Ошибка

Специально для Ники и Хавьера мы освободили одну из кафедр и перетащили туда диванчик из физики. Девушке сейчас были нужны полная тишина и человек, которому она могла довериться.

Тоби спас Зака, остановив кровь. Теперь он лежал в медпункте. Я понимала, что ни я, ни Ника после этого дня не сможем спокойно находиться рядом с ним. Возможно, со временем все уляжется, но сейчас лично я очень зла.

У нас был, блять, план с Никой — по крайней мере, так хотелось верить. Ведь не зря же я коснулась своей шеи. Мы могли в машине открыть окна и завизжать, привлекая тварей, и, скорее всего, убили бы кого-то из банды. Но нет... Зак решил стать героем.

База разделилась на два лагеря: «Зак прав» и «Зак дегенерат». Многие говорили, что Зак поступил правильно. Реми слюной давился, доказывая обратное. Все это было так громко, что я прикрывала уши.

— Ему дали шанс, а потом еще три, мать его, секунды! Если бы они хотели убить, убили бы сразу! А что мы теперь имеем?! Ника — изнасилована. Зак — ранен. Хелена — чуть не поехала крышей! И все почему?! Потому что он хотел отстоять честь!

— Ты бы что сделал?! — рявкнул Демьян, защищая Зака. — Убежал бы, как щенок?

— Да! Лучше буду щенком и приведу подмогу, чем буду думать, что смогу победить семерых с одним пистолетом. Он стоял там с пушкой и надеялся, что бандиты испугаются! Те, кто трахает женщин и скармливает людей зараженным! Кто из вас, блять, думает, что таких можно взять на понт?!

Демьян сжал кулаки, но промолчал. Питер сидел мрачнее тучи, сложив руки в замок. Илай был рядом со мной и гладил мою спину, но я чувствовала, как напряжены его мышцы.

— Ника теперь может не спать ночами, — продолжил Реми уже тише, но каждое слово падало тяжело, как камень. — Зак чуть не остался без ноги. Хелена вообще неизвестно как не словила пулю. А все из-за того, что один идиот решил, что он в кино про героя-одиночку.

— Он наш друг, — сквозь зубы процедил Демьян.

— Именно поэтому мы сейчас тут и спорим! Потому что он наш друг! И он повел себя как последняя скотина по отношению к тем, кто был с ним в одной машине!

Закрыла глаза. Каждое слово отдавалось в висках. Хотелось кричать, но голоса не было. Илай наклонился к моему уху:

— Пойдем отсюда.

Покачала головой. Нет. Я должна слышать.

К нам вошел тот мужчина, что был в отключке. Жена держала его под руку. Он был бледен, но смотрел твердо.

— Хватит кричать, — раздался на удивление грубый голос.

— Старик... — начал было Реми, но мужчина перебил.

— Хелена, или как там тебя, — хромая, шагнул к столу. — Опиши мне этих людей.

Села ровнее и прокашлялась.

— У одного не было глаза, и взгляд пустой. Псих явный... — вздрогнула, вспомнив. — Был еще мужчина... шрам на пол-лица, волосы черные, глаза серые, кожа темная.

Мужчина слушал, затем тяжело сел, зашипев от боли.

— Крюк и Слепой.

— Крюк? — выгнула бровь.

— Тот, что со шрамом, ходит под погонялом «Крюк». Тот, что без глаза, — «Слепой».

— Откуда вы знаете, что это точно они? — прошептал Питер, вглядываясь в мужчину.

Все забыли про ссору и теперь смотрели на него.

— Я торговал им оружием. Знаю каждого человека в этом городе. Слепой — головорез, ему всегда нравились калаши. Говорил: «отдача в руках заставляет дрожать». Крюк — человек, разыскиваемый в трех странах, осел в городе десять лет назад. Ужасный человек. Если он держит эту банду... то понятно, откуда такие меры.

— Его называли «капитан». Это значит, он держит всю их шарашку? — прошептала, заламывая пальцы.

Мужчина покачал головой. Меня бросило в холод: если не он главный, то кто тогда держит этих зверей?

— Он не любит быть главным над всеми. Ему нравится быть в тени и управлять только теми, кем хочет.

— Они помешаны на девушках. Да и этот Крюк умер. Я видела, как его окружили двое зараженных.

