Ошибка

— Ну какого хрена, Хелен? — хмурился Илай, пытаясь не выпустить меня из туалета и отговорить.

— Я хочу с тобой и со всеми, — отвечала упрямо, пытаясь обойти его и оттолкнуть.

Илай хватал меня за запястья, пытался затолкать обратно и захлопнуть дверь. Я пыхтела, извиваясь.

— Илай, я хочу!

— Я переживаю за тебя, это опасно — ехать.

— Нам тут ехать несколько минут! — пыталась вырвать руки.

— Ты хочешь еще и до своего дома доехать, — чуть повысил голос.

— Да! Потому что мне нужна одежда! — кричала все агрессивнее и агрессивнее.

Илай перехватил меня за плечо. Я заколотила его по спине, извиваясь, как червяк в пальцах. Вышел из туалета в коридор и направился, кажется, в сторону кабинета директора.

— Илай! Я сильно обижусь! — от избытка чувств укусила за спину; он лишь вздрогнул и застонал.

Он шлепнул меня по заднице, заставив вскрикнуть.

— Хелен, в мини-ТЦ будет опасно.

— Ты будешь со мной, — бурчала, дрыгая ногами.

Илай внес в кабинет директора и захлопнул дверь ногой. Я тут же соскользнула с его плеча, встала на ноги и уперлась руками в бока.

— Ты не имеешь права меня запирать!

— Я имею право заботиться о твоей безопасности, — скрестил руки на груди и прислонился спиной к двери. — И пока ты не успокоишься, мы никуда не пойдем.

— Илай, послушай, — заставила говорить спокойнее. — Я понимаю, что ты боишься. Но я не могу вечно сидеть в этих стенах. Мне нужно хоть что-то делать. Иначе я сойду с ума.

Парень молчал, глядя на меня. Потом вздохнул и провел рукой по лицу.

— Я знаю, что ты сильная, Хелен. Но я только-только вернул тебя. Я не хочу снова потерять.

Подошла ближе и положила руки ему на грудь.

— О нет, милая, даже не пытайся смотреть такими глазами, — отвел взгляд.

Смотрела на профиль долго, не моргая. Вспомнила самые обидные моменты — и вот уже слезы начали скапливаться в глазах. Шмыгнула носом. У Илая дернулась бровь. Убрала руку с груди и стояла, шмыгая носом, начиная плакать, а затем уже реветь в голос.

Илай смотрел на меня с выражением абсолютного ужаса пополам с беспомощностью. Он всегда терялся, когда я плакала. Когда мы ссорились по-настоящему, стоило мне пустить слезу — и он становился мягче воска. Увидев, что он ничего не делает, зарыдала громче.

— Хелен, нет, нет, нет, только не это, — Илай мгновенно отлип от двери и шагнул ко мне. — Это нечестно!

А я уже ревела в голос, закрыв лицо руками, и плечи тряслись совершенно натурально. Ну, почти натурально.

— Ты меня не лю-ю-ю-юбишь! — всхлипнула. — Ты хочешь запереть меня тут, как принцессу в башне! А я не принцесса, я боевая единица!

Он уже обнимал, гладил по голове, явно не зная, что делать.

— Ну перестань, пожалуйста. Хелен. Котенок. Родная. Ну хочешь, я тебе далию найду? Где-нибудь в оранжерее? Уверен, у ботаников была оранжерея...

— Не переводи тему! — бурчала, слюнявя шею.

— Хорошо. Хорошо! Ты поедешь! Только будешь слушаться беспрекословно, понятно?!

— Нет, — буркнула.

— Хоть раз соври в такой момент, блять.

— Да...

Илай шумно выдохнул, уткнулся лбом в мою макушку и несколько секунд просто стоял так, прижимая меня к себе. Я чувствовала, как его сердце колотится — то ли от пережитого страха, то ли от злости на упрямство. Наверное, от всего сразу.

— Ты меня когда-нибудь в гроб загонишь, Прескотт, — пробормотал в волосы.

— Зато ты будешь самым красивым покойником, — хлюпнула носом.

— Это вообще не утешает.

— Но ты уже согласился. Слово не воробей.

— Я согласился на то, что ты поедешь. Не на то, что будешь геройствовать.

— Я буду как мышка.

— Ты? Мышка? — отстранился и скептически выгнул бровь. — Хелен, ты скорее медоед.

Шмыгнула носом и слабо улыбнулась.

— Это комплимент?

— Это факт.

Вытерла слезы об него.

— Но условия такие: ты всегда в поле моего зрения, ты не отходишь от меня дальше чем на два метра, и если я говорю «ложись» — ты падаешь на землю, даже если там лужа, грязь или труп зомби. Поняла?

— Поняла.

— И пописаешь перед выездом.

— Что?!

— Что слышала. Я не хочу потом искать туалет в захваченном зомби торговом центре, пока ты будешь жаловаться мне, что у тебя мочевой пузырь уже лопается.

Возмущенно уставилась на него, но Илай даже не моргнул.

— Ты серьезно?

— Абсолютно. Я помню нашу поездку в Диснейленд, Хелен. Я не хочу повторения.

— Там была очередь два часа. И я выпила литр колы. Это не моя вина!

— А в прошлом году на пляже? А в кино? А в торговом центре, где мы искали туалет сорок минут, потому что ты стеснялась спросить у охранника?

Открыла рот, чтобы возразить, но аргументов не нашлось. Пришлось надуться и замолчать.

— Вот и договорились, — Илай легонько шлепнул по бедру. — А теперь дуй в туалет.

Фыркнула и направилась к двери. Уже у самого выхода обернулась.

— Илай... Ты правда найдешь мне далию?

