Сын Уизли

Время - удивительная, едва ощутимая магия. Оно не оставляет глубоких следов на каменных стенах Дурмстранга, лишь делает серебряную инеевую патину на шпилях чуть гуще, а ветви древних буков - мощнее. Оно не спрашивает, готовы ли мы к переменам, и не замедляет свой ход, когда хочется остановить уходящий день хотя бы ещё на мгновение.

Оно просто идёт вперёд.
Прошёл год. За ним - второй. Затем третий...

И вот за окнами скандинавской крепости вновь зазвенела холодная северная весна 1994 года.

За эти годы Лития Фогель изменилась. В её облике больше не осталось той юной нерешительности, с которой она впервые переступила порог этого сурового замка. Теперь ее знали все.

Самый молодой декан в истории Дурмстранга, профессор Защиты от Тёмных Искусств, чьи лекции студенты посещали с нескрываемым азартом, и женщина, чьего авторитета беспрекословно слушались даже самые упрямые первачи из факультета «Стор».

Но несмотря на все свои титулы, Лития оставалась человеком, к которому мог прийти любой. В её кабинете всегда горел огонь, на столе стояла пузатая пиала с засушенной морошкой и мёдом, а сама она находила минуты для каждого - от первокурсника, скучающего по дому, до выпускника, сомневающегося перед сложными экзаменами.

А Доминик... Доминик рос с такой поразительной скоростью, что у Литии иногда щемило сердце.

Казалось, ещё вчера она качала его на руках под убаюкивающий шум метели, прикладывая хрустальную ложечку к воспаленным деснам. А сегодня четырёхлетний мальчуган уже вовсю хозяйничал в коридорах замка. Его густые рыжие кудри торчали во все стороны, лисий нос покрылся россыпью задорных веснушек, а яркие синие глаза смотрели на мир с тем самым неудержимым любопытством, которое невозможно было утаить.

- Доминик! - голос Литии эхом отозвался от высоких сводов галереи.

Мальчик на полном ходу замер, едва не поскользнувшись на полированном граните.
- Да, мам? - он оглянулся с самой невинной миной.

- Что я говорила про бег по крутым каменным лестницам?

- Что можно упасть и разбить нос! - честно и звонко рапортовал Доминик.

- И?..

- Я осторожно! - крикнул он и тут же снова рванул вперёд.

- Доминик Артур Уизли! - строго и громко произнесла Лития.

Мальчик мгновенно застыл как вкопанный. Медленно повернулся на каблучках своих маленьких кожаных сапожек, опустил голову и виновато посмотрел на неё из-под пышной рыжей чёлки.

- Я... я случайно забыл, мам, - тихонько прошептал он, подковыривая носком сапога шов между плитами.

Лития вздохнула, но удержать строгую мину не смогла - губы сами расплылись в тёплой улыбке.
- Конечно, забыл. Иди сюда, разбойник.

Доминик тут же подбежал и уткнулся носом ей в колени. Лития опустилась на корточки, аккуратно поправила воротничок его маленькой темно-синей мантии - точной копии деканской - и поправила шарф с символикой школы.

- Не бегай. Лестницы - это не место для гонок. Договорились?

- Договорились! - мальчик крепко обнял её за шею, а затем со всех ног (но уже искренне стараясь идти быстрым шагом) направился в сторону внутреннего двора.

Среди всех студентов Дурмстранга у Доминика был один совершенно особенный любимец.
Виктор Крам за прошедшие четыре года превратился в высокого, угрюмого с виду, но невероятно собранного парня. В свои семнадцать он уже был гордостью Института и лучшим ловцом сборной. Взрослые маги пророчили ему мировую славу, а младшекурсники смотрели на него как на сошедшего с картинки божество.

Но для Литии Виктор навсегда остался тем четырнадцатилетним мальчишкой, который однажды со слезами на глазах пришёл к ней в кабинет, боясь провалить свой первый зачет по невербальным чарам. За эти годы между ними сложились не просто отношения преподавателя и ученика - это была крепкая, глубокая связь старшей сестры и младшего брата. Лития учила его выдержке, помогала справляться с ошеломительным давлением славы и всегда напоминала, что за маской сурового спортсмена живет добрая, честная душа.

В тот майский день стадион Дурмстранга гудел от сотни голосов. Сегодня проходил финальный матч сезона.

На трибунах для преподавателей, прямо рядом с Литией, восседал Доминик. На нём был повязан собственный маленький шарф, а в ручках он сжимал резную деревянную трещотку.

- Мам! - мальчик потянул её за рукав, указывая пальчиком в небо.

- Что, Доми?

- Это Виктор там? Выше всех?

- Да, милый. Это он.

- Он поймает снитч? - Доминик посмотрел на маму с такой серьёзностью, словно от её ответа зависела судьба всего мира.

Лития улыбнулась, глядя, как высоко над полем, разрезая морозный воздух, стремительно лавирует темная фигура ловца.
- Если кто-то в этом мире и способен поймать его в такую погоду... то именно Виктор.

Доминик очень глубоко и важно кивнул, словно запечатал эти слова в своей памяти.
И Крам не подвёл. Через пятнадцать минут напряжёнейшей игры, сделав головокружительный, почти опасный пике к самой поверхности замкового озера, Виктор резко взмыл вверх, победно вскинув сжатый кулак. Меж его пальцев брызнули золотые искры.

- ПОЙМАЛ! КРАМ ПОЙМАЛ СНИТЧ! - раздался над стадионом громовой голос комментатора.

Трибуны взрывались восторженным ревом. Доминик подпрыгнул на скамье, размахивая шарфиком и оглушительно закричал:
- Ура-а-а! Виктор!

