Ошибка

Запись №11

День 79

Давно меня тут не было, но пришлось поменять локацию, а сделать это с Эмилем очень сложно. Когда я писала о том, что мой сын снял с себя маску... я не думала, что это что-то важное. Но теперь поняла: да.

Эмиль очеловечивается... у него начинает развиваться базовая моторика: что-то взять, что-то снять, что-то открыть.

Из-за этого пришлось сменить локацию и перевезти его в куб, где дверь он открыть не сможет — она закрывается ключом. Не знаю причину этого очеловечивания, но теоретически... возможно, потому что рядом с ним я. Человек.

~~~~~~

— Его нужно убить, — поставил перед фактом Демьян.

— Зачем убивать, если мы все продумали? — выгнул бровь Тоби.

Демьян оперся о стол и посмотрел на всех. Я сидела рядом с Илаем — где еще мне сидеть? Роза ела то, что приготовила Сара.

— Кто знает, вдруг они как-то передают информацию? Общаются? — продолжал Демьян. — Вдруг он ловит связь с внешним миром, и завтра здесь будет орда.

— Общаются? — прыснул Тоби. — На клеточном уровне, что ли?

— Не смешно, — прошептала Ника.

— Ну, вообще-то они общаются, да, — угомонился Тоби и сел ровно. — Щелканье, рычание, дерганье головой — все это коммуникация.

Вспомнила, как мы с Заком тогда стояли и смотрели, когда Мэтт щелкал зубами и смотрел на нас... Вот оно что.

— Общаются?! — закашлялась Бьянка, ошарашенно глядя на него. — Ну, я, конечно, слышала, что вы предполагали, но чтобы так уверенно...

— Я не ученый, чтобы говорить точно, но... да, — кивнул Тоби. — И уж точно Мэтт не донесет до других что-то важное.

— Как ты понял, что они общаются? — Питер поднял голову и прищурился.

— Да легко, — ответил Тоби, поправляя очки. — Когда мы заходим к Мэтту, он начинает активничать: подходить, щелкать зубами, дергать головой и рычать, глядя прямо на нас. Один из моих ребят порычал в ответ, и тогда Мэтт просто посмотрел на него и ушел в угол. Я не говорю, что мы нашли контакт. Я про то, что у них есть язык, который нам непонятен.

— Они прям как другая цивилизация, — прошептала Роза. — И язык другой, и все-все другое...

— Я бы сказал, что это ускоренная эволюция, но с ошибкой, — Тоби провел рукой по волосам.

— Что? — нахмурился Демьян.

Тоби поднялся и принялся расхаживать перед доской, как делал всегда, когда в голове складывалась очередная теория.

— Вирус не просто убивает или подчиняет. Он перестраивает организм. Делает его быстрее, выносливее, нечувствительным к боли. Зараженные не едят, не спят, не устают. Их тела работают иначе. Но вместе с этим — полный или частичный коллапс высшей нервной деятельности.

— А Мэтт? Он снимает перчатки, ждет за дверью. Значит, у него не все отключено.

— Именно, — Тоби остановился и посмотрел на меня. — Поэтому он так важен. Если вирус мутирует так, что сохраняет разум, — это уже не просто зараженные. Это новый вид. Хищный, коллективный, обучаемый. И тогда мы из выживших превращаемся в ненужный вид, который новый вид должен уничтожить, чтобы жить самим.

В аудитории повисла такая тишина, что стало слышно, как за окном скрипит вывеска на ветру. Все переглядывались, переваривая услышанное. Я машинально сжала руку Илая под столом, и он тут же накрыл своей ладонью.

— Мы для них конкуренты? — прошептал Хавьер, поглаживая Нику по голове.

— Они в нас даже конкурентов не видят, — усмехнулся Тоби. — Мы для них слабые особи, которых нужно исправить. Я бы сказал так: ошибка видит в нас ошибку, которую нужно устранить. Поэтому нас не жрут, а заражают.

— Исправить, — медленно повторил Питер, и лицо стало совсем мрачным. — Звучит так, будто мы для них — бракованный материал.

— Ну а что? По большому счету так и есть, — Тоби развел руками. — С точки зрения вируса, зараженный — это идеальная форма существования. Не нуждается в пище, не чувствует боли, не испытывает страха, не размножается бесконтрольно, а распространяется целенаправленно. А человек — уязвимый, эмоциональный, зависимый от кучи факторов. Для нового вида мы — черновик, который нужно переписать начисто.