Мужчина медленно покачал головой. Я нахмурилась.

— Он держал руки в карманах?

— Одну — да, — поежилась я, не понимая, к чему он клонит.

— Погоняло Крюк не простое. У него вместо одной руки — железо. Там может быть все: от мачете до крюка. Вся его правая рука — железная.

И если он выжил, — а он, сука, наверняка выжил, — мы только что оставили позади не труп, а очень злую, очень опасную тварь, у которой теперь появилась причина ненавидеть нас лично.

Даже Реми не нашелся, что сказать. Сара прижала ладонь к губам. Илай сидел рядом, и я чувствовала, как он напрягся — каждая мышца, как натянутая струна.

— Милая, налей мне, пожалуйста, чаю, — сказал мужчина.

— Ой, Сара, покажешь, где тут что? — произнесла его жена.

— Да, пойдем, — улыбнулась Сара, беря под руку.

Свечи дрожали от сквозняка, и тени плясали по стенам, будто живые. Внутри было пусто и гулко. Хотелось забиться в угол, закрыть глаза и притвориться, что ничего этого нет. Но вместо этого продолжала сидеть среди людей, от которых пахло кровью, страхом и усталостью.

— Меня зовут Герман, — представился военный. — Дайте мне два дня, чтобы нога пришла в норму. Поедем до склада.

В голосе Германа не было ни сомнения, ни бравады — только спокойная уверенность человека, который знает, о чем говорит.

— Ты еле стоишь на ногах, — осторожно заметил Питер.

— Зато я знаю, как устроен мой склад, что там и где лежит. Без меня вы и половины не найдете, — Герман усмехнулся, но тут же поморщился от боли. — И без меня вы не откроете сейф с самым ценным.

— А что в сейфе? — подался вперед Илай.

— То, что поможет нам не просто отбиваться, а выживать. Армейские аптечки, броники, приборы ночного видения. И кое-что еще.

— Кое-что еще? — переспросил Питер.

— Всему свое время, — Герман откинулся на стуле, прикрыв глаза. — Сначала доберемся. Потом увидите.

Мне не нравилась эта недосказанность, но спорить я не стала. Если человек знает, как спасти нас всех, пусть держит свои тайны до поры.

— Два дня, — кивнул Питер. — За это время соберем группу, подготовим машины, придумаем маршрут.

***

— Родная, что мне сделать, чтобы ты почувствовала себя лучше? — произнес Илай успокаивающе и легко приобнял меня за плечи, заглядывая в лицо. Обеспокоенно.

Ветер трепал волосы. Вздохнула, глядя, как все готовятся к вылазке. Затем повернулась к нему и спряталась в объятиях.

— Просто будь рядом, — прошептала куда-то в его куртку. — И обещай, что не полезешь в самое пекло без меня.

Илай усмехнулся, но как-то грустно.

— Это мне у тебя надо просить, чтобы ты не лезла в пекло.

— Я серьезно, Илай.

— И я серьезно, — отстранился, взял лицо в ладони и заглянул в глаза. — Я не геройствовать еду. Я еду, чтобы у нас был шанс. И я вернусь. Поняла?

Поцеловала его — коротко, но с такой силой, будто это могло привязать его ко мне, защитить от всего, что ждет за воротами.

— Я тебя люблю, — шепнула в губы.

— А я тебя — до дрожи, Прескотт.

Стояли так еще несколько секунд, пока Зак не крикнул, что пора выдвигаться. Илай сжал мою руку в последний раз, оставил на лбу один поцелуй и пошел к машине. Смотрела вслед, вцепившись в собственные локти, и молилась, чтобы эта поездка не стала последней.

Илай обернулся, уже держась за ручку дверцы. Увидев, что бегу к нему, нахмурился и пошел навстречу.

— Хелен? Что случилось?

Влетела в него, обхватив за шею, прижалась всем телом, будто хотела врасти в него.

— Просто постой так. Пожалуйста. Две минутки.

Парень не стал спрашивать. Просто обнял крепко, уткнувшись носом в мои волосы.

— Ты как котенок, — прошептал через силу, но голос тоже дрогнул.

Запрыгнула на него, и Илай подхватил под бедра, чтобы я не соскользнула. Шмыгнула носом.

— Кис, — прошептал нежно, поглаживая по спине.

