Лень или любовь?

После победы на северной границе прошло всего три дня — а город уже будто пытался забыть, что вообще был на грани. На улицах снова горели фонари, в кафе звенели чашки, и только выжженный круг на асфальте у старой станции водозабора напоминал о том, что реальность здесь тонкая, как лёд.

В штабе Первого дивизиона царила привычная суета, но в воздухе витало новое напряжение. Гэн сидел в своём кабинете, листая отчёты, и то и дело поглядывал на дверь, будто ждал, что сейчас войдёт Лина — со своей ледяной невозмутимостью и взглядом, от которого у штабных офицеров холодели спины.

Она вошла ровно в тот момент, когда он в очередной раз захлопнул папку, пробормотав: «Опять цифры, как будто это всё, что имеет значение».

— Ты опять игнорируешь аналитику, — констатировала Лина, не спрашивая, а просто фиксируя факт.

Гэн хмыкнул:

— Аналитика не скажет, когда кайдзю решит прыгнуть не туда, куда мы ожидаем.

Лина чуть склонила голову, и в её чёрных глазах кресты мерцали едва заметно — как будто после прошлой миссии они теперь тлели где-то глубоко, напоминая о себе только в моменты напряжения.

— Зато аналитика скажет, когда ты рискуешь потерять отряд из-за интуиции.

Он хотел было огрызнуться, но вдруг заметил на её форме тонкую полоску свежей повязки под рукавом. Взгляд его тут же стал серьёзнее.

— Это что?

— Ничего, — коротко ответила она, но Гэн уже знал: «ничего» у Лины означало «не хочу говорить».

— Лина.

Она вздохнула, будто сдаваясь перед его упрямством:

— После активации зоны подавления у меня остаётся откат. Мышцы, нервная система... всё работает на износ. В отчётах это называют «временной деградацией физических показателей».

— А по-человечески?

— По-человечески — мне нужно время, чтобы восстановиться. И... — она на секунду запнулась, будто слова давались ей тяжелее, чем любой бой, — и есть предел, который нельзя превышать.

Гэн прищурился:

— Какой предел?

Лина посмотрела на него прямо, без утайки:

— Моя способность рассчитана на 100 % мощности. При 150 % начинается неконтролируемое расширение зоны. При 190 %... — она сделала паузу, и голос её стал тише, — при 190 % зона начинает «есть» саму меня. Это не метафора. Это физика моего состояния.

Гэн медленно опустил руку, которой собирался снова схватить отчёт.

— То есть ты уже была на 190 %?

— На полигоне «Дельта», — кивнула она. — Тогда я не успела остановиться. И потеряла тех, кто не успел отойти.

Он молча смотрел на неё, и в этот момент до него наконец дошло, почему она всегда держалась так отстранённо: не потому, что ей было всё равно, а потому, что она боялась причинить боль тем, кто рядом.

— Больше так не делай, — сказал он тихо, но твёрдо. — Если чувствуешь, что подходишь к этой черте, — скажи. Даже если это будет звучать как слабость.

— Слабость здесь не прощают, — ответила она спокойно.

— В Первом дивизионе прощают то, что спасает жизни. Даже если это выглядит как слабость.

Она хотела что-то возразить, но в этот момент по рации раздался голос диспетчера:

— Внимание всем отрядам! Зафиксировано движение в промышленной зоне. Кайдзю класса «Альфа», аномальная скорость, нестандартная тактика. Повторяю: нестандартная тактика.

Гэн вскочил, уже застёгивая бронежилет. Лина стояла рядом, готовая к выходу, но он на секунду задержал её, глядя прямо в глаза:

— Сегодня ты — мои расчёты, не моя пушка. Держи дистанцию. Если что-то пойдёт не так — сразу отходи. Договорились?

Она чуть помедлила, потом кивнула:

— Договорились.