— Тогда почему мы до сих пор живы? — тихо спросила Бьянка.

— Потому что вирус еще не завершил эволюцию. Он учится на нас. Наблюдает. Экспериментирует. Тот же Мэтт — подтверждение: он уже адаптируется к нашим привычкам, учится ждать, снимать защиту, запоминать шаги. Пусть медленно, но он эволюционирует.

— Значит, пока он жив, мы можем изучать его, чтобы понять, как их остановить, — подвел итог Илай.

— Да, — кивнул Тоби. — Но и он изучает нас. Не забывай об этом. Особенно тебя, Хелена.

Поежилась. Все посмотрели на меня, и от этих взглядов стало еще неуютнее. В горле пересохло. Илай придвинулся ближе.

— Я не дам ему до нее добраться.

— В том-то и дело. Он знает, что ты ее защищаешь. И рано или поздно может начать действовать иначе.

— И ты предлагаешь мне сидеть в стороне?

Тоби довольно кивнул. Но Илаю было не смешно, и мне было не смешно! Я прижалась к парню.

— Я предлагаю Хелене начать коммуницировать с Мэттом.

В комнате снова стало тихо. Даже Илай на секунду перестал дышать.

— Ты ебанулся? — голос прозвучал глухо, опасно, как натянутая перед щелчком тетива.

— Я серьезен, — Тоби даже не моргнул. — Он зафиксирован на ней. Это единственный зараженный, который не убил ее, хотя имел возможность. Он ждал ее. Снял намордник. Не напал, когда мог. Понимаешь, что это значит?

— Что он играет с едой, — прошипел Илай.

— Или что он пытается выйти на контакт, — спокойно ответил Тоби. — А это уже не инстинкт. Это большее.

— Ты предлагаешь использовать мою девушку как приманку?

— Я предлагаю ей стать первым человеком, который попробует поговорить с зараженным. Не в смысле «порычать в ответ», а по-настоящему. Она уже однажды сделала то, чего не делал никто из нас, — дала ему имя. И он на него откликается.

Сглотнула. Все смотрели на меня — кто с ужасом, кто с сомнением, кто с любопытством. Илай сжимал ладонь так, будто боялся, что я прямо сейчас встану и пойду к Мэтту.

— Хелена, — тихо позвала Роза. — Ты не обязана.

Внутри боролись страх и интерес.

— Я подумаю, — сказала наконец, и Илай выдохнул.

Сидела и смотрела в одну точку на доске, но перед глазами было другое. Мэтт. Его темно-алые глаза в полумраке. Его голова, склоненная набок. То, как ждал за дверью, зная, что я приду. Почему он не напал? Почему снял намордник и перчатки? Если он и правда хотел меня заразить, у него было столько шансов — в машине, в коридоре, в информатике. И, может, Тоби прав. Может, единственный способ понять, кто мы друг другу, — это перестать бежать и впервые заговорить. Но что, если это ловушка? Что, если он заманивает меня, усыпляет бдительность, а потом в один момент все закончится укусом?

Я не знала, правильно ли это. Но внутри подсказывало: если я не попробую — никогда не прощу себе. Потому что если в нем осталась хоть частица человека, то, возможно, именно я смогу до нее достучаться. Или, наоборот, я потеряю себя.

***

— Первое правило, — говорил Тоби. — Не своди с него глаз. Следи за каждой реакцией. Второе правило — держи оружие не на виду, а в кармане.

— Да поняла я, поняла... — прошептала с дрожью.

— Мы выведем его на крышу. Ты зайдешь следом. Дверь закроем, но ребята будут стоять за ней.

Зубы стучали, будто я замерзла, но нет. Это, сука, был мой страх.

Тоби кивнул, и я спустилась на лестничный пролет. Услышала, как открывается дверь информатики, затем шаги.

— Все проверили? — спросил Тоби.

— Да.

Шаги продолжились. Стала подниматься следом. Дверь на крышу негромко скрипнула. Ускорилась. Подошла к красной железной двери; сердце стучало все громче. Открыла и вышла на крышу. Парни тут же вышли, оставив нас. Замерла. Они даже не остались на минутку...

Мэтт поднял голову и посмотрел в небо. Подул легкий ветерок, и его волосы колыхнулись. Я судорожно выдохнула и на секунду прикрыла глаза. Я справлюсь... Открыла их. Зараженный так и стоял, глядя в небо.