— М-м... я просто не хочу, чтобы ты уезжал...

— Блять, Илай! Быстрее! — рявкнул Питер со стороны машин. — Нет времени на эти ваши нежности!

— Все, Хелен, давай... я очень хочу обниматься, но это вопрос жизни и смерти.

С горем в душе слезла, чмокнула в губы. Он быстро ответил на поцелуй и рванул к машине. Стояла и смотрела, как он запрыгивает в машину, как захлопывается дверца, как колонна выезжает за ворота. Илай еще раз посмотрел через стекло. Ворота закрылись. Обхватила себя руками и осталась стоять посреди двора, слушая, как стихает рев двигателей. Внутри было пусто и холодно. Казалось, часть меня уехала вместе с ним.

— Пошли, — Роза взяла под руку. — Нечего тут мерзнуть. Сара чай заварила.

Позволила увести себя в здание. Все тело было каким-то ватным, и даже мысли не хотели собираться в кучу. Только одно крутилось в голове: пусть вернутся. Все. Живыми. Пожалуйста. Ну пожалуйста. Хоть раз в этом долбаном мире пусть все будет по-нашему.

***

Смотрела на то, как библиотека наполнялась людьми. Теми, кого тогда спасли мы, потеряв Кэша. И теми тремя, что пришли позже. Семь человек — это хорошо.

— Спасибо, что помогли нашему другу, — говорил один из тройки. — Не знаю, что бы мы без вас делали. — Лицо у него было честное, глаза полны благодарности.

— Простите, что... не сказали о том парне, — прошептала девушка из четверки. — Это была лишь царапина... Мы не знали, что он превратится от простого стекла...

— От стекла? — Тоби поднял голову от блокнота.

Ребята переглянулись. В голове вспыхнул голос Кэша, фиолетовые волосы, лицо, которое после выстрела перестало быть лицом. Незаметно сжала зубы.

— Да, — кивнул парень из четверки. — Его не царапали. Он запнулся от слабости и упал на стекло.

— Стекло было обычным?

— Ну да, — пожал плечами парень. — Свалился на стекло, что лежало на заднем дворе магазина. Там витрины меняли.

Тоби откинулся на спинку стула и уставился в стол. Все замолчали, ожидая вердикта. Никто не решался заговорить, поэтому это сделала я.

— У нас ведь тоже один парень поранил руку. Кэш перематывал. Он ведь не заразился. Живой ходит, — пробормотала, пытаясь всех остудить.

— Верно... — прошептал Тоби. — Либо на тех стеклах была кровь зараженного... либо я, мать твою, не знаю, что вообще происходит. Укусы и царапины — база для заражения. А тут... надо достраивать цепочки, — выпрямился. — Поэтому сегодня вы вчетвером расскажете мне и моим ребятам все подробности, понятно? А я пошел следить за Заком и вашим другом, — кивнул в сторону парней из тройки. — А то мало ли... не дай Бог. За мной двое, быстро!

Тоби вышел, и двое его парней последовали за ним.

— Ну у него ведь тоже была царапина, — заметила девушка из четверки, указывая на своего друга.

И правда, совсем про него забыла. А он стоит, живой. Его друг упал на стекло и стал зомби, а он поцарапал предплечье и остался жив. Ничего не понимаю...

— Это все так тяжело, — прошептала я. — Так шумно... Ладно, ребята, расходитесь. Сидите, делайте что хотите.

Встала и вышла, поднялась на третий этаж к информатике, чтобы посидеть с тем, кто будет молчать. С тем, с кем можно поговорить и плевать на все. Надеюсь, конечно, что он не снимет намордник и не набросится.

У информатики дежурили двое. Парни переглянулись, посмотрели, но все же открыли дверь. Вошла и погрузилась в тусклый полумрак. Мэтт стоял, слегка покачиваясь, и уже смотрел на меня.

— Привет, — пробормотала, села за парту и тяжело выдохнула.

Голова чуть склонилась, как обычно, когда изучал. Смотрела на него и чувствовала, как из тела медленно уходит напряжение, оставляя только усталость.

— Знаешь, Мэтт, снаружи все сходят с ума, — облокотилась на парту, подперев голову рукой. — Люди тонут в теориях, боятся друг друга, боятся тебя.