Промышленная зона встретила их тишиной, которая была страшнее любого рёва. Ржавые каркасы складов, разбитые контейнеры, и среди этого хаоса — огромная тень, которая двигалась не так, как положено кайдзю. Он не ломился напролом. Он подкрадывался.

Отряд занял позиции, тяжёлые орудия были готовы к залпу. Гэн стоял на возвышении, сканируя местность, а Лина работала с дронами, выводя на планшет траектории и слабые места.

— Он использует эхолокацию, — сказала она, не отрываясь от экрана. — Его броня реагирует на звук. Если ударить одновременно с трёх сторон, мы создадим резонанс, который дестабилизирует его равновесие.

Гэн кивнул, отдавая приказы. Залпы грянули, и на долю секунды кайдзю действительно пошатнулся. Но затем он резко развернулся — и рванул не к орудиям, а прямо к позиции, где стояла Лина.

— Лина! — рявкнул Гэн, но она уже поняла: монстр шёл на неё.

Она отступила, но слишком поздно. Кайдзю взмахнул когтистой лапой, и воздух взорвался звуком удара. Лина увернулась, но край когтя всё же зацепил её плечо, разрывая броню и ткань. Она отлетела к стене, ударилась спиной и на мгновение потеряла ориентацию.

Гэн рванулся вперёд, не думая ни о приказах, ни о тактике. Он видел только одно: Лина лежит, а эта тварь надвигается, готовясь нанести последний удар.

Но Лина не лежала. Она уже поднималась, и в её глазах кресты вспыхнули — не тускло, как раньше, а ярко, обжигающе, как сигнальные огни в шторм.

— Нет! — крикнул Гэн, понимая, что она собирается сделать. — Не сейчас! Ты не выдержишь!

Но она не слушала. Или не могла. Зона подавления начала расти — но не как раньше, не как контролируемая волна. Она была рваной, хаотичной, будто сама реальность сопротивлялась тому, что Лина пыталась с ней сделать.

На планшете, который она всё ещё сжимала в руке, мигала красная строка: «Уровень активации: 190 %. Критический риск для оператора».

Кайдзю замер, но и Лина тоже. Её тело будто сковало невидимой силой. Она стояла, подняв голову, и её глаза горели, как два чёрных солнца.

Гэн подбежал к ней, схватил за руку, но она даже не повернула головы.

— Лина, хватит! — кричал он. — Ты убьёшь себя!

Она не отвечала. Зона расширялась, воздух становился тяжёлым, как перед грозой. Гэн видел, как дрожат её пальцы, как по лицу стекает капля пота, как кресты в глазах начинают расплываться, теряя чёткость.

И вдруг она моргнула. На секунду — всего на секунду — она посмотрела на него, и в этом взгляде было всё: усталость, страх, и отчаянное желание не подвести.

— Уходи, — прошептала она, и голос её звучал как чужой. — Я не смогу... удержать.

— Не уйду, — рявкнул Гэн и, не раздумывая, ударил по панели на её броне, активируя аварийный протокол.

Зона подавления схлопнулась так резко, что воздух застонал. Кайдзю рухнул, лишённый опоры, и затих. А Лина пошатнулась и начала падать.

Гэн подхватил её, не давая коснуться земли.

— Ну вот, — выдохнул он, прижимая её к себе, чтобы она не дрожала. — А ты говорила, что справишься одна.

Лина слабо улыбнулась, и эта улыбка была такой хрупкой, что Гэн вдруг понял: он впервые видит её настоящей.

— Прости, — прошептала она. — Я... не хотела рисковать отрядом.

— Ты и не рисковала, — тихо ответил он. — Потому что у тебя есть отряд. И он не даёт тебе падать.
Где-то вдалеке уже слышался гул спасательных машин, голоса бойцов, треск раций. Но здесь, в этой тишине, было только двое: капитан, который не бросил своего бойца, и капитан бывшего 0 отряда, которая наконец позволила себе быть не одинокой.