Сын Уизли

Ноябрь пришёл в Скандинавию неожиданно - не тихим прохладным вечером, а плотным, стремительным снегопадом. Ещё вчера землю покрывал лишь тонкий, хрустящий слой инея, а сегодня за окном кружились тяжёлые, пушистые снежинки, медленно опускаясь на остроконечные крыши, вековые лапы елей и узкую лесную тропу, ведущую к замку.

Лития проснулась ещё до рассвета. Дом встретил её привычной, почти убаюкивающей тишиной. Она медленно поднялась с кровати, глубоко вдохнула и привычным, невероятно нежным движением положила ладонь на уже заметно округлившийся живот.

- Доброе утро, маленький... - тихо шепнула она.

В ответ раздался мягкий, едва ощутимый толчок под ладонью - малыш словно поздоровался с ней.

Лития улыбнулась. Накинув на плечи тёплую шерстяную накидку, она спустилась по деревянной лестнице вниз. На первом этаже царил уют.

Небольшая гостиная с камином, крохотная кухня, пахнувшая сушёной брусникой, и спальня на втором этаже. Но самой главной в доме теперь была маленькая комната, которую Лития уже почти полностью подготовила.

Возле окна, откуда открывался вид на покрытый снегом лес, стояла светлая деревянная колыбель. Рядом - небольшой шкаф для вещей и мягкое кресло с высокой спинкой. На его рукоятке аккуратно висел крошечный плед из солнечной, рыжевато-золотой пряжи, который она связала долгими октябрьскими вечерами.

Каждый раз, проходя мимо этой комнаты, Лития замирала на секунду, а её сердце натягивалось струной от предвкушения. Совсем скоро здесь зазвучит детский смех.

Она растопила камин, поставила на огонь чайник с травами и на минуту приоткрыла окно. В лицо сразу ударил морозный, звенящий воздух.

Лес был полностью укрыт снегом - настолько тихий, что казалось, будто весь мир остановился.
- Красиво... - шепнула она.

Оно не заменило ей Англию, нет. Но это место подарило ей главное - покой и силу, чтобы пережить самое тяжелое.

Первая неделя ноября принесла не только снег, но и первое настоящее увлечение Дурмстранга - квиддич на лютом морозе. В отличие от Хогвартса, где матчи отменяли только при совсем уж аномальных ураганах, в Скандинавии студенты летали даже в снегопад.

Лития стояла на трибуне, закутанная в тяжёлую преподавательскую мантию с пышным волчьим мехом. Её глубокие сапфировые волосы под снегом казались ещё ярче. Студенты, замечая её на трибунах, буквально расцветали: суровые северные юноши махали ей метлами прямо из воздуха, а на трибунах вокруг неё сразу же освобождалось лучшее место, укутанное дополнительными согревающими чарами.

Она искренне болела за своих учеников, подпрыгивая от восторга, когда ловцу удавалось совершить опасный финт. Именно там, прямо на трибуне после матча, к ней подлетела знакомая серо-пёстрая сова.

Письмо было от Чарли. Лития с теплотой развернула пергамент, отпивая горячий сливочный напиток из деревянной кружки:
«Привет, Лити!
Надеюсь, твоя северная берлога ещё не занесена снегом по самую крышу! В Норе у нас настоящая суматоха. Мама уже начала составлять списки к Рождеству и, естественно, трижды переспросила, отправил ли я тебе рецепт её согревающего настоя.

Фред и Джордж в Хогвартсе окончательно освоились. На днях они умудрились заколдовать снежки так, чтобы те летали за Квирреллом и затылком сбивали с него тюрбан. МакГонагалл сняла с Гриффиндора двадцать баллов, но, клянусь, я видел, как она пыталась спрятать улыбку! Опять передают тебе привет и поклялись, что к лету освоят бесшумную левитацию.

А теперь о главном: директор Дамблдор на днях заходил к нам и проговорился, что общался с твоим директором в Дурмстранге. Лити, он сказал, что тобой там не просто недовольны - тобой восхищены. Пиши чаще, мы все скучаем.
Твой Чарли.»

Лития тихо засмеялась, пряча лицо в меховой воротник. Письма Чарли были для неё тем самым мостиком, который соединял её с прежней жизнью, но больше не вызывал жгучей боли - только светлую, тихую грусть

Учеба в Дурмстранге под руководством профессора Фогель была совершенно особой. Лития сочетала в себе мягкость, естественный юмор и абсолютную, незыблемую строгость в вопросах магии.

- Палочки приготовили, - спокойным, но отчетливым голосом произнесла она, входя в аудиторию.

Шум моментально стих. Ученики - плечистые, высокие юноши - мгновенно выпрямились за дубовыми столами.

- Сегодня мы отрабатываем защиту от режущих и рассекающих заклинаний. Не для экзамена. Не ради баллов в журнале, - Лития медленно прошла между рядами, смотря каждому в глаза. - А потому, что однажды это может спасти вам жизнь.

Она вызвала к дуэльному помосту двух старшекурсников - Бьёрнсена и Хольма. Вспыхнули дуэльные лучи: красный, затем серебристый щитовой купол. Заклятия отскакивали от барьеров с сухощавым треском. Через пару минут Лития подняла руку:
- Достаточно. Господин Бьёрнсен... почему вы сделали три шага назад во время второй атаки?

- Чтобы увеличить дистанцию, профессор, - уверенно ответил тот.

- Верно. А что находится у вас за спиной?