Шагнула, и песок захрустел под ногами. Его голова резко дернулась, повернулся ко мне. Глаза зараженного распахнулись. Я подавилась воздухом. Заставила себя сделать еще один шаг. Мэтт не двигался. Только ноздри едва заметно раздувались, ловя запах.

— Привет, Мэтт, — прошептала, и голос прозвучал глухо, как через вату.

Склонил голову набок. Медленно вытащила руку из кармана. Пустую. Показала ладони, как делают перед испуганным животным.

— Я не хочу делать тебе больно. И не хочу, чтобы ты делал больно мне.

Мэтт сделал шаг. Замерла, но не отступила. Колени дрожали, сердце колотилось в висках, но стояла. Сделал еще шаг. Теперь нас разделяло меньше метра.

— Хорошая погода, да? — прошептала, не сводя взгляда. Быстро осмотрела намордник и перчатки. Парни проверили. Все было надежно.

Погода и правда была хорошая. Уже почти конец октября. Лос-Анджелес мертв два месяца...

Сделала шаг в сторону. Мэтт плавно, в такт движению, поворачивал голову, не отрывая взгляда. Это было очень жутко... он, как сова, целился в мышь.

Сглотнула и медленно опустилась на старый деревянный ящик, стоявший у вентиляционной трубы. Хотелось казаться спокойной. Хотя бы внешне.

— Я не убегу, — сказала тихо. — Не бойся.

Мэтт не двинулся, только все так же следил за мной. Ветер трепал темные волосы, солнце освещало бледное лицо, и на мгновение он выглядел почти обычным парнем.

Зараженный двинулся ко мне, шаркая ногами. Одежда грязная... Его бы вообще стоило помыть. Почему бы и нет? Так он выглядел бы не так устрашающе. Когда он навис, резко встала, и он дернулся, будто уже готовился ловить. Я пискнула от страха.

Замерли друг напротив друга. Я — с колотящимся сердцем, он — с хищно раздувающимися ноздрями. Прошло несколько секунд, и Мэтт медленно выдохнул — странный, рваный звук, похожий на сломанный вдох.

— Ты меня до чертиков пугаешь, — прошептала, не в силах отвести взгляд.

Тот склонил голову влево, затем вправо, изучая.

— Я не твоя еда, Мэтт.

Щелкнул зубами — один раз, резко, и я вздрогнула, но не отшатнулась. Глаза сузились, ноздри снова втянули воздух у лица. Он будто пробовал меня на вкус через запах. Стояла, боясь даже дышать. Мэтт наклонился чуть ближе — так, что почувствовала холод, исходящий от кожи.

— Меня зовут Хелена, — прошептала, хотя не была уверена, что понимает. — Хе-ле-на.

Мэтт отошел на шаг, оглядывая. Затем двинулся по крыше. Я, естественно, пошла за ним. Зараженный остановился у двери, глядя на ручку. Повернул голову и с каким-то издевательским выражением лица поднял руку и сжал ручку, пытаясь открыть. Вся моя кожа покрылась мурашками.

— Нет, — вырвалось, и сама удивилась твердости в голосе. — Не надо.

Мэтт замер. Ручка была зажата в пальцах, но он не пытался повернуть. Просто стоял и смотрел на меня — выжидающе, испытующе, будто проверяя реакцию.

— Дверь заперта, — сказала, медленно приближаясь.

Он дернул ручку еще раз — резко, со звоном, но дверь не поддалась. И только тогда отпустил. Развернулся всем телом, вскинул голову — будто гордясь тем, что попытался.

Нервно усмехнулась.

— Да, ты умеешь. Убедил.

Мэтт щелкнул зубами и отошел от двери, снова углубляясь в крышу. Затем обернулся и, глядя на меня, стал уходить в тень. Заманивает? Что он делает и чего вообще хочет?!

— Достаточно, — прошептала и направилась к двери. Мэтт рванул ко мне. — НЕТ! — закричала.

Преградил путь к двери и, снова глядя на меня, двинулся к тени. Быстро постучала в дверь три раза. Мэтт опять рванулся — я видела, как он начинал дергаться... начальная фаза. Я без маскировки! Дверь распахнулась, и я влетела внутрь.

Врезалась в кого-то из парней и чуть не упала. Подхватили, дверь за спиной с грохотом захлопнулась. В ушах стучало так, что не сразу расслышала голоса.

— Хелена, ты цела? — Зак встряхнул за плечи, вглядываясь в лицо. — Тебя укусили?