Издал тихий гортанный звук — не то вздох, не то отклик.

— Один парень упал на стекло и стал зараженным. Другой поцарапался — и остался жив. Почему так? — горько усмехнулась. — Спросила бы тебя, но ты вряд ли ответишь.

Мэтт сделал шаг. Остановился у парты напротив, глядя сверху вниз. В полумраке лицо казалось спокойным.

— Вот так и живем, — прошептала, не отводя взгляда. — Одни умирают от царапины, другие выживают.

Он медленно поднял руку в перчатке и коснулся края парты. Осторожно положила свою руку поверх и провела пальцами, следя за реакцией. Ничего, кроме взгляда, не получила.

— Помыть тебя, что ли. Все равно делать нечего.

Мэтт стоял и не сводил с меня глаз. Ни рыка, ни дерганых движений. И это подкупало.

— Устроим банный день, — пробормотала, встала и направилась к двери, распахнула настежь. Парни отшатнулись. — Да не бойтесь, мы купаться, — улыбнулась, выходя.

Обернулась к аудитории. Мэтт медленно пошел ко мне, выходя из своего логова.

— Мальчики, нужна будет ваша помощь. Пойдемте до душевых.

Парни переглянулись, но спорить не стали. Мэтт шагнул в коридор и замер, втягивая воздух. Видела, как напряглись парни, но зараженный не сделал ничего угрожающего — просто пошел за мной, медленно, с той же шаркающей походкой.

— Спокойно, — бросила через плечо. — Если начнет дергаться — я завизжу.

Двинулись к душевым. Пустой коридор гудел от сквозняка, где-то капала вода. Со стороны это, наверное, выглядело безумно: девушка ведет зомби мыться, как домашнего пса.

В душевой включила теплую воду и повернулась к Мэтту. Стащила с него кофту. Посмотрела на размер и кинула парням.

— Принесите футболку и штаны, что ли.

Один из парней, взглянув на размер, вышел. Стянула с Мэтта футболку. Он смотрел. Тело было бледным, вены темные — ничего не изменилось.

Стоял послушно, как больной, который давно устал от собственного тела. Старалась не думать о том, что передо мной существо, способное убить одним укусом.

— Штаны давай снимем, — сказала тихо, потянулась к ремню.

Мэтт опустил глаза, будто смотрел, как я это делаю. Пальцы подрагивали, но не от страха — от напряжения. Когда он остался в одном нижнем белье, жестом показала идти под воду.

— Давай, Мэтт. Тепло. Тебе понравится.

Парень шагнул под струи и вздрогнул, но не вышел. Вода стекала по бледной коже, смывая грязь, кровь, пот. Взяла мыло и мочалку, намылила и начала осторожно проводить по плечам.

— Ну вот, уже лучше, — шептала, как с ребенком. — Сейчас будешь чистенький.

Зараженный стоял, опустив руки, и только изредка водил носом, будто нюхал мыло. Вода становилась темной, унося с собой все, что копилось на нем неделями.

— Аккуратно у места уку... — нахмурилась. — А где укус?

Осмотрела полностью, покрутив, как юлу. А затем заметила на предплечье. Губы приоткрылись. Ожидала увидеть рваную рану, а тут... след был аккуратный. Будто кусали с грациозностью. Вздохнув, принялась осторожно мылить голову. Лицо оказалось совсем рядом. Распахнула глаза и скосила их к носу, дурачась. Мэтт зарычал, а я хохотнула.

— Я принес одежду и полотенце, — пробормотал парень.

— Ну положи их туда.

Обтерла полотенцем и одела. Мэтт стоял чистенький — симпатичный парень.

— Так он менее устрашающий, — прошептал один из парней.

Мэтт расправил плечи, как павлин — хвост. Смотрела с изумлением.

— Он... красуется? — пробормотала, переводя взгляд.

— Похоже на то, — второй хмыкнул, но держался настороженно.

Мэтт вскинул подбородок. Чистая одежда, свежий запах мыла — он больше не был тем пугающим монстром из угла. Теперь он выглядел как парень, который просто очень долго болел. И от этого становилось жутко.

— Ладно, красавчик, — улыбнулась краем губ. — Пойдем обратно.

