Ошибка

— Нам срочно нужно доехать до полицейского участка. Как можно скорее, — чеканил Реми. — Если этих людей дохрена, нам нужно оружие для обороны. У нас всего один пистолет.

— Предлагаешь стать такими же? — прошептала Бьянка.

— Другого выбора нет, — покачал головой Питер. — Либо они нас, либо мы их.

— Нужно укрепить забор, — в физику вошел Тоби. — Предлагаю вообще выловить несколько тварей и привязать их на веревки к ограде.

— Для чего? — нахмурился Демьян.

— Шанс, что они приведут стаю, высок, но стая может развернуться — их отпугнет запах мертвых, — Тоби сел на стул.

Я тяжело вздохнула, проводя рукой по волосам. Этого нам еще не хватало. Нам нужно было выживать среди мертвых, а теперь еще и среди людей, которые, видимо, хотели подмять под себя всю власть в этом новом мире. Никогда не понимала этого — ни в фильмах, ни теперь в жизни. Раз ситуация такая, почему нельзя просто объединиться, перебить всех зараженных и жить себе припеваючи?

— Обсудим с парнями, как добыть оружие, — Реми скрестил руки на груди.

— Я помогу вам, — Тоби поправил уже новые очки. — Рассмотрим все варианты, чтобы остаться в живых.

***

Вошла в аудиторию, где заперли того гонщика. Здесь было темно — после слов Хавьера Тоби решил проверить теорию на практике. У него появилась догадка, что для зараженных свет — это как энергия для тела. Ведь до сих пор не знали, чем они питаются, раз уж не людьми.

Парень стоял, просто покачиваясь, без единого признака агрессии, что лишь подтверждало: солнце дает энергию, а когда его нет — они перестают быть агрессивными.

Даже на звук он почти не обращал внимания — лишь изредка поворачивал голову в мою сторону. Я села за преподавательский стол и включила фонарик на телефоне. Смотрела на этого зараженного. Тот слегка водил носом, распознавая запахи.

— Что же вы такое? — прошептала. — Кто вас создал?

Ответа, конечно, не ждала, но разговаривать и задавать вопросы мертвому никто не запрещал.

Я встала и подошла ближе, не боясь, что он укусит или нападет. Парень смотрел на меня своими темно-алыми глазами — такими они были из-за полопавшихся капилляров. По спине пробежал холодок от осознания: я, блять, его даже не боюсь. То есть не в том смысле, что не боюсь, что укусит. Я не видела в нем монстра. Я видела больного человека, которому нужна помощь. Возможно ли, что я сошла с ума и это меня погубит?

Я взяла его руку, замотанную в мешочек — на случай, если он вдруг случайно поцарапает. Почувствовала, как пальцы слабо сжали мою ладонь, и застыла на мгновение.

Его рука была неестественно холодной, хотя, как рассказывал Тоби, кровь у них циркулировала. Причину этого холода он пока не понимал. Сердце билось. Мозг работал. Они были живы, но по нашему пониманию — мертвы.

— Я назову тебя Мэтт, — прошептала, осознавая всю абсурдность и безумие этого, но не могли же мы постоянно называть его «гонщиком». Я подняла взгляд на его перепачканное лицо.

Тот смотрел не моргая. Пустота в глазах завораживала спокойностью.

— Интересно... тебя укусила твоя же бабушка? Или ты зашел в универ, и тебя укусили там?

Парень слегка щелкнул зубами, дернул ноздрями и чуть повел головой. Я выгнула бровь, вспомнив, как он делал то же самое, когда только нашли. Он словно разговаривал со мной. Возможно, так и было. Нужно будет рассказать об этом Тоби подробнее и провести... эксперимент.

Мэтт развернулся и пошел прочь, забыв обо мне. Я стояла и смотрела, как шуршит ногами по полу. Затем, вытерев руку от холода, вышла из аудитории и закрыла дверь. Направилась к Майлзу — нужно было увидеть своими глазами, как он то зараженный, то человек.

Вошла в более освещенную аудиторию. Парень сидел в углу, опустив голову на предплечья.

— Майлз, — тихо позвала.

Тот поднял голову, показав лицо с черными венами, бледной кожей и красноватыми глазами — будто он не был зараженным, а просто сильно расчесал веки.

— Это ты... Хелена, уходи, — покачал головой. — Я боюсь, что могу напасть...

— Я ведь в маскировке, — уточнила, оставаясь в дверях.

— Я понимаю.

— Что?

— Когда начинаю отключаться, я немного различаю, что вы не зараженные, когда в крови... это опасно... расскажи Тоби. Я не успе... я не... — парень задрожал. — Я не успеваю сказать!

Увидела, как начали подрагивать пальцы, и, не желая провоцировать, пулей вылетела из аудитории, захлопнув дверь.

