Лень или любовь?

Утро в штабе выдалось шумным: бегали курьеры, трещали принтеры, а в коридорах то и дело мелькали люди в строгих костюмах — не бойцы, не аналитики, а те, кто привык отдавать приказы из кабинетов, где никогда не пахло гарью и кровью.

Гэн стоял у двери кабинета командования, скрестив руки, и смотрел на Лину. Она сидела на стуле ровно, как на параде, белая коса аккуратно уложена, лицо спокойное, но Гэн уже научился замечать мелкие детали: как чуть подрагивают кончики её пальцев, как она старается не морщиться, когда меняет позу — рана на плече всё ещё давала о себе знать.

Дверь распахнулась, и в кабинет вошёл полковник Хирата — человек, который, казалось, считал эмоции чем-то вроде технической неисправности.

— Капитан Гэн, — сухо кивнул он. — И капитан Адделин. Проходите.

Они вошли. В комнате было слишком чисто, слишком тихо, слишком «правильно» для тех, кто только вчера смотрел смерти в глаза.

Хирата сел за стол и открыл папку.

— Мы проанализировали данные с последней миссии. Уровень активации способности капитана Адделин достиг 190 %. Это за пределами допустимых параметров.

Лина не шелохнулась.

— Я осознаю риски.

— Осознание рисков не отменяет последствий, — отрезал Хирата. — Ваша способность классифицируется как нестабильная. В связи с этим мы переводим вас на режим ограниченного участия в полевых операциях и назначаем полное обследование в исследовательском корпусе.

Гэн шагнул вперёд, не в силах сдержать раздражение:

— Она только что спасла город. Без неё кайдзю прорвался бы к энергосети. Вы хотите её за это на карантин?

— Я хочу, чтобы мы не потеряли город из‑за потери контроля, — спокойно ответил Хирата, глядя на Гэна так, будто тот был упрямым курсантом. — Это не наказание. Это мера предосторожности.

Лина медленно подняла голову и посмотрела на полковника. В её глазах кресты не горели — они были едва заметны, как шрамы, но в этом взгляде было столько холодной ясности, что даже Хирата на секунду замер.

— Если вы заберёте меня в лабораторию, — произнесла она ровно, — вы получите данные. Но вы не получите бойца, который знает, как использовать свою силу в реальном бою. А именно это сейчас нужно городу.

— Данные важнее одного бойца, — возразил Хирата.

— Один боец может спасти тысячи, — парировал Гэн. — А данные, собранные в стерильной комнате, не помогут, когда кайдзю будет ломать стены.

Полковник помолчал, постукивая пальцами по столу.

— Хорошо. Мы даём вам испытательный срок. Но с условиями: капитан Адделин участвует только в операциях под прямым контролем капитана Гэна, и каждый раз перед применением способности она обязана проходить экспресс‑диагностику. И если уровень превысит 170 % — активация запрещена.

Лина чуть склонила голову, принимая условия, хотя в её взгляде мелькнуло что-то похожее на досаду.

— Принято.

Гэн хотел было возразить, что это слишком жёстко, но поймал взгляд Лины — она едва заметно качнула головой, словно говоря: «Сейчас не время спорить».

— Договорились, — буркнул Гэн. — Но если ей станет хуже — я сам отвезу её в медблок. Без ваших разрешений.

Хирата кивнул, будто это была не угроза, а просто факт, который он обязан зафиксировать.

«Учиться держать 190 % вместе»

Полигон был серым и пустым — идеальное место для того, чтобы учиться контролировать силу, которая хочет тебя поглотить. Ветер гудел между бетонными плитами, а вдалеке маячили мишени: металлические щиты, старые контейнеры, муляжи зданий.

Лина стояла в центре полигона, а Гэн — в десяти шагах от неё, рядом с пультом управления. Между ними была дистанция, прописанная в новых правилах: безопасная зона.

Рядом с ним стоял техник с планшетом, на экране которого бежали цифры: пульс, давление, уровень активации.

— Готова? — спросил Гэн.
Лина кивнула. Её глаза были спокойны, кресты едва мерцали.

— Начинай с 120 %. Держи ровно тридцать секунд.

Она сделала глубокий вдох, и воздух вокруг неё будто стал плотнее. На планшете цифра поползла вверх: 130... 140...

— Дыши, — тихо сказал Гэн, не глядя на экран, а глядя на неё. — Не торопись. Пусть сила идёт по твоему ритму, а не наоборот.

150 %. Зона подавления начала расти — ровная, чёткая, как будто очерченная невидимой линейкой.

— Отлично, — кивнул Гэн. — Теперь попробуй удержать. Не давай ей расширяться. Представь, что ты сжимаешь её в кулаке.

Лина нахмурилась, её пальцы сжались, и зона действительно стала компактнее, плотнее.

