Ошибка

«Эмма порезалась о разбитое стекло с инъекцией. Приходится писать быстро, у меня остается мало времени до заражения...»

Дальше текст был неразборчивым — видимо, писала она очень быстро.

— Где ты это нашел? — прошептала, холодея, и подняла глаза на Тоби.

Парень был бледен, кусал губы, волосы взлохмачены, под глазами — синяки.

— Моя колба упала и покатилась к выступу под столом. Я отодвинул мебель, и пришлось подрезать линолеум. Под ним лежала эта тетрадь.

— Мисс Ренье... — голос сорвался, сердце зашлось от ужаса.

Профессор Ренье... химия... Эмма...

— Мисс Ирен знала про вирус... — закончил Тоби. — И не просто знала — видимо, была участником.

В горле пересохло. Смотрела на него, хлопая глазами, и не могла вымолвить ни слова.

— Тоби... — наконец прошептала.

Он сел на край стола, сжимая тетрадь.

— Мисс Ренье знала, что должно произойти. Возможно, даже помогла этому случиться. Эмма была не просто первой зараженной. Она была подопытной. Или жертвой. Или... черт, я не знаю, как это назвать.

Закрыла лицо руками. Перед глазами всплыло не лицо — строгое, усталое, с вечной печалью в глазах. Она всегда казалась мне одинокой. Но я никогда не думала, что за этим одиночеством скрывается нечто настолько темное.

— Она работала с «Панацеей»? — спросила, хотя ответ уже был очевиден.

— Скорее всего, да. И тетрадь — тому доказательство. Она писала, что у нее мало времени. Это как прощальная записка.

— Или как досье на собственное преступление.

В комнате стало холодно. За окном завыл ветер, и я поежилась, будто вместе с ним в комнату проникло злое — то, что началось давно и еще не закончилось. Наш университет был не просто местом, где начался апокалипсис. Он был его колыбелью. А мы все это время ходили по логову зверя, даже не подозревая об этом.

— И что же нам с этим делать, а? Мы даже не знаем, жива ли эта сука... — по-другому назвать не получилось.

— Я не знаю, — сказал так, что у меня будто почву выбили из-под ног.

— Нужно сказать остальным. Блять... Эммой мог стать любой из нас...

— Именно поэтому тетрадь нельзя скрывать, — Тоби поднялся, сунул за пазуху. — Но и паниковать раньше времени тоже нельзя. Сначала поймем, что там написано. Там, дальше, еще несколько страниц. Почерк скачет, но разобрать можно.

Провела ладонями по лицу, пытаясь собраться. Эмма порезалась о стекло с инъекцией... Значит, не укус, не царапина — одна ампула. Одна ошибка. И весь мир полетел в пропасть.

— Она училась с нами, — прошептала. — Ходила по этим же коридорам. А потом порезалась, и...

— И стала первой, — Тоби вздохнул. — Поэтому нужно в больницу. Если там остались записи, образцы, что-то — мы сможем понять, куда это все движется. И, может, остановить.

Кивнула, хотя внутри дрожало. Останавливать вирус? Мы? Горстка выживших студентов, у которых из оружия палки, сахар и один укрощенный зомби. Звучало как безумие.

— Тогда давай для начала переведем тетрадь. Страницу за страницей. И пусть Мейсон подтвердит: он же что-то знал о «Панацее».

— Согласен. И еще... — Тоби замялся. — Про Мэтта. Он ведь тоже не просто зараженный. Если «Панацея» вывела не просто вирус, а что-то вроде управляемой эволюции, то он — лучшее доказательство, что все это было спланировано.

Сглотнула.

Мэтт. Персики. Привязанность. Эволюция.

Все сходилось в жуткую мозаику, в которой мы были не выжившими, а подопытными.

***

— Разбирай, — сказал Мейсон, нагнетая.

Я вздохнула, вытерла пот со лба и принялась разбирать автомат. В другой стороне Герман гонял парней.

Руки двигались неуверенно, но с каждым разом быстрее. Мейсон стоял рядом и смотрел, не вмешиваясь, только изредка поправлял, если путала последовательность. Пальцы скользили по металлу, уже привыкая к тяжести.

— Быстрее, — говорил спокойно, но от этого спокойствия становилось только тревожнее. — В бою у тебя не будет времени вспоминать, куда идет эта пружина.

Стиснула зубы и разобрала до конца, выложила детали на расстеленную тряпку. Затем собрала заново. Пальцы ныли, в висках стучало, но не сдавалась. Снова разобрала. Снова собрала.

