Лень или любовь?

Сирены взвыли через два дня. На экранах появилась новая метка — не просто кайдзю, а что-то странное: его сигнатура пульсировала, как чужое сердце, и двигалась не хаотично, а целенаправленно.

— Он идёт к центру города, — сказала Лина, глядя на данные. — Но не для разрушения. Для чего-то другого.

Рин стояла рядом, быстро сканируя данные.

— Его тепловая кривая совпадает с теми, что мы фиксировали во время экспериментов 0 отряда, — тихо добавила она. — Как будто он... ищет источник аномальной энергии.

Гэн нахмурился:

— То есть он ищет нас. Точнее, способности.

Лина и Рин переглянулись. В их взглядах было понимание, которое рождается только у тех, кто вместе смотрел в лицо смерти.

— Мы можем использовать это, — сказала Рин. — Если мы дадим ему ложный сигнал, он пойдёт на приманку. А мы ударим по нему с флангов.

Лина покачала головой:

— Приманка — это кто-то из нас. Кто-то с высоким уровнем энергии.

— Я пойду, — спокойно сказала Рин.

Лина резко повернулась к ней:

— Нет. Ты только пришла. Ты не знаешь, на что он способен.

— Зато я знаю, как работают наши протоколы, — ответила Рин. — И я знаю, что ты не должна снова рисковать собой.

Гэн поднял руку, останавливая спор:

— Никто не идёт в одиночку. План такой: Рин создаёт ложный сигнал на окраине, Лина прикрывает её с дистанции, используя зону подавления на 160 %, не больше. А я и отряд идём на перехват, как только монстр отвлечётся.

Лина хотела возразить, но Гэн посмотрел на неё так, что она поняла: это не приказ. Это просьба.

— Хорошо, — кивнула она. — Но если что-то пойдёт не так, я не буду ждать разрешения.

Рин слабо улыбнулась:

— Значит, мы снова действуем как команда.

Окраина города встретила их тишиной, которая была страшнее любого рёва. Рин стояла на крыше старого склада, активируя устройство, которое посылало в эфир фальшивый сигнал — яркий, заметный, манящий.

Лина заняла позицию в трёх кварталах от неё, готовая в любой момент активировать зону подавления. Её пальцы дрожали, но не от страха — от напряжения, от желания сделать всё правильно.

Кайдзю появился, как тень, выросшая из асфальта. Он двигался странно: не как единое существо, а как вихрь из острых граней и теней. Когда он увидел сигнал, его форма на мгновение исказилась, будто он улыбнулся.

— Сейчас, — прошептала Лина в рацию.

Зона подавления выросла ровно на 160 % — чёткая, контролируемая, как лезвие. Кайдзю замер, его вихрь рассыпался, теряя форму.

В этот момент Гэн и отряд ударили по нему с флангов, используя снаряды с особым зарядом, который разрушал его нестабильную структуру.

Монстр зарычал, его тело начало распадаться на фрагменты, которые таяли в воздухе.

Рин выключила устройство и посмотрела на Лину. Они стояли друг напротив друга, и между ними было не прошлое, не вина, не боль — а что-то новое.

— Спасибо, — сказала Рин. — За то, что ты всё ещё борешься.

Лина кивнула, и в её глазах впервые за долгое время не было холода.

— Спасибо, что ты выжила, — ответила она тихо. — Теперь у меня есть кто-то, кому я могу передать эти правила.

Гэн подошёл к ним, поправляя бронежилет, и криво улыбнулся:

— Ну вот. Теперь у нас не просто отряд. У нас есть история. И есть будущее.

Город за их спинами медленно возвращался к жизни. Фонари зажигались один за другим, и где-то вдали уже слышался гул машин, голоса людей, звук нормальной жизни.

А Лина, Рин и Гэн стояли рядом, зная, что впереди будут новые битвы. Но теперь они будут сражаться не в одиночку.