160 %. 170 %.

Техник нервно кашлянул:

— Предел по регламенту.

— Ещё пять секунд, — твёрдо сказал Гэн. — Только пять. И сразу сброс.

Лина стиснула зубы. В её глазах кресты вспыхнули ярче, но не хаотично — они стали резче, чётче, как будто она наконец нашла точку опоры.

На планшете замерла цифра: 185 %. Ещё чуть‑чуть — и она бы перешагнула критическую отметку.

— Сброс, — скомандовал Гэн.

Лина опустила взгляд, и зона исчезла, оставив после себя только лёгкий запах озона и тишину.

Она покачнулась, но Гэн был рядом — подхватил её под локоть, не давая упасть.

— Ты сделала это, — выдохнул он. — Ты держала 185 % и не дала ей вырваться.

Лина посмотрела на него, и впервые в её голосе прозвучало что-то похожее на удивление:

— Я... я чувствовала её. Не как врага, а как часть себя. Будто я наконец перестала с ней бороться.

Гэн криво улыбнулся:

— Потому что ты не одна. Ты не должна держать эту бурю в одиночку.

Техник кашлянул, делая вид, что не подслушивает, и протянул Лине бутылку воды:

— Отличные показатели. Впервые за всё время наблюдений — минимальный откат.

Лина взяла бутылку, сделала глоток и посмотрела на Гэна:

— Спасибо.

Он пожал плечами, стараясь выглядеть небрежно:

— Да ладно. Просто я знаю, что лучший боец — это тот, кто умеет доверять тем, кто прикрывает спину.

Сирены взвыли посреди ночи, когда город уже погрузился в сон. На экранах штаба появилась новая метка — не просто кайдзю, а что-то другое. Его тепловая сигнатура была странной: не сплошной, а будто состоящей из фрагментов.

— Это не обычный монстр, — сказала Лина, глядя на данные. — Его структура нестабильна. Как будто он... собирает себя из частей других кайдзю.

Гэн нахмурился:

— И зачем ему это?

— Чтобы адаптироваться, — ответила она. — Он поглощает способности. И, судя по траектории, он целенаправленно идёт туда, где фиксировались всплески аномальной энергии.

Гэн понял, куда она клонит.

— К тебе.

Лина кивнула, и в её глазах мелькнуло холодное принятие:

— Он охотится на носителей аномальных сил. Я — одна из целей.

— Значит, мы сделаем так, чтобы он её не достиг, — рявкнул Гэн, хватая бронежилет. — Отряд, построение! Мы не будем ждать его удара. Мы сами зададим ему правила игры.

Битва развернулась на окраине, среди заброшенных доков и ржавых кранов. Кайдзю двигался странно — не как единое существо, а как вихрь из острых граней и теней. Каждый его удар оставлял после себя не просто разрушения, а искажение пространства — будто реальность трескалась от его прикосновений.

Бойцы стреляли, маневрировали, но монстр каждый раз адаптировался: отражал снаряды, менял траекторию, предугадывал движения.

— Он считывает наши тактики, — крикнула Лина, уворачиваясь от очередного удара. — Если я использую способность, он попытается её поглотить.

Гэн выругался, но тут же нашёл решение:

— Тогда мы дадим ему ложную цель. Лина, активируй зону на 160 % — ровно на десять секунд. Сделай её яркой, заметной. Пусть он думает, что это главная угроза. А мы ударим по его ядру с трёх сторон, пока он отвлечён.

Лина кивнула, понимая, что это рискованно, но другого выхода не было.

— Десять секунд, — повторила она.

Кресты в её глазах вспыхнули, зона подавления выросла — ровная, яркая, как маяк. Кайдзю рванулся к ней, раскрывая пасть, полную острых, как лезвия, зубов.

В этот момент три группы бойцов ударили по его уязвимому ядру — залпы слились в один оглушающий раскат. Пространство дрогнуло, и монстр замер, его фрагменты начали рассыпаться, теряя связь друг с другом.

Лина опустила взгляд, отключая способность ровно на девятой секунде.

Кайдзю рухнул, рассыпаясь на куски, которые тут же начали таять, растворяясь в воздухе.

Гэн подбежал к Лине, проверяя, цела ли она.

— Ты вовремя остановилась, — выдохнул он.

— Ты вовремя дал мне цель, — ответила она, слабо улыбаясь. — В этот раз я не пыталась удержать всё. Я знала, что ты рядом.

Он хмыкнул, поправляя бронежилет:

— Ну вот. Значит, мы наконец научились работать в паре.

Вокруг них уже собирались бойцы, слышались голоса, треск раций, гул техники. Город снова был спасён. Но теперь Гэн и Лина знали: впереди будут новые враги, новые угрозы. И они встретят их не поодиночке, а вместе.