— Уже лучше, — кивнул Мейсон. — Теперь еще раз. С закрытыми глазами.

Недоверчиво подняла взгляд, но спорить не стала. Закрыла глаза. Металл холодил ладони. Сначала медленно, потом быстрее — я собирала по памяти, по ощущениям, по звуку. Когда открыла глаза, автомат был собран.

— Неплохо, — впервые за все время в голосе мелькнуло одобрение. — Завтра научу тебя стрелять. Потом — перезарядка в движении.

Может, я и не была бойцом. Но я больше не хотела быть той, кого оставляют за воротами.

Отошла, глядя, как Герман — не то чтобы не сильно — бьет Демьяна ладонью по прессу, а тот лишь стискивает зубы и тянется. Демьян согнулся, выдохнул, но не упал. Герман приказал выпрямиться и не отводить взгляд. Удары следовали один за другим. Смотрела и невольно напрягала собственный живот.

— Боль делает вас живыми, — говорил Герман, не сбавляя темпа.

Демьян сдавленно зарычал, но не отступил. Сара и жена Германа, стоявшие поодаль, о чем-то тихо переговаривались, стараясь не смотреть.

Рядом Илай и Зак разбирали оружие, не поднимая глаз. После нашей ссоры мы почти не разговаривали — только сухие фразы по делу. Мейсон уже выстраивал график тренировок для всех, кто оставался на базе.

— Встали в планку, парни. Девочки, садитесь им на спины, — скомандовал Герман. — Быстро, быстро.

Выглядело это дико, но приказы здесь не обсуждались. Парни послушно опустились на ладони, вытянувшись в струну. Илай был среди них — мышцы напряглись, желваки заиграли. Подошла и осторожно села на поясницу. Он не издал ни звука.

— Прекрасно, — Герман обошел нас, как надзиратель. — А теперь пусть отжимаются. И не скиньте дам, герои.

Парни начали сгибать руки. Илай опускался медленно, контролируя каждое движение. Чувствовала, как спина ходит подо мной, как напрягаются лопатки. Старалась сидеть ровно, не мешать, но сердце все равно сжалось. Он был зол. Но сейчас он просто делал свою работу. Как и я.

— Веселее! — рявкнул Герман. — Это не прогулка! Представьте, что на вас лежит не девушка, а ваша жизнь. Если уроните — считайте, что проиграли.

Роза, сидевшая на Демьяне, вцепилась ему в плечи и шептала. Демьян отжимался, сцепив зубы. Зак и Хавьер тоже не отставали. Двор наполнился тяжелым дыханием и скрипом гравия.

— Вот так и будете умирать, если не научитесь держать вес, — бросил Герман, в голосе не было ни капли жалости.

С каждым повтором Илай опускался все ниже, но не сдается.

— Девочки, встали в планку. Парни, поставьте им на спину по десять килограммов.

Слезла с Илая. Парень опустился на колени, переводя дыхание, затем встал и пошел за блинами. Вернулся, и я приняла упор лежа. Тот осторожно положил на спину вес.

— Держи ровно, — тихо сказал.

Кивнула, стараясь не думать о том, как тяжело будет. Герман дал сигнал, и началось. Руки дрожали почти сразу. Позвоночник вытягивался в струну, блин давил между лопаток. Рядом девушки тоже пыхтели из последних сил.

— Тридцать секунд! — рявкнул Герман.

Зажмурилась. Пот стекал по вискам, локти подгибались, но держалась. Илай сидел на корточках рядом, следил, чтобы вес не соскользнул.

Герман усмехнулся.

— Еще минута!

Застонала, но продолжила. Каждая секунда казалась вечностью. В голове билась одна мысль: не сдаваться.

— Отдыхать!

Илай забрал вес, и я рухнула, тяжело дыша. Я и раньше делала планку, но без веса. В зале могла стоять минуту, а тут... Мышцы дрожали так, будто их выкрутили.

Взвизгнула и вскочила, когда обрушилась холодная вода. Девушки повскакивали с мест.

— Кто сказал, что можно лежать? Мышцы остывают, а мы вас только разогрели, — говорил Мейсон, стряхивая воду с рук.

— Но вы же сказали «отдыхать»! — дрожащим голосом произнесла одна из девчонок.

— Отдыхать — не значит лежать. Встали и стоим. Дыхание восстановили — и вокруг университета два круга.

— ВЫ ПРИКАЛЫВАЕТЕСЬ?! — рявкнула Роза.

— Нет, — спокойно ответил Герман, даже не взглянув. — Или ты думаешь, зараженные будут ждать, пока ты отдышишься у стеночки? Побежали.

