Ошибка

Проверила бензин в баке минивэна. Полный. Выдохнула с улыбкой.

— Илай, тут полный бак! — выпрямилась, посмотрев на него.

Он в это время загружал в нашу машину коробки из соседнего дома. Повернул голову.

— Хочешь взять?

— Ну да, — кивнула. — Она удобная.

Машина и правда была удобна для перевозки вещей, да и людей в нее поместилось бы много.

— А как быть с нашей?

— Ну, давай я поведу эту, а ты — ту, — улыбнулась.

Увидев недоверчивое лицо, цокнула.

— Что? Думаешь, не справлюсь? — скрестила руки на груди.

— Думаю, ты начнешь гонять по пустым улицам, как в GTA, и соберешь всех зомби района.

— Это было бы весело.

— Хелен.

— Илай, — передразнила.

Парень устало вздохнул и, подойдя, оперся рукой о капот минивэна, глядя сверху вниз.

— Ладно. Только едешь за мной. Никаких обгонов, никаких визгов, никаких «ой, а давай проверим, кто быстрее».

— Ты разрушаешь все мои мечты, Уитмор.

— Я просто хочу, чтобы ты жила, Прескотт, — наклонился и поцеловал в лоб. — И чтобы у нас осталась хотя бы одна целая машина.

Закатила глаза, но внутри потеплело. Загрузили все, что нашли, распределили коробки, проверили оружие и рации. Илай сел в первую машину, я — в минивэн. Двигатель завелся с пол-оборота, и я провела ладонями по рулю.

— Ну что, детка, покатаемся, — прошептала, но рацию все же взяла, чтобы слышать Илая.

— Если вздумаешь отставать — сигналь. Если увижу, что тебя нет в зеркале, — я остановлюсь, — раздался голос.

Тронулись по пустой улице. Держалась за ним, как и обещала. Но когда впереди показался мой дом, а рядом — тот самый поворот к школе, в груди екнуло.

Заехали в район ближе к высоткам. Я взяла бутылочку с кровью и обновила маскировку. Остановились около огромного дома. Вышла из машины и закрыла на ключ. Илай уже стоял, осматривая свой дом.

— У меня никого не было, так что заходим спокойно, — сказал, перелезая через забор и открывая ворота.

Дом Илая был больше, но казался пустым — даже стекла не блестели, будто жизнь ушла отсюда задолго до апокалипсиса. Я помнила этот двор другим: с гирляндами, с запахом барбекю, с его матерью, смеющейся на террасе. Теперь здесь было тихо, как в склепе.

Илай открыл входную дверь, и мы шагнули внутрь. Внутри пахло пылью и дорогим деревом. Он не включал свет — просто шел по коридору, касаясь стен.

— Проверю второй этаж, — сказал тихо.

— Я с тобой.

Поднялись наверх. Заглядывал в каждую комнату, двигался бесшумно, как тень. В его спальне остановился. Я встала в дверях, разглядывая знакомые мелочи: постеры, гитара, фотографии в рамках. На одной из них мы — совсем еще дети, в парке, с мороженым. Я улыбнулась, но улыбка вышла грустной.

— Соберу вещи, — Илай открыл шкаф и начал вытаскивать одежду.

Молча села на край его кровати и наблюдала, как он складывает футболки, джинсы, толстовки — сосредоточенно, почти механически. В этом было до боли обыденное, как будто он собирался не в апокалиптическое убежище, а в очередную поездку.

— Помнишь, как мы тут прятались от твоего отца? — тихо спросила, чтобы разрядить тишину.

Илай чуть усмехнулся, не оборачиваясь:

— Под кроватью. Ты тогда чихнула, и он нас нашел за две секунды.

— Было весело.

— Было, — наконец повернулся. — Пока он не прочитал мне лекцию о том, что приводить девочек в спальню до восемнадцати — путь к проблемам.

Фыркнула.

— А мы ведь даже не делали ничего такого.

