Сын Уизли

Весна в Скандинавии никогда не врывалась стремительно. Она не приносила с собой резкого тепла или бурлящих потоков; она пробиралась осторожно, почти с опаской, лавируя между суровыми морозными ночами.

Снежный покров в вековых хвойных лесах, окружавших Институт Дурмстранг, едва заметно оседал, а с тяжелых еловых лап падали редкие, тяжелые капли, разбивавшиеся о проталинки с тихим хрустальным звоном.

Лития стояла у панорамного окна своего деревянного домика. На руках она дергала и укачивала семимесячного Доминика. Малыш заметно подрос за эти месяцы: его рыжие кудряшки стали более густыми, свернувшись в упругие колечки, а на переносице и пухлых щечках высыпали первые совсем крошечные золотистые веснушки.

- Смотри, Доми... - тихо прошептала Лития, касаясь губами его теплого лба и поправляя мягкий выбившийся локон. - Скоро леса вокруг совсем оживут. Исчезнет этот бесконечный белый цвет.

Доминик уставился в окно своими круглыми, глубокими синими глазами. В этот момент он выглядел удивительно серьезным, словно пытался уловить смысл маминых слов. За окном на ветку берёзы опустилась крупная северная птица с ярким оперением, и малыш неожиданно радостно ахнул, забил ногами и со всей силы хлопнул пухлой ладошкой по прохладному стеклу.

- Да-да, - тихо рассмеялась Лития, подхватывая его пониже и утыкаясь носом в его шею, пахнувшую детским молоком и сушеными травами. - Птица. Ты прав, это птица.

Она посмотрела на его профиль, и сердце привычно, но уже без былой раздирающей боли, сжалось в тихой грусти. Доминик с каждым днем становился всё сильнее похож на Билла. В нем проступала та же неуловимая мимика, то же упрямое движение подбородка, тот же яркий, дерзкий цвет волос, напоминающий пламя свечи. Но глаза... глаза у него были Литии. Глубокие, синие, точно воды замкового озера в ясный полдень.

Она вздохнула, крепче прижав сына к себе, и подошла к столу. Учебный год неумолимо близился к своему финалу. Оставалось лишь несколько недель до того момента, как замок опустеет, а коридоры погрузятся в летнюю дремоту.

Коридоры, которые когда-то казались ей холодными и отчужденными, теперь стали родными. Каждый гранитный выступ, каждая каменная арка, каждая винтовая лестница Дурмстранга несли в себе тепло ее новой жизни.

Едва Лития переступила порог замка, удерживая на бедре Доминика, перекутанного в мягкое шерстяное покрывало, как навстречу ей вышли двое старшекурсников.

- Доброе утро, профессор Фогель! - синхронно выпрямились парни, прижимая к груди тяжелые фолианты по Древним Рунам.

- Доброе утро, ребята, - улыбнулась Лития.

- Как поживает наш маленький господин? - поинтересовался один из них, осторожно вытягивая палец.

Доминик тут же цапнул его за мизинец своими крошечными пальчиками и гордо продемонстрировал два свежих нижних зубика.

- Уже пытается дотянуться до палочки, - с легким вздохом ответила Лития. - Вчера едва успела перехватить.

- Настоящий маг растет! - засмеялся студент, искренне гордясь тем, что Доминик соизволил ухватить его за палец.

Ее любили здесь. Но ещё больше здесь любили её сына. Замковые эльфы устраивали настоящие бескровные войны за право покачать люльку Доминика во время занятий Литии.

Поварихи из замковой кухни тайком передавали через домовиков свежайшие булочки с корицей и брусничным джемом - специально для «молодой мамы, которой нужно набираться сил». А суровые профессора-северяне, вечно ходившие с непроницаемыми лицами, невольно смягчались и кивали с умилением, когда слышали детский лепет из смежной с аудиторией комнаты.

- Сегодня никакой теории, - произнесла Лития, входя в дуэльный зал.

В классе, где собрались студенты старших курсов всех четырёх направлений, моментально пробежал шепоток. Парни из «Стора» выпрямились, оживившись, ученики «Гаммеля» приготовились конспектировать свои наблюдения, а «Тидлиг» и «Скьюгге» подобрались, предчувствуя сложную задачу.