— Я слышал...

Вздрогнула и повернула голову. Тоби стоял с блокнотом и ручкой, останавливая запись. Сердце застучало, как по барабану.

— Зачем так пугать? — голос сел.

— Прости, — виновато улыбнулся. — Я ничего не пропустил в записях?

Успокоившись после нескольких вдохов и выдохов, собрала себя в кулак.

— А что именно ты записал?

— То, что он может распознавать.

— Ну да, это все, — кивнула, глядя ему в глаза. — Ты понимаешь, что к чему? — надеялась, что да.

— Не совсем... — почесал затылок. — Я буду прослушивать все с ребятами. Как только что-то поймем и к чему-то придем — сразу дадим знать тем, кому нужно.

— Совсем никаких догадок? — прищурилась, рассматривая парня.

— На данный момент — никаких, — покачал головой.

Два года назад

Хелена сидела на кровати, держа в руках телефон и покусывая губы. Чат горел — она уже отправила сообщение Илаю и теперь ждала, когда он ответит.

— Может, не надо? — прошептала Роза, сидя рядом с подругой. Она не хотела, чтобы та все испортила, но и осуждать не могла.

Хелена цокнула и посмотрела на нее, чувствуя раздражение: мол, какого хрена она лезет не в свое дело?

— Да ничего не будет.

Телефон завибрировал. Илай ответил.

———

Илай: Только если парней не будет, ладно?

Хелена: Конечно, не будет.

———

— Зачем ты ему врешь? — голос Розы дрогнул.

— Я не вру, а делаю так, как будет угодно его душе. Ты вообще на моей стороне или нет?! Если бы я сказала правду, Илай бы поперся с нами. А я хочу провести время без него.

Настоящее

Машина остановилась около магазинчика детской одежды. Мы разделились с ребятами и решили, что нужно взять и оружие, и все необходимое для детей. Гигиена была важна — нам только не хватало слечь от какой-нибудь болячки в таком мире. Я вышла из машины следом за Илаем и Хавьером. Мы быстро вошли внутрь, убили двух зараженных и, схватив коробки, принялись скидывать в них все, что могло пригодиться.

Илай закинул в коробку упаковку подгузников, даже не глядя на размер, и перешел к следующей полке.

— Никогда не думал, что буду мародерствовать ради детских ползунков, — пробормотал, осматривая стеллаж с крошечными носочками.

— Никогда не думала, что буду радоваться, глядя на то, как ты держишь в руках детские вещи, — улыбнулась краешком губ. — Тебе идет. Надо будет запомнить эту картину — Илай Уитмор, гроза зомби, выбирает распашонки.

— Заткнись, — но усмехнулся и бросил в коробку еще одну упаковку. — Просто не хочу, чтобы мелкие замерзли.

Хавьер, стоявший у входа на стреме, хмыкнул:

— Вы такие милые, что меня сейчас стошнит.

— Завидуй молча, — отозвался Илай.

Я перешла к полке с детским питанием и начала сгребать баночки в коробку. Пюре, смеси, соки — все, что могло храниться долго.

Хавьер отошел от двери и подхватил одну из набитых коробок.

— Я загружу это в тачку и проверю периметр.

Когда набили еще три коробки и направились к выходу, я на мгновение задержалась у разбитого зеркала в углу магазина. Из отражения на меня смотрела девушка в перепачканной кровью одежде, с растрепанными волосами и усталыми глазами.

— Ты идешь?

— Иду.

Загрузили коробки в машину. Хавьер быстро подбежал и сел за руль, уже заводя двигатель, но Илай не сел.

— Илай, — цокнула. — Давай быстрее.

— Пять минут, — отмахнулся и скрылся за переулком, уходя на соседнюю улицу.

— Илай! — раздраженно позвал Хавьер.

— Мне отлить!

— У тебя парень — дегенерат. Из окна не мог отлить?

— Он у меня просто джентльмен. И письки кому попало не показывает, — решила пошутить, хотя внутри нарастала тревога.

Хавьер фыркнул, но ничего не ответил, продолжая всматриваться в зеркала заднего вида. Прошла минута. Две. Я начала нервно постукивать пальцами по колену.

Три минуты.

— Что-то долго он, — пробормотал Хавьер, и рука легла на ручку двери. — Может, проверить?

Четыре минуты.

Уже открыла рот, чтобы ответить, когда из-за угла показался Илай. Он шел быстрым шагом, почти бежал, а в руках у него... Черт возьми, у него в руках был букет далий. Белых с розовыми кончиками, перевязанных какой-то бечевкой — явно не из цветочного магазина, а сорванных где-то в палисаднике или на клумбе уцелевшего дома.

Подбежал к машине, распахнул дверь и буквально швырнул букет на колени.