— Но очень хотели.

Замолчала, чувствуя, как щеки потеплели. Да, хотели. Илай смотрел чуть дольше обычного.

— Что?

— Да так, — снова отвернулся, но уголок губ дрогнул. — Просто вспомнил, как ты тогда сидела вот так же. Только юбка была с чулками.

Закатила глаза, но внутри стало горячо.

— Ты помнишь мою юбку лучше, чем я сама.

— Еще бы. Я тогда впервые увидел твои бедра. И чуть не сошел с ума. А те чулки...

— Боже, не напоминай! Мне было пятнадцать, и я думала, что выгляжу божественно!

— Конечно, другое. Ты у нас была «приличной девочкой», — подошел ближе и встал напротив. — Которая тайком читала мои сообщения ночами и кусала подушку.

Ахнула и швырнула в него маленькой диванной подушкой.

— Я не кусала подушку!

— Конечно, нет, — легко поймал и ухмыльнулся. — Просто дышала в трубку, как в ужастике, и шептала «спокойной ночи» таким голосом, что у меня мурашки по всему телу.

— Илай!

— Что, Хелен? — наклонился, уперев руки по обе стороны от бедер, так что оказалась в ловушке. — Может, напомнить, как ты впервые поцеловала меня? Ты еще сказала: «Просто проверяю, есть ли у тебя температура». У меня, блять, коленки подкосились.

Закусила губу, щеки заливало жаром.

— У тебя не было температуры. Ты был красный, как рак, но холодный.

— Потому что вся кровь ушла из головы в другое место.

Прыснула, но он смотрел на меня так, что смех застрял в горле. Повисло напряжение — уже не веселое, а то самое, обжигающее, от которого воздух становится гуще.

— Илай, мы в доме твоего детства. Тут твой отец читал тебе лекции о девочках в спальне.

— И что? — наклонился еще ближе. — Теперь я взрослый. И я все еще хочу эту девочку.

***

Остановились у того самого дома с надписью, которую видела с крыши. Заглушила машину, вышла и быстро завязала волосы в пучок.

— Не уверен, что они еще живы, — раздался голос Илая, когда выходил из машины.

— Не будем думать о плохом. У них могло быть достаточно еды, чтобы продержаться, — повела плечами.

Илай достал палку и нож для меня, себе — пистолет и нож. Убрала нож в карман, палку прокрутила в руках.

— Детка, будь осторожнее. Следи за ногами и руками, чтобы зараженный случайно не поцарапал.

— Хорошо.

Подошли к подъезду. Дверь была приоткрыта, и из темноты пахнуло застоявшимся воздухом, пылью и сладковатым. Илай вошел первым, я — следом, стараясь ступать как можно тише. Внутри было полутемно, свет не работал, и только редкие солнечные лучи пробивались сквозь грязные окна лестничных пролетов.

— Нам на четвертый, — прошептала, вспоминая, где видела надпись.

— Я помню, — так же тихо ответил Илай.

Где-то на втором этаже из-за двери послышалось шарканье — там кто-то был. Зараженный. Илай на мгновение замер, прислушался, потом показал рукой: идем выше. Миновали, стараясь не дышать.

На четвертом этаже оказалось светлее: в конце коридора окно было распахнуто, и ветер слегка шевелил обгоревшую занавеску. На одной из дверей — свежие царапины.

— Это та самая, — указала на квартиру с номером.

Илай постучал три раза. Тишина. Потом еще три. Прижалась ухом к двери и услышала слабый шорох, будто кто-то подошел ближе.

— Есть кто живой? — негромко спросил Илай.

Из-за двери донесся дрожащий голос:

— Кто вы?

— Выжившие. Пришли проверить надпись на окне. Откройте, мы не зараженные.

Тишина. Я вздохнула. Затем щелкнул замок. Дверь приоткрылась на цепочке, и в щели показалось изможденное лицо женщины. Та смотрела на нас так, будто не верила, что перед ней люди.

