Лень или любовь?

В Первом дивизионе утро всегда начиналось одинаково: с грохота ботинок по коридорам, с треска раций, с запаха кофе, который должен был бодрить, но чаще напоминал о том, что спать опять не вышло. Гэн сидел в своей каморке, листал отчёт и думал, что если ещё раз увидит слово «оптимизация», то швырнёт планшет в стену.

Дверь распахнулась, и на пороге появилась Лина. Её белые волосы были собраны в тугую косу, чёрные глаза спокойны, а кресты в зрачках едва мерцали — будто после тренировок они теперь просыпались только по делу.

— Ты опять игнорируешь документы, — констатировала она, как будто это была не претензия, а факт природы, вроде дождя или ветра.

Гэн хмыкнул:

— Документы не спасают города. А ты — можешь. Кстати, сегодня у нас пополнение. Новенькая. Рин. Зам капитана... твоего бывшего отряда.

Лина замерла. На секунду весь её ледяной фасад треснул, и Гэн увидел в её глазах не холод, а шок — острый, как осколок стекла.

— Что ты сказал?

— Рин, — повторил Гэн, уже внимательнее глядя на неё. — Зам капитана 0 отряда. Переведена к нам по особому распоряжению штаба. Сейчас её вводят в курс дела.

Лина побледнела, хотя казалось, что бледнее ей уже некуда.

— Этого не может быть, — прошептала она. — Я видела, как... как модуль ушёл под зону. Я считала, что никто не выжил.

— Видимо, кто-то выжил, — мягко сказал Гэн. — И штаб решил, что будет полезно собрать осколки 0 отряда вместе.

Лина сжала пальцы в кулаки, будто пыталась удержать себя на месте.

— Это не осколки. Это... — она запнулась, не находя слова, которое не звучало бы как слабость. — Это напоминание.

— Напоминание о чём?

— О том, что мы не спасаем. Мы стираем.

Гэн встал, подошёл к ней и положил руку на плечо — не слишком крепко, но достаточно, чтобы она почувствовала, что он здесь.

— Сегодня ты не стираешь. Сегодня ты встречаешь бойца. И если тебе тяжело — ты можешь не идти. Я сам её введу в курс.

Но Лина покачала головой:

— Нет. Я должна. Если она действительно выжила... я должна знать, как.

Зал совещаний был полон: бойцы Первого дивизиона стояли группами, переговаривались, проверяли снаряжение. В центре, чуть в стороне от всех, стояла девушка с короткими тёмными волосами и внимательными серыми глазами. Её форма была новой, но взгляд — старым, будто она уже видела слишком много.

Это была Рин.

Когда Лина вошла, все разговоры стихли. Все знали, кто она такая: капитан расформированного 0 отряда, та, чей взгляд мог остановить сердце. И теперь рядом с ней стояла ещё одна тень из прошлого.

Рин подняла глаза, увидела Лину — и на мгновение её лицо исказилось от боли и облегчения одновременно.

— Капитан Адделин, — тихо сказала она, делая шаг вперёд. — Я думала, что вы... что все...

Лина остановилась в двух шагах от неё, будто боялась подойти ближе.

— Я тоже думала, что ты погибла, — призналась она, и в этом признании было больше, чем в любом отчёте. — На «Дельте». Когда зона вышла из-под контроля.

Рин покачала головой:

— Меня выбросило через аварийный шлюз. Я очнулась в медблоке через три дня. А когда вышла — 0 отряд уже был историей.

Лина смотрела на неё, и впервые Гэн увидел, как в её глазах тает лёд. Не весь, нет. Но достаточно, чтобы в них появилось что-то человеческое.

— Прости, — вдруг сказала Лина, и это слово прозвучало как гром среди ясного неба. — Прости, что я не смогла вас вытащить.

Рин шагнула ближе и осторожно, почти несмело, обняла её.

— Ты не виновата, — прошептала она. — Ты делала то, что должна была. Как и все мы.

Лина на секунду закрыла глаза, будто позволяя себе эту слабость, а потом снова выпрямилась, возвращая себе привычную собранность.

— Теперь мы в Первом дивизионе, — сказала она твёрдо. — Здесь другие правила. Здесь мы не стираем. Мы защищаем.

Рин улыбнулась, и в этой улыбке было столько тепла, что даже серые стены зала будто стали светлее.

— Тогда я готова учиться.