Роза выругалась, но подчинилась. Ноги гудели, мокрая одежда липла к телу, в боку кололо уже к середине первого круга, но никто не останавливался. За нами бежали парни, подгоняя отстающих.

— Быстрее! — орал Мейсон где-то сзади. — Если будете бежать так, вас сожрут через сто метров!

Сжала зубы и прибавила. Роза стонала рядом, Бьянка держалась из последних сил. Второй круг дался тяжелее. Думала о том, что, возможно, именно так и закаляются люди.

Прибежали. Хотела рухнуть на землю, лежать и дышать, но Герман не дал.

— После бега нельзя падать. Ходите минут десять и восстанавливайте дыхание!

Ноги подкашивались, сердце колотилось в горле, пот заливал глаза. Роза шла рядом, держась за бок, и тихо материлась. Парни тоже не останавливались — согнувшись, бродили по двору, хрипя и отплевываясь.

Илай шел неподалеку, то и дело бросая взгляды. Делала вид, что не замечаю. Сил на разборки не было. Только на то, чтобы переставлять ноги и вдыхать этот пыльный, пропитанный потом воздух.

— По глотку, не больше, — Мейсон подошел с бутылками.

Вода была теплой, но казалась самой вкусной на свете. Сделала пару глотков и передала бутылку дальше. Постепенно дыхание выравнивалось, и я уже не чувствовала себя умирающей.

— Вторую группу зовите, а вы идите жрите, — сказал Мейсон.

Пошли к университету. У входа уже толпились несколько.

— Вам пиздец, — сказал Демьян Реми.

— Прям испугался, — усмехнулся Реми.

Проводила взглядом. Вид у них был собранный, но по напряженным спинам чувствовалось — все понимали, что сейчас начнется.

С остальными добрели до столовой. Сара уже выставила еду: каша с тушенкой, хлеб, горячий чай. После тренировки все это казалось роскошью. Села рядом с Розой, и молча ели, почти не разговаривая. Бьянка клевала носом, Демьян подкалывал, но сам едва держался.

Илай сел напротив. Не поднимала головы. Молчание стало почти осязаемым. Наконец подвинул свою кружку.

— Будешь чай?

— Буду.

Взяла кружку и сделала глоток. Простое движение, но от него в груди потеплело. Может, не все еще потеряно. Может, нам просто нужно было снова научиться разговаривать.

В столовую вошел Тоби и несколько его парней. Посмотрела, как они прячутся на кухне. Следом вошел один из людей Мейсона.

— Если они умные, это не значит, что они не будут драться, — сказал парень. — Где они?

Никто не ответил. Роза подняла руку и молча показала на кухню. Тот кивнул и направился туда. Это не было предательством. Она делала это ради их же блага. Парень был прав: умный не значит, что не должен драться.

С кухни донесся возмущенный голос Тоби, потом короткая перебранка, и через минуту их вывели — его самого и еще троих «белых». Выглядели, как нашкодившие школьники: надутые, взъерошенные, но, судя по всему, сдаваться не собирались.

— Это дискриминация по типу мышления, — буркнул Тоби, поправляя очки.

— Это тренировка, — отрезал парень Мейсона. — Все дерутся. Потому что зараженным плевать, есть у вас степень или нет.

Роза спрятала улыбку в кружке. Я тоже еле сдержалась. Тоби был бледен, но шел. Остальные «белые» плелись следом, переглядываясь, как перед казнью.

— Если кто-то сдохнет — это будет на вашей совести, — бросил Тоби, проходя мимо нашего стола.

— Не сдохнешь, — отозвался Илай, не поднимая глаз. — Максимум потошнит.

— Очень обнадеживает.

Когда ушли, в столовой стало тихо.

***

Мэтт ходил по крыше. Ветер шевелил его волосы. Я куталась в куртку и курила. Заметила, что зараженный был без настроения.

— Где же твой настрой, а? У тебя есть подружка или она тебе не нравится?

Мэтт остановился и посмотрел на меня. Потом щелкнул зубами — раз, другой, и снова зашагал, будто говоря: «не твое дело».

— Понятно, — хмыкнула, выпуская дым. — Молчаливый и гордый. Как все парни.

Подошел ближе и сел на корточки в паре метров. Смотрел на город. Мертвые крыши, пустые дороги, редкие твари внизу. Все как всегда, но почему-то именно сейчас было особенно тяжело.

— Знаешь, я устала ссориться с Илаем, — тихо сказала. — Глупо, да?

Мэтт перевел взгляд. Усмехнулась.

— Он ревнует.