— Здравствуйте, — прошептала я. — Сразу скажу: не бойтесь нашего вида, это нужно для маскировки. И лучше нам зайти — зараженные могут учуять вас или прийти на шум.

Женщина оглянулась за спину, затем вздохнула и открыла дверь. Мы с Илаем вошли, и он тут же закрыл.

— Вы одни? — спросил Илай.

Женщина поправила шаль и медленно покачала головой, глядя расширенными глазами.

— Нет... нет. Со мной муж и сын. Муж ранен...

— Укусили? — прищурилась.

— Нет-нет, — быстро замотала та головой. — Когда он ходил в киоск внизу, какая-то группа в него выстрелила...

Переглянулись, понимая, о какой группе, скорее всего, идет речь. Хотя, возможно, появились и новые плохие люди.

— Давно ранили? — Илай убрал оружие в карманы.

— Два дня назад... Я перевязала ногу, но... — она поджала губы, и я увидела, как начинает трясти.

Быстро подошла и взяла под локоть.

— Так, давайте вы покажете нам своего мужа. Мы поможем чем сможем.

Женщина закивала.

Прошли в гостиную, где за книгой сидел мальчик лет пятнадцати. Тот поднял глаза, нахмурился и молча ушел в комнату. Мужчина спал, но было видно, как бледен, и перевязанная нога выглядела скверно. Я посмотрела на Илая — тот нахмурился, поймав взгляд.

— Нам нужна помощь Тоби, — прошептала. — Да и маскировки у нас мало осталось...

— Сделать маскировку не проблема — там, внизу, мертвяк, — пожал плечами Илай.

Перевела взгляд на женщину, которая села на стул и уставилась в одну точку. Подошла и присела на корточки.

— Мы поможем, — пообещала твердо.

Женщина перевела на меня взгляд, и в глазах заблестели слезы. Несколько раз моргнула, будто не веря, что кто-то говорит это всерьез.

— У нас есть врач, — продолжила. — Точнее, почти врач. Он разбирается в ранах лучше всех нас. Мы отвезем вас в университет, там безопаснее.

— А как же мой муж? — прошептала женщина. — Он не может идти. Совсем.

— Мы его донесем, — Илай подошел ближе. — У нас есть машины. Если он ранен пулей, а не укушен, есть все шансы вытащить его.

Женщина всхлипнула и прижала ладонь ко рту.

— Мальчик... наш сын. Он очень напуган. Он уже дважды видел, как люди снаружи делают... ужасные вещи.

— Мы не сделаем ничего плохого, — мягко сказала. — Соберите все необходимое: воду, еду, одежду. Выдвинемся, как только вы будете готовы.

Женщина закивала и поднялась. На мгновение сжала мои пальцы — сухие, ледяные, дрожащие — и поспешила в комнату, откуда доносился тихий голос сына.

Илай присел рядом с раненым мужчиной, осторожно приподнял край одеяла и осмотрел повязку.

— Выглядит хреново. Воспаление уже началось, — тихо сказал. — Если не вытащить пулю и не дать антибиотики — потеряет ногу или жизнь.

— Значит, не будем терять время.

Подошла к окну и осторожно выглянула на улицу. Внизу, у соседнего подъезда, медленно бродила пара зараженных. Еще один сидел у разбитой витрины, раскачиваясь вперед-назад. Тех людей, что напали на хозяина квартиры, видно не было. Но они могли вернуться.

— Илай, надо выдвигаться, пока не стемнело.

Кивнул и выпрямился.

— Пойду проверю, что творится внизу. Запритесь, я постучу три раза, потом два.

— Я с тобой.

— Нет, — посмотрел тем самым взглядом, которым обычно отсекал любые споры. — Ты остаешься с ними.

Сжала нож в кармане и кивнула. Илай бесшумно вышел из квартиры, и дверь за ним закрылась с мягким щелчком. Осталась в чужой гостиной, прислушиваясь к каждому звуку: к шепоту женщины за стеной, к дыханию раненого, к шороху зомби снаружи. Время снова потекло слишком медленно.