Парень обернулся. За его спиной была каменная стена замка.
- Вы сами загнали себя в ловушку, - спокойно констатировала Лития. - На настоящей дуэли такой ошибки достаточно, чтобы погибнуть. Запомните: мне абсолютно всё равно, какую оценку вы получите на ЖАБА. Мне важно, чтобы однажды вы вернулись домой. Живыми.

В классе установилась звенящая тишина. Никто не улыбался. Ученики смотрели на неё не просто как на преподавателя, а как на человека, которому действительно не всё равно, выживут ли они завтра.
Когда урок закончился, студенты не спешили уходить. Они обступили её стол, засыпая вопросами:
- Профессор, а если противник превосходит в силе?

- Ищите его ошибку.

- А если её нет?

- Ошибаются все, - Лития тепло улыбнулась, раскладывая свитки. - Даже самые сильные. Нужно лишь дождаться момента.

К концу ноября в замке поползли слухи. На закрытом совете преподавателей директор Дурмстранга озвучил намерение: со следующего учебного года назначить профессора Фогель деканом одного из ведущих факультетов.

Когда эта новость просочилась к студентам, в замке началось нечто невообразимое. Старшекурсники чуть ли не молились в своих гостиных, чтобы именно их факультет достался Литии.

- Профессор Фогель! - догнал её в коридоре Бьёрнсен, когда она шла в учительскую. - Это правда? Вы станете деканом?

- Официального решения ещё нет, мистер Бьёрнсен, - улыбнулась Лития.

- Пожалуйста, пусть это будет наш факультет! - искренне выдохнул двухметровый парень. - Мы перестроим гостиную, мы сами будем дежурить по ночам, только будьте нашим деканом!

Лития тихо рассмеялась. Её любили. Уважение, которое она завоевала не страхом, а знанием и человечностью, сделало её не просто авторитетом - она стала сердцем этого сурового северного замка.

Декабрь принёс настоящие скандинавские морозы и Рождественскую атмосферу. Замок украсили огромными елями, на которых вместо гирлянд горели магические ледяные кристаллы.
Беременность Литии была уже в той стадии, когда скрывать её под мантией было невозможно. Живот красиво округлился, и её движения стали более плавными, неторопливыми.

Рождество она встретила в замке, отказавшись от поездок. На праздничном пиру в Большом зале происходило нечто трогательное: кажется, каждый второй студент подходил к профессорскому столу под предлогом «уточнить тему эссе», а сам нерешительно переминался с ноги на ногу.

- Профессор... - замялся один из шестикурсников, смущённо краснея. - А... можно?..

Лития сразу поняла его без слов. Она мягко кивнула и положила его большую, огрубевшую от тренировок ладонь себе на живот. В этот момент малыш внутри сильно толкнулся. У парня глаза расширились от детского восторга:
- Вау... Он толкнулся! Он правда толкнулся!

Вокруг тут же собралась стайка старшеклассников, с искренним трепетом наблюдавшая за этим чудом.

Но среди них были и те, кто задавал более сложные вопросы. Позже, у пылающего камина в пустой аудитории, к ней подошёл один из самых взрослых учеников - выпускник, которому исполнилось восемнадцать.

- Профессор Фогель... Извините за дерзость. Но где ваш муж? Почему вы здесь одна, в таком положении?

Лития не стала увиливать или выдумывать трагические сказки. Она посмотрела на огонь в камине, её взгляд стал тёплым и немного меланхоличным.
- Он выбрал карьеру, мистер Хольм. Мечту, свободу и будущее. А я... я выбрала другое.

- Он дурак, - отрезал юноша с пылом молодости. - Оставить вас... Если бы я был на его месте... Профессор, выходите за меня! Я закончу школу в этом году, у меня есть поместье на севере, я буду заботиться и о вас, и о малыше!

Лития замерла на секунду, а затем тихо, звонко и невероятно тепло расхохоталась. Она ласково посмотрела на смущённого, но гордого юношу:
- Спасибо вам за честь, мистер Хольм. Это очень благородное предложение. Но, к сожалению, я вынуждена отказаться.

- Но почему?..

Лития опустила руку на живот, мягко поглаживая его:
- Потому что иногда жизнь складывается совсем не так, как мы мечтали в юности. Но это не значит, что она становится хуже. Просто... у каждого свой путь.

Поздний рождественский вечер. В замке затихли праздничные песни, и Лития вернулась в свой уютный лесной домик.

В печи трещали березовые дрова, наполняя комнату запахом смолы и тепла. За окном валил густой, пушистый снег, укутывая лес в белое покрывало.

Лития переоделась в просторное тёплое платье, села в кресло-качалку у камина и взяла на колени тот самый крошечный рыжий свитер. Её пальцы бережно гладили мягкую шерсть.

Она положила обе ладони на живот, чувствуя, как внутри ритмично и уверенно пульсирует новая жизнь.
- Ну вот и всё, мой маленький... - тихо прошептала она в уютную тишину комнаты. - Мы почти справились. Осталось совсем немного.

Малыш снова отозвался мягким толчком прямо в её ладонь.
- Скоро февраль, - Лития улыбнулась сквозь выступившие на глазах светлые слёзы. - Скоро ты увидишь этот снег, эти ели... И знаешь что? Тебя здесь очень ждут. Весь этот огромный, суровый замок уже ждёт тебя.

Она зажмурилась, утыкаясь подбородком в рыжий свитер, и тихим, убаюкивающим голосом произнесла в ночную тишину имя, которое давно выбрала сердцем:
- Доминик. Доминик Фогель. Совсем скоро мы встретимся, мой маленький рыжий лучик.

За окном медленно падал рождественский снег, а в маленьком домике посреди скандинавского леса царило абсолютное, непреклонное счастье.