я думал, это мешок с картошкой, - саркастично фыркнул Фред, а потом его голос стал странно тихим: - Интересно... чей он?

Джордж на секунду замолчал, прослеживая взглядом движение Литии вдоль столов.
- Чей бы ни был... Эх, жаль, что они тогда с Биллом расстались.

- Да уж, - вздохнул Фред. - Билл тогда после ее отъезда ходил сам не свой полгода. И ведь так ни слова нам и не рассказал, почему они разбежались.

Оба брата снова уставились на спящего мальчика в бордовой мантии, даже не догадываясь, что ответ на их пятилетний вопрос спит прямо сейчас на груди у Литии, уткнувшись носом в её чёрное платье.

Когда официальная часть приветствия завершилась и делегацию Дурмстранга направили к столу Слизерина, из-за стола гостей Министерства поднялся высокий, подтянутый молодой человек в отглаженной мантии.

Перси Уизли, сопровождавший Барти Крауча-старшего, сперва не поверил своим глазам. Но, всматриваясь в сапфировые волосы и знакомый профиль, он решительно шагнул наперерез делегации.

- Лития?.. - тихо, с нескрываемым изумлением окликнул он.

Лития остановилась. Повернула голову. На миг её сердце сжалось в крошечный комок, но затем на лице расцвела самая теплая, искренняя улыбка:
- Перси... Мерлин мой, Перси!

Он подошел вплоть и осторожно, с огромной бережностью обнял её за плечи - ровно настолько, насколько позволял спящий у неё на руках ребенок. Лития крепко прижалась к нему в ответ.

- Я так рад тебя видеть! - выдохнул Перси, отстраняясь и улыбаясь. - Ты... ты совсем не изменилась. То есть изменилась, стала совсем взрослой, но...

- Я тоже очень рада тебя видеть, Перси, - мягко перебила его Лития.
В этот момент Доминик во сне тихонько вздохнул, потянулся и еще сильнее зарылся лицом в меховой воротник маминой накидки, спрятав нос.

Перси опустил взгляд на ребенка. Из-под капюшона виднелись лишь яркие, огненно-рыжие кудряшки.

- Это... твой малыш? - поинтересовался Перси, улыбаясь. - Бедняга, устал?

- Очень, - Лития незаметно поправила край накидки, прикрывая головку сына от любопытных глаз. В груди всё трепетало - она столько раз репетировала этот момент, но понимала: время и место выбраны не ею. - Путь по морю был слишком долгим для него.

- Понимаю, - сочувственно кивнул Перси. - Пусть спит. Потом... потом ты обязательно познакомишь меня с ним?

Лития посмотрела ему прямо в глаза. В её взгляде смешались нежность, лёгкая грусть и непреклонная решимость.
- Обязательно, Перси. Я обещаю. Только... чуть позже.

- Конечно, - Перси ничего не заподозрил. Он просто искренне радовался встрече с девушкой, которую когда-то считал старшей сестрой и образцом для подражания. - Я найду тебя после ужина!

Он поклонился и вернулся к столу Министерства.
А Лития, сжимая в руках свое главное сокровище, медленно прошла к столу Слизерина. Она чуяла на себе десятки взглядов, слышала шепотки гриффиндорцев и видела, как Фред и Джордж все еще не сводят с нее глаз.

Она села на скамью, аккуратно уложив спать Доминика к себе на колени.
«Ещё немного, - мысленно шепнула она себе, глядя на золотые кубки Хогвартса. - Совсем немного. Я всё расскажу сама. Но только так, как это должно быть»