— Ты...

— Обещал, — тяжело дышал, но улыбался. Той самой улыбкой, от которой у меня всегда подкашивались колени. — Бантик не нашел. Извини.

Смотрела на цветы — немного помятые, но живые, настоящие, пахнущие летом и надеждой, — и чувствовала, как к глазам подступают слезы. Хавьер, который уже открыл рот, чтобы выдать какую-то колкость, вдруг осекся и просто покачал головой.

— Ладно, Уитмор, — пробормотал, заводя машину.

Илай сел рядом со мной, захлопнул дверь, и машина тронулась. Прижимала букет к груди и молчала, потому что если бы заговорила — точно бы разревелась.

— Спасибо...

— Всегда пожалуйста.

Положила голову ему на плечо, прижимая букет к груди.

Машина замедлилась перед полицейским участком — одноэтажным зданием с выбитыми окнами и распахнутыми настежь дверями. У входа уже стояли два наших внедорожника, а вокруг них суетились парни: Зак и Демьян грузили в багажник какие-то ящики, Питер стоял на стреме с дробовиком в руках, а Кэш перевязывал руку одному из футболистов.

— Как у вас? — спросил Хавьер, вылезая из машины.

— Нормально, — отозвался Питер. — Внутри было несколько зомби, но мы их зачистили. Оружейная комната оказалась заперта, пришлось повозиться. Зато нашли кое-что полезное.

Он кивнул на ящики. Зак с гордостью поднял один из них, демонстрируя содержимое: несколько пистолетов, коробки с патронами, два дробовика и даже одну штурмовую винтовку.

— Это не все, — добавил Демьян. — Там еще бронежилеты, дубинки, шлемы. Полный комплект для маленькой армии.

— Отлично, — Илай выбрался из машины следом за мной. — Грузим все и уезжаем. Не хочу торчать здесь дольше необходимого.

Я вышла последней, прижимая букет далий к груди. Питер, заметив цветы, приподнял бровь, но ничего не сказал — только усмехнулся.

— Хелена, ты чего такая... счастливая? — Зак уставился на меня, потом на букет, потом на Илая. — Подождите. Это что, Уитмор тебе цветы подарил? Посреди апокалипсиса?

— Завидуй молча, — бросил Илай, и в голосе слышалась та самая самодовольная нотка, которую я так хорошо знала.

— Да я не завидую, я поражаюсь! — Зак всплеснул руками. — Мы тут с зомби воюем, а он романтик! Где ты вообще цветы нашел?

— В палисаднике, через две улицы отсюда. Там еще розы были, но Хелен любит далии.

Парни переглянулись, и Кэш, закончив перевязку, тихо рассмеялся.

— Загружаемся и в универ.

— А с рукой что? — Хавьер кивнул в сторону Кэша и пострадавшего парня.

— Да ерунда, — отмахнулся футболист. — Порезался о стекло, когда мы дверь в оружейную взламывали.

— Кровью зараженных не задело? — уточнила я.

— Нет. Стекло было чистое — окно кабинета, а не уличное. Кэш уже обработал перекисью, — парень кивнул на свою забинтованную руку. — Сказал, до свадьбы заживет.

— До свадьбы, — хмыкнул Зак, захлопывая багажник. — Оптимист.

— А что, — пожал плечами Кэш, убирая аптечку. — В нашем положении нужно хоть во что-то верить. Я вот верю, что мы справимся. И что у кого-то из нас будут эти самые свадьбы.

Посмотрела на Илая — тот смотрел на футболиста с недоверием. Нахмурилась.

— Ты чего?

Илай перевел взгляд.

— Да просто... он ведь в крови зараженного. И царапина... могло попасть.

— Ты же слышал — стекло было чистое, — коснулась его руки. — Кэш обработал рану. Все будет нормально.

— Хелена, дело не в стекле. Дело в том, что у него рука в крови зараженного, а при порезе могла попасть хоть частичка.

Замолчала. Илай был прав — и от этого внутри похолодело. Маскировка кровью работала, но мы никогда не задумывались о том, что будет, если эта кровь попадет в ранку. А теперь, глядя на забинтованную руку футболиста, я понимала: мы поставили эксперимент на живом человеке, сами того не желая.

— Сколько времени прошло?

— Минут двадцать, — ответил Кэш, и лицо тоже изменилось. Он явно прокручивал в голове ту же цепочку рассуждений.

— Торенс обратился за сорок минут, — тихо сказал Илай. — Если с ним что-то случится — мы должны быть готовы.

— Готовы к чему? — футболист переводил взгляд с одного на другого, и в глазах начинал зарождаться страх. — Вы о чем вообще? Стекло было чистое! Я же сказал!