Женщина вышла вместе с сыном. В руках была спортивная сумка, и принялась складывать вещи. Мальчик держал портфель.

— А как же мы спустим его? — прошептала женщина.

— Не переживайте, — успокоила.

Через некоторое время вернулся Илай с бутылкой, в которой была та самая жидкость. Мальчик скривился.

— Нужно будет намазаться этим.

— Что это? — тихо спросила женщина, переводя взгляд.

— Кровь зараженных, — ответил Илай спокойно. — Она сбивает их с толку. Если намазаться, они не чувствуют живого запаха. Это поможет нам выйти незамеченными.

Мальчик отшатнулся.

— Мам, нет. Я не буду этой дрянью мазаться.

— Тихо, — женщина положила руку на плечо. — Они знают, что делают. Если это поможет нам выйти — значит, надо.

Протянула руки. Я открыла бутылку, и по комнате поплыл тошнотворный запах. Женщина зажмурилась, но позволила нанести кровь на шею, руки и одежду. Мальчик стоял бледный, сжав кулаки.

— Это просто запах, — мягко сказала. — Через минуту привыкнешь.

Мальчик недоверчиво посмотрел на меня, но подошел. Нанесла кровь и на него — быстро, стараясь не смотреть на то, как морщится.

— Теперь ваш муж.

Илай уже осторожно обрабатывал раненого, который так и не пришел в сознание. Намазали его, затем сделали что-то вроде носилок из одеяла и двух крепких палок. Илай взял спереди, я — сзади. Мужчина был тяжелым, но вдвоем справлялись.

— Держитесь за мной, — скомандовал Илай. — Никаких резких движений. Если кто-то из них подойдет — не бегите. Просто замрите.

Вышли из квартиры. Лестничная клетка встретила густой темнотой и тишиной. Только внизу раздавалось шарканье. Тот самый зараженный со второго этажа. Начали спускаться.

Спустились на второй этаж, и зараженный вышел из укрытия, уставившись на нас. Мальчик отшатнулся, и тварь тут же дернулась на звук. Илай аккуратно опустил носилки на пол, затем взял нож и убил.

Вышли на улицу. Загрузили раненого в минивэн. Мальчик сел следом, рядом с матерью.

— Я поеду первым, — сказал Илай.

Кивнула и села за руль минивэна. Илай завел машину и выехал.

Старалась держаться за ним, но мысленно перебирала каждую выбоину на дороге, каждую тень в окнах домов. Минивэн шел мягко, но внутри было тихо, как в склепе. Женщина держала мужа за руку и беззвучно шевелила губами — то ли молилась, то ли просто разговаривала с ним. Мальчик прижался лбом к стеклу и смотрел на проплывающий мимо мертвый город.

— Мы почти приехали.

Сзади не ответили.

На подъезде к университету Илай сбавил ход. Ворота начали открываться — медленно, с тяжелым скрипом, будто каждый раз давались с трудом. Въехала следом и заглушила двигатель. Когда вышла из машины, ноги подкашивались.

— Сейчас помогут, — сказал Илай.

В этот же момент из универа начали высыпаться люди. Тоби бежал первым.

Тоби подлетел к минивэну, на ходу поправляя очки.

— Раненый? Пуля? Давно? — вопросы сыпались быстро, как из автомата.

— Два дня назад, нога. Сознание то теряет, то нет.

Тут же заглянул в салон, оценил состояние мужчины и махнул парням.

— Быстро! На носилки его и в медпункт. Кэтрин, готовь воду, бинты, антибиотики. Зак, помоги с дверью.

Все задвигались. Раненого вытащили из минивэна и понесли внутрь. Женщина и мальчик шли следом, растерянные, но уже не такие перепуганные — потому что вокруг были люди, которые знали, что делать.