Двинулись обратно. Мэтт шел рядом, и его шаг стал чуть ровнее, будто и правда чувствовал лучше. В информатике зашел первым, сам, и встал в углу — уже не сжимаясь, а спокойно, как хозяин своей маленькой территории.

— Отдыхай, Мэтт, — прошептала, перед тем как закрыть дверь.

***

Парни заводили через запасной вход зараженную в наморднике и перчатках. Она совсем не была похожа на Мэтта. Эта тварь — именно тварь — только и хотела, что вгрызться в нас. Волосы спутаны, штаны с толстовкой помяты, грязные, в крови.

— Думаю, закроем в физике. Все равно мы теперь в библиотеке, — сказал Тоби. — Потом посмотрим, как она будет взаимодействовать с Мэттом.

Не отвечала, потому что завороженно смотрела на девушку. Дикая, агрессивная — и до дрожи хотелось увидеть: сможет ли она стать такой, как Мэтт? Или придется убить.

— Для начала сладкое, — пробормотал Тоби, достал из кармана батончик и открыл.

Тварь дернулась, замерла, а затем рванулась к нему, но парни удержали. Я закусила губу. Теория о глюкозе подтверждалась на тысячу процентов.

Провела рукой по лицу. Совсем потерялась... хотя, возможно, это было к лучшему. Илая и остальных не было уже вторые сутки. Это тревожило, и только наблюдение за зараженными отвлекало.

Тварь рычала и рвалась, пока вели по коридору. Парни держали крепко, но она все равно дергалась так, что казалось — вот-вот вырвется. Я шла чуть позади и чувствовала, как с каждым шагом сердце бьется быстрее. Вместе с Тоби мы зашли в рубку и сели у мониторов. Мэтт стоял, повел головой, подошел к двери, понюхал, отошел, снова подошел, снова отошел.

— Что он делает? — прошептала, жадно наблюдая.

— Не знаю... — с недоумением произнес Тоби. — Возможно, вирус в ней агрессивнее... или просто пытается тебя учуять.

Парни быстро втолкнули зараженную в информатику и захлопнули дверь. Та тут же принялась биться с рычанием. Мэтт отошел в сторону. Тоби сделал звук громче и прижал палец к губам — знак «тихо».

Замерла, боясь даже дышать. На экране зараженная металась у двери, билась телом, выла. Мэтт стоял в углу и просто наблюдал. Никакой агрессии. Никакой реакции.

Девушка, наконец, отлипла от двери и развернулась. Втягивала воздух, пока не наткнулась взглядом на Мэтта. Замерла. Пригнулась, как перед прыжком, но не бросилась. Мэтт сделал шаг вперед. Девушка зарычала низко, предупреждающе. Подошел почти вплотную, и я сжала край стола. Если сейчас они вцепятся друг в друга — мы потеряем обоих. Но Мэтт лишь наклонился к лицу, чуть склонив голову, и тихо, гортанно выдохнул. Девушка перестала рычать.

— Боже... — выдохнул Тоби. — Он с ней говорит.

Смотрела, как два зараженных замерли друг напротив друга.

Девушка резко дернула головой, потом еще раз — вверх, затем вниз. Мэтт дернул плечом. Девушка повела носом. Раздалось щелканье — как треск, — и от Мэтта, и от девушки; они защелкали быстро-быстро.

Девушка отошла от него, снова приблизилась к двери и прижалась ухом. Тоби нажал кнопку микрофона и махнул мне рукой. Я вдохнула.

— Мэтт.

Девушка отскочила от двери и подбежала к динамику. Мэтт повернул голову.

— Мэтт, — снова позвала, уже спокойнее.

Ожидала чего угодно, но не того, что Мэтт подойдет к двери, чуть заглянет в камеру, а затем поднимет руку и похлопает по двери.

— Зовет... — прошептал Тоби.

— Ох, нет. Я не пойду.

Мэтт похлопал еще раз. Затем дотронулся до ручки и подергал.

— Нет.

Мэтт стал бить в дверь агрессивнее. Прямо как тогда, около машины... Удары становились сильнее — размеренные, тяжелые, будто он не просто злился, а требовал. Дверь вздрагивала под каждым ударом. Девушка-зараженная сначала пятилась, прижимаясь к стене, а потом и сама зарычала, глядя в камеру, будто присоединялась к требованию.

Тоби выкрутил громкость на максимум. Раздался писк.