После матча, когда уставшая сборная спускалась к раздевалкам, Крам прошёл мимо преподавательских трибун. Тяжело дыша, с мокрыми от пота волосами, он остановился возле Литии.

- Поздравляю, Виктор, - тепло произнесла она. - Великолепная игра.

- Спасибо, профессор Фогель, - парень чуть смущенно улыбнулся, вытирая лоб тыльной стороной перчатки. - Я старался.

В этот момент Доминик решительно сделал шаг вперед. Он подошёл к ловцу вплотную, задрал голову, снизу вверх посмотрел на гиганта-старшекурсника и невероятно серьёзно выдал:
- Ты молодец.

Виктор замер. На его обычно непроницаемом, суровом лице расплылась искренняя, тёплая улыбка.
- Спасибо, маленький.

Доминик неожиданно поднял вверх свою крошечную пухлую ладошку:
- Пять!

Крам тихо рассмеялся и с огромной аккуратностью отбил ему «пять» своей огромной кожаной перчаткой.
- Спасибо, дружище.

Лития посмотрела на Виктора, и ее синие глаза блеснули абсолютной уверенностью:
- Я знаю, что тебя ждёт большое будущее, Виктор. Не только в квиддиче.

- Надеюсь, профессор... - тихо ответил он, опустив взгляд.

- Не надо надеяться, - улыбнулась она. - Я просто знаю.

Через три дня после окончания турнира Игорь Каркаров созвал внеочередной совет факультетов. Подобные собрания в Дурмстранге проходили крайне редко и всегда означали нечто из ряда вон выходящее.

Директор стоял у высокого готического окна, заложив руки за спину. Его тяжелая меховая мантия касалась пола, а на лице играла странная, подчёркнуто-торжественная ухмылка.
- Коллеги, - начал Каркаров, когда все расселись за дубовым столом. - Сегодня утром я получил официальное депешу из Министерства Магии Великобритании и от директора Школы Чародейства и Волшебства Хогвартс.

По кабинету прошёл волнительный шепоток.
- После многолетнего перерыва, - продолжал директор, вынимая из конверта пергамент с тяжелой сургучной печатью, - принято решение возродить Турнир Трёх Волшебников. Осенью этого, 1994 года, делегация нашей школы отправится в Англию.

Преподаватели зашептались с новым пылом.
- Мы проведём там почти весь учебный год, - чеканил Каркаров. - Поэтому вместе со мной поедет ограниченный состав профессоров и лучшие студенты старших курсов.
Его взгляд медленно скользнул по присутствующим и остановился на Литии.

- Профессор Фогель.

- Да, директор? - Лития выпрямилась.

- Вы едете с нами. Вы продолжите преподавать Защиту для нашей делегации, а также возьмёте на себя полную дисциплинарную ответственность за студентов «Гаммеля». Кроме того... вы прекрасно знаете Англию. Ваш опыт там будет неоценим.

Лития сохранила внешнее абсолютное спокойствие и слегка наклонила голову:
- Для меня это честь, директор. Я буду готова.

Но внутри... Внутри всё перевернулось.
Хогвартс. Англия.
Она не ступала на родную землю больше пяти лет. Она уехала оттуда совсем юной, разбитой девчонкой с синими волосами, пряча под сердцем тайну. А теперь ей предстояло вернуться - известным профессором, деканом... и мамой четырёхлетнего рыжеволосого мальчика.

Попозже вечером, когда Доминик уже сопел в своей кроватке, сжимая в руке подаренного когда-то деревянного ворона, Лития долго сидела у открытого окна. В комнату врывался прохладный весенний ветер.

Она положила перед собой два чистых листа пергамента.
Первым было письмо в Румынию, где Чарли Уизли уже несколько лет работал с драконами. Переписка с ним не прекращалась ни на месяц - Чарли писал о суровых буднях заповедника, о том, как венгерский хвосторог едва не спалил ему брови, и постоянно звал её в гости.
Она обмакнула перо в чернила:
«Чарли.
Кажется, совсем скоро судьба всё-таки приведёт меня домой. Осенью Дурмстранг отправляется в Хогвартс на Турнир Трёх Волшебников, и я еду в составе официальной делегации.
Если всё сложится и ты сможешь вырваться в Англию - мы наконец-то увидимся спустя столько лет. Честно говоря, я невероятно соскучилась.
До скорой встречи.
Твоя Лития.»

Она аккуратно свернула пергамент и запечатала его сургучом. Затем взяла второй лист - для Нимфадоры Тонкс, которая недавно официально завершила обучение и стала полноценным мракоборцем, о чём с гордостью и кучей клякс написала Литии месяц назад.

«Дора.
Если ты не слишком занята спасением мира и поимкой тёмных магов, может быть, найдешь время осенью обнять старую подругу?*
Я приезжаю в Англию вместе с делегацией Дурмстранга. И знаешь... мне кажется, я наконец готова вернуться. Очень хочу увидеть тебя.
Твоя Лития.»

Она подозвала двух белых школьных сов, сидевших на жердочке у камина. Птицы охотно подставили лапки.
Через минуту две темные точки растворились в ночном небе, улетая на юг.

Лития стояла у окна, обняв себя за плечи.
Она ещё не знала, что совсем скоро снова переступит порог Большого Зала Хогвартса. Не знала, что судьба сведет её лицом к лицу с семьей Уизли. И уж точно не догадывалась о моменте, когда один высокий, статный волшебник с длинными рыжими волосами и шрамами на лице случайно встретится взглядом с маленьким мальчиком, у которого точно такие же огненные кудри и задорные веснушки.

Прошлое, от которого она уехала на край света, ждало её впереди.
Лития тихо выдохнула в прохладную ночную тьму:
- До скорой встречи, Англия...