— Мы верим, — твердо произнесла я, хотя в груди уже скручивался холодный узел. — Но на всякий случай, когда приедем в универ, ты будешь под наблюдением. В отдельной аудитории. Сутки. Если ничего не случится — выйдешь.

Парень побледнел, но кивнул. Зак молча хлопнул его по плечу и полез в машину.

Ехали обратно в универ. Я видела, как Реми держит пистолет наготове, поглядывая на парня — на случай, если тот вдруг дернется. В голове крутились слова Майлза о том, что чувствует маскировку, когда отключается... Возможно ли, что это эволюция вируса? Или то, что Майлз балансирует на грани — то человек, то зараженный? Одно понимала точно: самый опасный из всех мертвецов — это Майлз. Если сохраняется какая-то память, он мог бы запросто и двери открывать, и все остальное.

Подъехали к университету, но ворота никто быстро не открыл, как это делали раньше. Вышли из машин. Илай взял меня за руку.

— Чего они там? — нахмурился Демьян и, достав рацию, нажал на кнопку. — Долго нам ждать?

Из динамика донесся треск, шум, а затем — тяжелое дыхание.

— Боже... — голос Бьянки сорвался. — Ребят... это пиздец...

Внутри у меня все лопнуло до боли в сердце. Демьян побледнел.

— ЧТО?! — рявкнул в рацию. Парни посыпались из машин, как муравьи. — Что случилось?!

— Майлз... напал на одного из тех, кто заходил взять кровь... остальные выбежали и забыли закрыть дверь... — голос Бьянки дрожал.

Все тело покрылось мурашками. Илай обхватил меня руками. Реми перезарядил пистолет.

— РОЗА КАК?! — Демьян взмахнул сжатым кулаком.

— Я не знаю... — Бьянка разрыдалась. — Знаю только, что... это пошло цепочкой...

— Ника с тобой?! — крикнул Хавьер.

— Нет...

— Сколько? — спросил Питер.

— Не знаю... ребят, я не знаю...

— Ты можешь открыть нам дверь?

— Нет. Я в рубке... эти твари бегают по всем этажам, ищут... они, блять, бешеные. Не реагируют на музыку...

Реми выругался. Хавьер подбежал к забору.

— Зак, подсади!

Зак подставил сложенные ладони, и Хавьер, оттолкнувшись, перемахнул через высокий каменный забор. За ним, не дожидаясь команды, полезли еще двое футболистов. Илай сжал мою руку и развернул к себе.

— Ты остаешься здесь.

— Даже не думай!

— Хелен, там опасно!

— А тут, по-твоему, курорт?! — вырвала руку. — Если эти твари вырвутся за ворота, мы все трупы! Ты правда думаешь, что я буду сидеть и ждать?!

Илай схватил за руки и, не церемонясь, буквально закинул в машину. Пыталась вырваться, но тот запер дверь на замки. Я не могла открыть — они были заблокированы.

— Илай! — закричала, колотя по стеклу.

— Прости, — одними губами произнес через стекло.

А потом развернулся и побежал к забору. Кричала, колотила кулаками по стеклу, но тот даже не обернулся. Зак подсадил его, и через секунду Илай исчез за каменной оградой, оставив меня в запертой машине.

— Сукин сын! — ударила ладонью по рулю, и сигналка взвыла на всю улицу. — Чертов, самоуверенный, героический идиот!

На соседнем сиденье лежал букет далий. Еще час назад я прижимала его к груди и чувствовала себя самой счастливой. А теперь смотрела на цветы и ненавидела их — за то, что они стали свидетелями моего бессилия.

Я попыталась открыть дверь изнутри — бесполезно. Детский замок. Илай предусмотрительно активировал его, чтобы я не могла выбраться. Знала, что он сделал это из любви. Но от этого было только больнее.

Снаружи слышались крики, рычание, редкие выстрелы. Бой шел уже на территории университета. А я сидела в машине, как в клетке, и не могла ничего сделать.

Из-за ударов по рулю к университету начали стягиваться зараженные. Я замерла, увидев, как первые фигуры появляются из-за угла — дерганые, с черными венами, с распахнутыми ртами.

— Черт... черт, черт, черт! — отпрянула от руля и зажала рот ладонью.

Я насчитала пять, потом десять, потом сбилась. Они окружили внедорожник, скребли пальцами по стеклам, заглядывали внутрь. Одна из тварей — бывший полицейский в разорванной форме — прижался лицом к стеклу прямо напротив меня. Мутные красные глаза смотрели сквозь, но ноздри раздувались, втягивая воздух. Замерла, стараясь не дышать. Кровь на одежде еще работала — они не атаковали машину, просто стояли, принюхиваясь, но не уходили. А из здания университета доносились крики и выстрелы. Закрыла глаза и прижала ладони к лицу, чувствуя, как слезы прорываются наружу.