Прислонилась к машине и выдохнула. Илай подошел, встал рядом. Из дверей вышла Роза — встревоженная, но целая, — и почти бегом направилась к нам. Увидев меня, она сжала губы, словно сдерживая слезы, а потом просто обняла.

— Вернулись. Надеюсь, теперь вы оба возьметесь за ум.

— Посмотрим, — усмехнулся Илай.

Роза отстранилась и ударила в плечо.

— За то, что увез ее, даже не попрощавшись.

— Я прощался, — потер плечо. — Просто не со всеми.

***

Сара кормила прибывших, наварив на кухне суп с картошкой и крупой. Бьянка вместе с Никой теперь пересчитывали запасы. Работа кипела. Тоби спасал мужчину, и я надеялась, что спасет.

Сидела на подоконнике в коридоре, подтянув колени к груди, и смотрела, как по двору ходят наши. Мы стали похожи на муравейник, который продолжает жить, несмотря ни на что.

Подошел Демьян. Остановился рядом, засунув руки в карманы.

— Как ты? — спросил без предисловий.

— Нормально. Устала.

— Я не про тело. Про Кэша.

Перевела взгляд. В его глазах не было ни упрека, ни злости — только усталость и тихая, застаревшая боль.

— Мне кажется, я никогда не перестану слышать этот выстрел, — призналась.

Демьян кивнул, будто понимал.

— Ты не виновата, Хелена. Я про то, что он застрелился. Но виновата в том, что поехала, не взяв с собой хотя бы еще двух человек.

— Ты пришел мне в душу насрать? — прошептала, усмехнувшись.

— Возможно. Просто Илай тебе этого не скажет. А нам не нужны люди, которые всегда считают себя правыми.

Долго молчала, глядя в пол. Потом тихо вздохнула.

— Я думала, что спасаю людей. А в итоге мы потеряли Кэша, и чуть не погибли сами.

— Вот и подумай об этом, — Демьян не давил, говорил ровно. — Илай от тебя тащится, он ради тебя глотку любому перегрызет. Но это не значит, что ты должна бежать вперед, не оглядываясь. Теперь у нас нет права на такие ошибки.

— Ты поэтому пришел? Чтобы я не считала себя героиней?

— Я пришел, чтобы ты не стала следующей.

Оттолкнулся от стены и уже собирался уйти, но остановился.

— И еще. Реми злится, но он тоже был не прав. Ты не сука. Просто иногда дура.

Фыркнула.

— Спасибо, Демьян. Очень поддерживающе.

— Обращайся.

***

Вошла в информатику, но там никого не было. Совсем никого. Нахмурилась. А где, твою мать, Мэтт? Прошла к подсобке, вошла внутрь — пусто. Дверь захлопнулась. Сердце пропустило удар. Я обернулась. Мэтт стоял у закрытой двери...

Дыхание перехватило. Замерла, боясь даже моргнуть. Тот стоял между мной и единственным выходом — высокий, неподвижный, с опущенными руками. Намордника на нем не было. Перчаток тоже.

— Мэтт... — прошептала, не узнавая собственный голос.

Парень склонил голову набок, как делал всегда, когда изучал. В тусклом свете глаза казались двумя тлеющими углями. Он не рычал, не дергался. Просто стоял и смотрел.

Медленно сделала шаг в сторону. Он сделал такой же — синхронно, будто повторял.

— Не надо, — выдохнула.

Мэтт шагнул ко мне. Отступила, уперлась спиной в стену. Сердце колотилось так, что, казалось, он слышит. Зараженный подошел вплотную и наклонился к лицу. Втянул воздух. Медленно, глубоко. Ноздри раздулись, губы приоткрылись, обнажив темные десны.

Завизжала со всей дури. Зараженный отшатнулся, наткнувшись спиной на стеллаж. Рванула из подсобки, захлопнула дверь, вылетела из информатики и провернула ключ. Сердце бешено колотилось. Задышала чаще. Какого хрена он без намордника и перчаток?