Зараженный не издал ни звука. Просто сидел и смотрел, как ветер гоняет по крыше сухие листья.

Встал, и я решила прогуляться за ним. Поворчал, мотая головой. Я стряхнула с спины какую-то грязь; развернулся и снова недовольно защелкал языком.

— Ну ты прямо недовольный, — посмеялась, прикрывая рот рукой. — Напоминаешь мне деда или подростка.

Мэтт пошел на меня. Вдруг раздался свист, и упал. Ничего не поняла, пока звук пули не ударил снова. Пригнулась. Мэтт лежал, не понимая, что произошло, хотел встать, но я навалилась на него.

— Нет, — прошептала, глядя на окровавленное плечо.

Кто стрелял? Сердце бешено колотилось. Зараженный рычал, пытаясь подняться.

— Мэтт, нет!

Прижала его к крыше, чувствуя, как дрожит, как рвется из-под меня. Пули свистели рядом, разбивая бетон. Одна ударила в вентиляционную трубу в паре метров.

— Мэтт, если ты встанешь, тебя убьют! — зашипела.

Его грудь тяжело вздымалась, глаза были распахнуты, злые, но перестал вырываться. Подняла голову, ничего не увидела. Снова выстрел — пригнулась. Сука... Снова подняла голову и увидела с высоток зеленый огонек. Пригнулась. Снайпер...

Вжалась в крышу рядом с Мэттом, стараясь слиться с бетоном. Сердце колотилось, в ушах звенело. Огонек с высотки снова блеснул — снайпер не торопился, выцеливал.

Взяла винтовку, быстро перезарядила и перекатилась к ящикам. Мэтт резко перевернулся на живот — точно так же, как переворачивались зараженные в первый день. Лег в позу сфинкса и пополз ко мне. Я чуть не расхохоталась. Приставила глаз к оптике, нашла, откуда стреляли. Там лежал снайпер, вокруг двигались тени.

Я выстрелила. Звук ударил по ушам. Снайпер дернулся, тени задвигались быстрее, огонек исчез.

— БЫСТРО! — рявкнула, вскочила и побежала к двери.

Мэтт несся за мной. Бежал, не замечая раненого плеча, и то и дело оглядывался назад.

— Снайпер! — закричала, врываясь в коридор. — Отойдите от окон!

Мэтт снова улегся на пол, принял позу сфинкса и пополз. Смотрела с приоткрытым ртом. Ребята приглушили свет. А Мэтт полз и рычал, повернул голову, защелкал и снова двинулся по коридору.

Поджала губы, чтобы не умиляться. Это было смешно — как он ползал. Прямо как ребенок.

Добрались до лестницы. Мэтт так и полз, прижимаясь к полу, и лишь у самой двери в информатику поднялся, но все равно сгорбился, будто снайпер мог видеть сквозь стены. Завела его внутрь. Он сел на пол, уставился на меня.

— Ну и чего ты так полз? — прошептала, переводя дыхание. — Я думала, ты бесстрашный.

Мэтт защелкал и отвернулся. Села напротив, осмотрела плечо. Пуля прошла навылет, крови было много, но, судя по тому, что двигал рукой, кость не задета.

— Везет тебе, Мэтт.

Покосился на меня и тихо заурчал.

В информатику вошел Тоби и принялся перевязывать Мэтта.

— Ну что там? — прошептала.

— Парни осмотрелись, никого не увидели. Видимо, ты задела стрелка. Мейсон пытается связаться с ними, но пока не получается. Ложись спать, Хелена.

Кивнула, встала и вышла из информатики. Спустилась в наш кабинет, быстро переоделась и улеглась на диван, отвернувшись к стене.

Сон не шел. Лежала, глядя в стену. Дверь открылась и закрылась. Не стала поворачиваться, понимая, что это Илай. Шуршание, затем диван прогнулся.

Немного подвинулась, согнула ногу и коснулась теплой икры. Закрыла глаза. Илай повернулся, и почувствовала, как рука обхватывает за талию и подтягивает. Голова уткнулась мне в шею.

Накрыла руку своей ладонью и переплела пальцы.

— Я не хотела ссориться, — прошептала едва слышно.

— Я тоже, — губы коснулись кожи за ухом. — Просто я... блять, я так испугался, Хелен. Больше, чем когда зомби лезли через дверь. Боюсь, что однажды ты не вернешься.

Повернулась лицом. В темноте глаза блестели, как у зверя. Провела ладонью по щеке, по скуле.

— Ничего не говори, — Илай обнял крепче, прижав мою голову к своему подбородку.