— Нет... нет, — судорожно мотала головой, хватая ртом воздух. — Он не укусил. Просто... он не хотел, чтобы уходила.

— Не хотел?

— Он преграждал путь. Звал за собой в тень. Я не знаю, Тоби. Это было похоже на игру.

Повисла тишина. Парни переглянулись. Из-за двери не доносилось ни звука — Мэтт затих. Прижала ладонь к груди, пытаясь унять бешеное сердце.

— Как и тогда в информатике, — пробормотал Тоби. — Не хотел тебя выпускать... и еще взбесился.

— Ну его нахер... — вдохнула полной грудью. — Это было стремно...

— Он не просто хотел тебя остановить, — Тоби снял очки и задумчиво постучал ими по ладони. — На солнце ему, видимо, было некомфортно. Или наоборот — он искал место, где ему проще фокусироваться.

— Может, хотел укрыться от камер? — предположил Зак.

Все снова посмотрели на меня, и я почувствовала, как по спине пробежал холод.

— С камерами надо что-то делать, — тихо сказала. — Если он начнет избегать их, мы потеряем контроль.

— Уже теряем, — мрачно отозвался один из парней.

***

Все собрались в столовой, кроме тех, кто был на дежурстве. Сидели и ели то, что приготовили Сара и Кэтрин.

— Нам бы устроить команды, — прожевав, сказал Питер. — Кэтрин, у вас в театральном явно были какие-то ленточки.

Девушка подняла голову от тарелки.

— Да. Хочешь распределить обязанности по цветам?

— Ты умная, — усмехнулся парень. — Да.

— Это практично, — заметил Тоби. — У каждого будут свои обязанности.

— Хорошо. Я возьму ленточки, как только доем, — Кэтрин снова принялась за еду.

Я сидела рядом с Розой. Та заколола челку и набивала щеки. Она так изменилась... не узнавала свою подругу.

— Нам бы в строительный сгонять, — сказал Хавьер. — Заделать калитку.

— Очередная вылазка, — вздохнул Илай, делая глоток воды.

— И еще, — вклинилась Сара. — У нас остается мало питьевой воды.

— Воды много в офисном центре на севере, — заметил Демьян. — Там кулеры в каждом кабинете. И бутыли запасные в подсобке.

— Далековато, — покачал головой Питер. — Но съездить можно. Если поедем на двух машинах и с запасом маскировки.

— А еще дождь, — подала голос Бьянка. — Можно будет выставить все емкости на крышу.

— Это не решит проблему полностью, — возразила Сара. — Нам нужно не только пить, но и готовить, и мыться хотя бы иногда. Так что вылазка за водой — приоритет.

Илай переглянулся со мной — мол, опять поедем. Куда деваться.

— Тогда так, — Питер откинулся на стуле. — Завтра с утра — на разведку к офисному центру. Берем с собой тех, у кого есть опыт и нервы. И не забываем про маскировку.

— И не лезем на рожон, — добавил Тоби, глядя на меня. — Никаких спасений в одиночку. Только колонной.

Я поджала губы, но спорить не стала. Урок был усвоен. И Кэш остался в земле, чтобы мы об этом не забывали.

— Еще нужно расставить пару зараженных по забору, — добавил Тоби.

— Сломаем им пальцы, точнее, оторвем, и сломаем челюсти, чтобы не кусали, — раздался голос Реми.

За столом стало тихо. Никто не ожидал от Реми такой жестокой прямоты, хотя, по сути, он предложил то, о чем многие подумали, но не решились сказать вслух.

— Это варварство, — тихо сказала Кэтрин, откладывая ложку.

— Это выживание, — отрезал Реми, даже не взглянув на нее. — И лучше пусть они торчат на заборе, как пугала, чем кто-то из нас сдохнет, потому что очередная тварь перелезла через калитку.

— Он прав, — неожиданно поддержал его Тоби. — Запах зараженных дезориентирует других. Если они будут обезврежены, но «живы», это создаст что-то вроде биологического барьера.

— Я не хочу в этом участвовать, — Бьянка побледнела.

— И не надо, — спокойно сказал Питер. — Займешься учетом воды и медикаментов. А те, кто может, — займутся барьером.

Смотрела в тарелку. Есть уже не хотелось. Мы все больше становились похожи на тех, кого сами боялись. Но внутри понимала, что Реми прав. Мир не оставил нам места для мягкотелости.

— Я помогу, — сказал Илай, и все повернулись к нему. — Мне нужен кто-то, кто будет держать.