Сорвалась и побежала в химию, где обычно тусовался Тоби. Ворвалась в оживленную аудиторию — для здешних она была настоящим раем, некоторые даже спали. Тоби, увидев бледное лицо, выгнул бровь.

— Какого хрена Мэтт без намордника и перчаток?! — голос сорвался на истеричную ноту.

Оживленная аудитория мгновенно погрузилась в мертвую тишину. Парни переглядывались, одна девушка поджала губы.

— Что? — прошептал Тоби.

— Я спрашиваю: какого хрена Мэтт без намордника и перчаток?! — шагнула ближе. — Я зашла туда, а он был вообще без всего!

— Вы снимали с него защиту? — Тоби повернулся к своим помощникам. Те замотали головами.

В горле пересохло, и я закашлялась. Голова разболелась от всего, блять. По лицу Тоби было видно: он и в шоке от ужаса, и в шоке от открытия.

— Так мне кто-нибудь ответит?!

— Никто не снимал с него защиту, — как топором обрубил Тоби.

Губы дрогнули, я онемело смотрела на Тоби. Парень встал.

— Никто не заходил больше? — прошептала.

— Посмотрим по камерам.

Он вышел из аудитории, и тут же пулей побежала за ним. Дошли до рубки, где за мониторами сидело несколько парней.

— Включите запись после четырех.

— Почему после четырех? — прошептала.

— Потому что в четыре я заходил к нему последний раз.

Парень быстро открыл запись сегодняшнего дня с четырех часов и поставил ускорение. Закусила губу, глядя на пустой коридор. Никого... никто не заходил...

— Включи камеры информатики, — потребовал Тоби.

Теперь на мониторе появился сам Тоби — он проверил что-то в тетрадке, затем ушел. Дальше запись ускорилась: Мэтт стоял, шатаясь, потом ходил. Затем подошел к двери, прижался ухом. Отошел. Скрылся в подсобке. А через минуту в кадре появилась я...

— Еще раз этот момент, — Тоби махнул рукой.

Парень включил запись снова. Вот Мэтт стоит на месте, вот он ходит, затем подходит к двери, прижимается ухом. Стоит. Уходит в подсобку. А через минуту вхожу я.

— Ха... — выдохнул Тоби, проводя рукой по лицу. — Он ждал тебя, Хелена.

— Как он вообще мог понять, что это я? — голос дрогнул, обхватила себя руками.

— Запомнил, как ты ходишь: вибрация, темп. Возможно, услышал голос. Он зафиксирован на цели и будет любыми способами пытаться добраться до тебя. Это не факт, а теория.

— Теория, от которой мне жить не хочется, — прошептала.

Тоби снял очки, устало потер переносицу и снова надел.

— Поэтому тебе сейчас лучше держаться подальше от той части корпуса. Если он смог снять намордник и перчатки — значит, у него сохранилась мелкая моторика. А это, Хелена, уже не просто зомби.

— А кто?

— Пока не знаю. Но если он начнет открывать двери — нам придется его убить.

Закрыла глаза и глубоко вдохнула. Перед глазами снова возникло его лицо — склоненное к моему, с раздувающимися ноздрями. Он мог укусить, но не укусил. Почему? Потому что закричала? Или потому что не захотел?

— Включи то, что происходит сейчас, — потребовал Тоби. Я тут же склонилась над монитором.

Камера показывала информатику в реальном времени. Мэтт стоял возле парт, чуть подрагивая, подергивало — как всех зараженных в начале. В руке держал намордник, перчатки лежали рядом. Я видела, как пальцы разжимаются, и намордник падает на пол. Мэтт просто стоял, глядя в одну точку.

— Давно он таким не был, — прошептал Тоби.

— Каким?

— Он будто откатился назад... в начальную фазу.

— То есть...

— То есть теперь он как обычный мертвяк, который просто стоит, когда рядом нет того, кого можно заразить.