- Практика, - добавила она, и в зале мгновенно воцарилась идеальная тишина.

Лития не торопясь прошла между длинными рядами каменных скамей. На ней была строгая темная мантия с серебряной застежкой, но в ее облике больше не было прежней неуверенности.

- За этот год вы выучили десятки щитовых чар. Вы знаете формулы, знаете траектории взмахов. Сегодня я хочу увидеть, понимаете ли вы сам смысл защиты.

Она повернулась к доске и взмахнула деревянной палочкой. Пространство в центре зала трансформировалось: возникла полоса препятствий, сотканная из иллюзорных заклинаний, движущихся макетов, непредсказуемых щитов и ловушек, имитирующих сглазы.

- В настоящей стычке никто не станет выжидать, пока вы вспомните классическую стойку, - строго прозвучал ее голос. - Противник бьет без предупреждения. Поэтому сегодня вы будете думать быстрее, чем произносите слова.

Она остановила взгляд на широкоплечем старшекурснике с факультета «Стор» по имени Эйрик. Этот парень был лучшим дуэлянтом курса, но отличался чрезмерной вспыльчивостью и агрессивным стилем боя.

- Эйрик. Начинай.

Студент уверенно шагнул вперед. Палочка в его руке рассекала воздух с свистом. Первое препятствие - летящий сгусток иллюзорного огня - он сшиб мощным контратакующим заклятием. Второе перешагнул, раздробив макет каменноломом. Но на третьем - когда из стены одновременно вырвались три разных заклятия - он попытался атаковать каждое в ответ, не успел выставить щит и был «сбит» с ног иллюзорной волной.

Эйрик тяжело дышал, поднимаясь с пола. Его щеки пылали от досады.
- Что я сделал не так, профессор? Я же нанес три точных удара!

- Ты пытался победить полосу препятствий, Эйрик, - спокойно ответила Лития, подходя ближе. - А твоей задачей было просто пройти ее.

- Но лучшая защита - это нападение! - запальчиво возразил парень.

- Это заблуждение, которое стоит жизни многим сильным волшебникам, - качнула головой Лития. В ее синих глазах отразилась мудрость человека, пережившего немало боли. - В жизни не каждую битву нужно выигрывать. Иногда высшая победа - это просто пережить бой и увести тех, кто тебе дорог. Ты потратил все силы на уничтожение атаки, забыв закрыть себя. Запомни: щит создается не для гордости. Он создается для жизни.

По залу прокатился молчаливый гул. Слова Литии оседали в умах этих жестких северных парней гораздо глубже, чем любые сухие инструкции из древних талмудов.

После урока никто не спешил покидать кабинет. Ученики обступили ее стол, засыпая вопросами:
- Профессор Фогель, а если атака идет с фланга?

- А если у меня не останется сил на Протего?

Лития терпеливо отвечала каждому, поправляя пергаменты на столе. Разговор прервал тихий, требовательный детский звук из-за двери смежной комнаты.
- А-бу!

Лития мгновенно прервалась и улыбнулась.
- Прошу прощения, господа. На этом на сегодня всё.

Она открыла дверь в детскую. Доминик уже выбрался из колыбельки и пробовал сидеть на мягком коврике, удерживая в ручках деревянную фигурку дракона, подаренную эльфами. Увидев мать, он бросил игрушку и изо всех сил потянулся к ней обоими кулачками.

- Ну что, мой хороший, проснулся? - Лития подхватила его на руки. Доминик тут же по привычке уткнулся носиком в изгиб ее шеи и удовлетворенно вздохнул.

В дверях стояли несколько зазевавшихся студентов, наблюдавших за этой картиной.
- Теперь я понял, - тихо шепнул один из парней «Стора» своему товарищу.

- Что ты понял?

- Почему профессор Фогель всегда говорит, что защищать нужно не собственную спесь, а живых людей. Свою силу она явно берет не из злости.

Лето подступало все ближе. Экзамены прошли с небывалым успехом: студенты Литии показали лучшие результаты по Защите за последние десять лет истории Дурмстранга.

В один из последних вечеров перед каникулами, когда Лития сидела на крыльце своего дома с Домиником на коленях, к ней через корону высоких елей опустилась знакомая амбарная сова. На ее лапке висел конверт из плотной бумаги.