— Я с тобой, — кивнул Зак. — И Хавьер подтянется.

***

Зашла в спортивный зал. Звук доносился из тренажерки. Подошла ближе и увидела, как Илай и несколько парней тягают железо. Илай лежал на скамье, Хавьер страховал. Штанга поднялась и опустилась.

Остановилась в дверях, скрестив руки на груди. Мышцы Илая напрягались, вены на руках вздулись от усилия. Он был сосредоточен, но, почувствовав взгляд, скосил глаза в мою сторону, и уголок губ дрогнул.

— Пришла полюбоваться? — прохрипел, заканчивая подход.

— Пришла напомнить, что вы тут не одни такие умные. Железо — это, конечно, хорошо, но если перетренируетесь, завтра ни на какую вылазку не поедете.

— Не переживай, Прескотт, — Хавьер хлопнул Илая по плечу. — Он без этого с ума сходит. Ему надо куда-то сливать пар.

— Лучше бы в меня, — брякнула и тут же прикусила язык.

Парни заржали. Илай сел на скамье и ухмыльнулся.

— Все в тебя, детка. Просто не при всех же.

Закатила глаза, чувствуя, как щеки заливает румянец. Илай поднялся, обтер лицо полотенцем и подошел ко мне. От него пахло потом и металлом, но меня это уже давно не отталкивало. Наоборот — казалось, что именно так и должен пахнуть человек, который каждый день борется за жизнь.

— Уитмор, ты все? — окликнули парни.

— Нет, — ответил Илай, не глядя.

— Сколько жал? — убрала волосы с его лба.

— Достаточно.

— «Достаточно» — это сколько?

— Сотка.

Я вскинула брови. Илай лишь улыбнулся.

— Мне нужно быть готовым, чтобы без проблем схватить тебя и бежать.

— Ну, если что, я умею бегать, — обвила его шею руками.

Прижал меня к себе, и от разгоряченного тела стало жарко даже через одежду.

— Может, уже закончите, а то мы тут третий лишний, — подал голос Хавьер, поигрывая гантелей. — Идите уже куда-нибудь. А то от вашей романтики сейчас штанга заржавеет.

— Да-да, — бросил Илай, взял за руку. — Пошли, проводишь меня до душа.

— А мыться сам будешь? — выгнула бровь.

— Смотря сколько у тебя времени.

Засмеялась и пихнула в плечо. Вышли из тренажерки, оставляя парней перешучиваться. Вошли в раздевалку и оттуда в душевые.

Илай скинул с себя одежду и встал под струи теплой воды. Смотрела на лопатки, на задницу. Подошла сбоку, чтобы не забрызгало, и опустила взгляд вниз.

— Хелена, отойди, я стесняюсь.

— Прекрасно, — прошептала.

Илай хмыкнул, повернулся лицом — мокрый, раскрасневшийся, с каплями, стекающими по груди и ниже. Я не отвела взгляд.

— Ну и чего ты так смотришь?

— Имею право.

— Имеешь, — согласился, потянулся, схватив за руку, затащил под воду.

— Илай! — взвизгнула, когда теплые струи окатили одежду. — Я же одетая!

— Уже нет, — прижал к кафельной стене, и губы накрыли.

Отвечала жадно, не думая о том, что одежда промокла насквозь. Руки скользнули под мокрую футболку, сжали талию, потом спустились ниже. Вода текла по нашим лицам, мешая целоваться, но только распаляла.

— Ты же говорил, что стесняешься, — прошептала между поцелуями.

— Я соврал.

Стянул мокрую футболку, отбросил в сторону. Затем шорты. Осталась в белье, которое тут же стало прозрачным. Илай опустился на корточки, покрывая поцелуями живот, спускаясь ниже. Мои пальцы зарылись в мокрые волосы, и я прикрыла глаза, отдаваясь ощущениям. Горячие губы скользнули по бедру, а пальцы уже оттянули край трусиков. Выдохнула шумно, вжалась затылком в прохладный кафель, когда Илай стянул и отбросил в сторону. Вода шумела, но слышала дыхание и собственный стон, когда язык коснулся.

— Илай...

Тот придержал бедро, закинул ногу на плечо и продолжил — медленно, мучительно, с той самой ленцой, которая сводила с ума. Кусала губы, чтобы не кричать, но стоны срывались, тонули. Парень поднялся, не давая опомниться, развернул лицом к стене, прижавшись сзади. Почувствовала твердость.