Лития сразу узнала ровный, чуть размашистый почерк Чарли Уизли.
Она осторожно надломила сургучную печать, одной рукой придерживая уснувшего на ее груди сына, и вчиталась в строки:
«Привет, Лити!
Надеюсь, ты там не замерзла на своем далеком севере и еще помнишь, как выглядит уютная Англия.
Мама на днях опять пекла свои знаменитые яблочные пироги и вздыхала, что если бы ты была рядом, то обязательно заставила бы меня съесть еще пару кусков. Фред и Джордж вымахали еще больше. Даже не спрашивай, как они умудрились превратить старый сарай в тайную лабораторию для своих шутих - папа делает вид, что ничего не замечает, а мама каждый день грозится сожигать их изобретения.

Перси обложился фолиантами и готовится к экзаменам так, словно от них зависит судьба всего Министерства Магии. Рон из кожи вон лезет, чтобы доказать старшим, что он уже взрослый, но пока только влезает в неприятности. А маленькая Джинни часто спрашивает о тебе и передает, что очень скучает.

Я тоже скучаю, Лити. Скучаю по нашим разговорам.
Надеюсь, когда-нибудь ты сочтешь возможным рассказать, где именно ты обустроилась. Береги себя там, среди снегов.
Твой друг, Чарли.»

Лития долго смотрела на заходящее солнце, держа в руках письмо. В груди смешались теплота и легкая грусть. Она взяла перо и лист пергамента, чтобы написать ответ:
«Дорогой Чарли.
Спасибо тебе за письмо. Оно согрело меня сильнее, чем камин в моем доме.

Передай миссис Уизли, что ее пироги мне до сих пор снятся в самых теплых снах. Я бесконечно рада знать, что дома у вас все благополучно и шумно.

У меня тоже все хорошо. Работа приносит истинно глубокое удовлетворение. Мои ученики - хоть и кажутся суровыми северянами - оказались удивительно чуткими и благородными парнями. Кажется, я наконец-то нашла то место на земле, где могу быть полезна.

Обними всех от меня. И пожалуйста, будь осторожен !
Твоя подруга, Лития.»

Она свернула пергамент. Как и всегда, ни слова про Доминика. Не из-за недоверия к Чарли - Чарли был благороднейшим человеком. Но Лития понимала: если Чарли узнает о ребенке, он не сможет врать своей семье. А если узнает семья... узнает и Билл. Лития не хотела разрушать чьи-то жизни, требовать участия или возвращаться назад. Ее путь теперь пролегал здесь.

Лето в Скандинавии не жгло зноем. Воздух оставался кристально чистым, свежим и прохладным даже в июле. Солнце практически не уходило за горизонт, зависая над верхушками сосен в бесконечных золотистых сумерках.

Для Литии это лето стало временем абсолютного покоя. Замок опустел, студенты разъехались, и она могла каждую минуту посвятить Доминику.
Малыш учился познавать мир. Он больше не лежал беспомощно в люльке: Доминик уверенно сидел на траве, пытался ползать (выходило это крайне смешно - он делал два гребка руками вперед, а затем разворачивался вокруг своей оси и оказывался совсем не там, куда целился) и активно изучал все вокруг.

- Ну куда ты опять пополз, разбойник? - смеялась Лития, подхватывая его на лужайке возле ручья.

Доминик в ответ издавал радостный вопль и пытался ухватить маму за синие волосы. Два его нижних зуба забавно блестели на солнце, а на улыбающемся личике ярко проступали веснушки.
- Если бы твой папа видел, какой ты упрямый... - тихо шептала Лития, сажая его к себе на колени и показывая, как бежит вода в ручье. - Он бы наверняка тобой гордился.

Боль отступила, оставив лишь светлую память. Лития была счастлива.

В конце августа небо над Дурмстрангом снова заполнилось совами, а к воротам академии потянулись крытые кареты, запряженные крылатыми конями. Замок наполнялся гулом голосов, топотом сапог и радостными приветствиями.

Первого сентября Большой Зал Дурмстранга был освещен тысячами плавающих в воздухе светильников на магическом огне. За длинными дубовыми столами сидели сотни студентов, сгруппированные по направлениям.

За преподавательским столом, по правую руку от директора, сидела Лития. На руках у нее восседал Доминик.

На малыша сшили миниатюрную мантию глубокого темно-синего цвета с серебряным шитьем по подолу. Из-под крошечного капюшона забавно выбивались рыжие кудряшки. Он ничуть не боялся огромного зала: напротив, Доминик сидел с самым важным видом, переводя свои большие синие глаза с одного стола на другой.

- Смотри, смотри! - шептались старшекурсники. - Доминик за лето еще больше порыжел!

- А зубы-то, зубы какие выросли!

В этот момент Доминик неожиданно заметил знакомое лицо Эйрика за столом «Стора» и широко, беззубо-пятизубо улыбнулся, радостно хлопнув ладошками.

По всему Залу прокатился единый вздох умиления. Даже суровые преподаватели-заклинатели за столом невольно усмехнулись.

- Он улыбнулся! - шёпотом воскликнул один из здоровых парней-дуэлянтов. - Видел? Всё, я пропал. Нам нужен свой такой же в общежитии.

После завершения церемонии распределения первокурсников директор Дурмстранга - высокий статный маг в тяжелой меховой мантии - медленно поднялся со своего места.

Разговоры в зале мгновенно затихли.
- Дорогие ученики, колдуны и волшебники, - произнес директор, и его голос раскатился под сводами зала. - Прежде чем мы приступим к праздничному пиру, я обязан объявить о решении Педагогического Совета, принятом единогласно.

Стол факультета-направления «Гаммель» - парней, изучающих Древнюю Защиту и Руны - буквально перестал дышать. Студенты замерли, переглядываясь с затаенной надеждой.

- С этого учебного года деканство над факультетом «Гаммель» переходит... - Директор с теплой улыбкой посмотрел на Литию. - ...к профессору Литии Фогель.

На одну секунду в Зале воцарилась звенящая тишина. А затем...
Весь стол «Гаммеля» вскочил как один человек! Парни, которых во всей академии считали самыми хладнокровными, выдержанными и молчаливыми академиками, устроили настоящий оглушительный взрыв эмоций:
- УРА-А-А!

- Я ЖЕ ГОВОРИЛ!

- ПРОФЕССОР ФОГЕЛЬ - НАШ ДЕКАН!

Они аплодировали, стучали кубками по столам, кричали и победно подбрасывали вверх свои форменные колпаки.
За соседним столом парни из боевого факультета «Стор» синхронно закатили глаза и театрально застонали:
- Ну почему опять им?!

- Это несправедливо! Мы тоже хотели профессора Фогель!

- Вы же боевики, вам только драться! - выкрикнул кто-то из «Гаммеля».

- А мы тоже хотим защищать! - не растерялись парни из «Стора».

А один из тихих студентов факультета «Тидлиг» слегка проворчал, но с улыбкой:
- Что ж... Придется теперь ходить в гости в гостиную «Гаммеля» каждый день.

Лития от неожиданности слегка покраснела. Она прижала к себе Доминика, который от громких аплодисментов сначала удивленно моргнул, а затем радостно забил ручками в такт крикам.

Она осторожно поднялась со своего места. Подняв руку, Лития попросила тишины, и зал постепенно утих, выражая ей высочайшее уважение.
- Спасибо, - тихо, но отчетливо произнесла Лития. - Для меня это огромная честь.

Она оглядела столы, встречая искренние взгляды учеников:
- Но я хочу, чтобы вы запомнили одну важную вещь. Декан - это не просто тот, кто следит за вашей дисциплиной и проверяет эссэ. Декан - это человек, к которому вы можете прийти в любой момент. За научным советом, за защитой, за помощью или просто тогда, когда вам станет тяжело и одиноко.

Она мягко улыбнулась:
- Дверь моего кабинета отныне открыта для каждого из вас. Неважно, учитесь ли вы на «Гаммеле», «Сторе», «Тидлиге» или «Скьюгге». В этих стенах мы все - одна семья.

Зал снова взорвался аплодисментами. Парни из «Гаммеля» смотрели на нее с такой нескрываемой гордостью, словно назначение Литии было их личной величайшей победой.
Лития опустилась на кресло, поглаживая спинку улыбающегося Доминика. И в этот момент она окончательно осознала: она больше не беженка. Она больше не одинокая девушка, ищущая укрытия.
Она обрела свой настоящий дом. Дом, который построила сама.