Наклонился к уху, обжигая дыханием. Всхлипнула, когда вошел, выбивая из легких воздух. Пальцы вцепились в кафель, Илай задал темп — глубокий, грубый, именно такой, какой любила, когда внутри все закручивалось от нетерпения. Вода стекала по телам, его рука легла на живот, притягивая ближе, вторая накрыла грудь, сжимая. Стоны становились громче, и тот прижал ладонь к рту, не сбавляя темпа.

— Тише, детка. Здесь все слышно, — выдохнул в шею, и от этих слов по телу прокатилась дрожь.

Лишь застонала в ладонь, подаваясь навстречу. Убрал ладонь и приподнял мои бедра. Вскрикнула, выгнувшись. Поцеловались через плечо, он тихо застонал, сводя с ума. Дверь скрипнула. Илай не остановился.

— Илай, жрать пошли! — сказал Демьян, заходя внутрь.

Закатила глаза, сдерживая стоны, когда Илай назло начал двигаться жестче.

— Илай!

— Да? — хрипло отозвался.

— Ты что там наяриваешь? — хмыкнул Демьян; шаги стали совсем близко. Затем остановился.

— Демьян... блять... погоди... — голос Илая сорвался.

Не сдержала сдавленного стона. Илай поцеловал, заглатывая звуки.

— Не стыдно?

Илай перешел на резкие, но медленные толчки, видимо, чтобы продолжить беседу. Выключил воду, чтобы было слышно абсолютно все. Я готова была провалиться сквозь кафель, но в то же время от этой наглости, от опасности быть пойманной снова становилось до дрожи жарко. Илай, сжав бедра, толкнулся особенно глубоко, и я закусила губу, чтобы не закричать.

— Демьян, — выдохнул, чуть запрокинув голову. — Что там приготовила Сара?

Одна рука накрыла грудь, теребя сосок, а пальцы второй принялись потирать клитор.

— Рис с тушенкой, — голос Демьяна прозвучал подозрительно спокойно. — И булочки.

— М-м-м... булочки, — Илай почти промурлыкал, снова толкаясь тягуче. — Сладкие?

— Обычные. Ты серьезно сейчас будешь про еду?

— Я люблю поесть... — вдавил меня в кафель сильнее, губы скользнули по плечу. — Особенно когда голодный.

Я сходила с ума. Его пальцы рисовали круги, бедра двигались с ленцой, а голос оставался почти обыденным.

— Я сейчас так мечтаю о булочках, — шлепнул по заднице, вышел, развернул и указал, чтобы встала на колени.

Встала, Илай взял член в руку, а я приняла в рот.

— Демьян, можешь уйти? А то я стесняюсь дрочить и думать о булках.

Демьян издал сдавленный смешок, но шаги начали отдаляться.

— Вы двое — позорище, — бросил от двери.

Дверь хлопнула. Илай тут же запустил пальцы в волосы и потянул, заставляя поднять глаза. Его взгляд был темным, шальным.

— Продолжай, малышка. Ты так хорошо сосешь.

Обхватила губами глубже, скользя языком по стволу. Илай глухо застонал, качнув бедрами, задавая ритм. Вода снова зашумела, но теперь уже не могла заглушить ни его дыхания, ни моих стонов.

— Боже, Хелена... какой у тебя рот...

Ладонь легла на затылок, направляя, и я позволила ему вести. Слезы выступили на глазах от глубины, но я не останавливалась, потому что слышала, как теряется.

— На лицо? — прошептал Илай.

Моргнула в знак согласия. Ускорилась. Илай вышел из моего рта, обхватил себя рукой, громко застонав. Теплые капли попали на губы, подбородок, щеку. Не отстранилась, наоборот — приоткрыла рот, ловя еще. Илай смотрел сверху вниз, тяжело дыша, и в взгляде было столько животного восторга, что у меня снова свело низ живота.

— Вот так... — прохрипел, проводя большим пальцем по нижней губе и размазывая белесую каплю. — Открой шире.

Повиновалась, и тот вложил палец в рот. Обхватила губами и медленно облизала, не сводя глаз. Илай застонал — тихо, утробно, и притянул к себе, поднимая.

— Обожаю тебя, — выдохнул, целуя, не обращая внимания на остатки спермы.

Отвечала жадно, прижимаясь всем телом. Вода смывала с нас следы, но не жар. Его руки легли на грудь, потом ниже, снова добираясь до самого чувствительного места.

— Теперь доведем тебя.