Парень посмотрел на меня — уставший, взъерошенный, с красными от недосыпа глазами — и вдруг улыбнулся так тепло, что у меня внутри перевернулось.

— Я найду тебе целую оранжерею далий, Хелен. Только дай мне повод.

***

Три машины катили по заброшенным улицам, и это зрелище не оставляло сомнений: жизни тут больше нет. Я сидела рядом с Илаем и смотрела в окно на мусор, на тела, которые уже не встанут, на дым, что почти рассеялся.

Лос-Анджелес превратился в мертвое серое пятно. Мне стало жутко, и я обхватила себя руками. Илай тут же положил руку мне на плечо и приобнял.

— Сегодня без ветра, — отозвался Реми с водительского сиденья. — Нам крупно повезло. Обмажемся кровью, как только припаркуемся.

Один из новеньких парней закурил, включив кондиционер. Видела, как слегка подрагивают руки.

Несколько зараженных бежали за нами, но нам было уже как-то плевать и не страшно. Зак давил их машиной, если они надоедали или их становилось слишком много.

Колеса затормозили около мини-ТЦ в один этаж. Реми протянул нам бутылку с кровью. Мы сразу принялись мазаться, почти привыкнув к запаху.

— Самое главное — не нарваться на разбойников, — заметил парень с переднего сиденья. — Люди страшнее мертвых.

— Верно, — пробормотал Илай, намазывая на себя кровь и сверля меня взглядом.

Понимала, к чему это, поэтому просто закивала: мол, я все понимаю. Вышли из машин. Питер подошел с палкой, пока Зак и еще несколько парней начинали зачищать тех, кто шел за нами, или тех, кто вылез из соседних укрытий на звук.

— Самое главное — аптека, — Питер потряс листком со списком всего необходимого, что написал Тоби.

— Нас пятнадцать рыл, — произнес Реми, доставая копья. — Разделимся: кто-то — на зачистку, кто-то — сразу в аптеку, остальные — по другим магазинам.

— Что в этом ТЦ вообще есть? — выгнул бровь Хавьер, убирая тело зомби с дороги. — Я тут никогда не был.

— Аптека, продуктовый мелкий, одежда, техника и еще строительная херня.

— Прям в самый раз, — кивнула я с улыбкой. Если тут есть одежда, можно и не ехать до дома за своей. Илай подошел ко мне и принялся лучше промазывать шею кровью.

— Да, но кто знает, что там осталось, — пожал плечами Питер. — Остается надеяться, что хоть что-то.

— А Бьянка готова? — пробурчал Илай, продолжая вымазывать.

— Я готова! — отозвалась девушка, выглядывая из-за машины и собирая волосы в шишку.

Когда все были готовы, парни открыли двери. Те чуть скрипнули, и звук эхом разнесся по всему молчащему магазину. Илай взял меня за руку, перекинув копье в другую. Несколько зомби вышли нам навстречу — Зак и остальные тут же зарубили их палками. Тела остались лежать на полу. Мы нашли аптеку, и туда сразу вошли Питер с двумя парнями. Я с Илаем направилась к отделу женской одежды, а остальные разбрелись по всему ТЦ.

Витрины были разбиты, и стекло хрустело под ногами. Вспомнив предостережение друга, внимательно смотрела под ноги. Илай вошел в магазин первым и, выждав несколько минут, сказал, что все чисто. Тогда наконец вошла следом.

— Будешь все забирать? — выгнул бровь, уже заметив, как загорелись глаза от счастья.

— Для всех девочек, — буркнула, подходя к вешалкам и начиная, не глядя на размеры, складывать одежду.

— Сейчас найду коробки, — Илай скрылся, видимо, на складе.

Слава всему святому, здесь были плечики, и я не испачкаю одежду своими руками. Илай поставил около меня три коробки, и я принялась все туда скидывать. Звук колесиков заставил вздрогнуть и обернуться. Я выдохнула, увидев, что это Реми.

— Я вам тележку прикатил, — подтолкнул к нам. — Складывайте все, что нашли и считаете нужным.

Илай кивнул и взял тележку. Парень ушел. Я поставила в нее первую набитую коробку.

— Вам тоже нужна будет одежда. Зайдем еще в мужской, хорошо? — подняла взгляд и улыбнулась.

Илай следил за движениями и, увидев улыбку, немного смягчился.

— Хорошо. Можешь не торопиться.

— И в детский зайдем.

— И в него.

Отвернулась к очередному стеллажу и ахнула. Там, на самой верхней полке, возвышалась целая гора упаковок с чулками и колготками — черные, телесные, в сеточку, с узорами. Я встала на цыпочки, но не дотянулась.

— Илай, достань, пожалуйста.

Он подошел, легко снял упаковку и протянул мне. Потом посмотрел на полку, затем на меня — и уголок его губ пополз вверх.

— Не смотри на меня так, — прошептала, прекрасно зная, что ему нравятся чулки.

— Я молчу.

— У тебя на лице все написано, Уитмор.

— Что? — невинно похлопал ресницами. — Я же сказал, что молчу. Это мысли вслух. Мысли не считаются.

— Считаются, если ты их озвучиваешь, — буркнула, чувствуя, как щеки заливает румянец.

— Тогда я буду думать громче, — ухмыльнулся и потянулся за следующей упаковкой. — О, смотри, еще и с кружевом. Прескотт, ты точно хочешь, чтобы я остался в живых? Потому что у меня может остановиться сердце.

Выхватила упаковку из рук и швырнула в коробку.

— Ладно-ладно, молчу. Молча собираю чулки. Молча представляю. Молча схожу с ума.

Фыркнула и отвернулась к следующему стеллажу, надеясь, что там не окажется ничего провокационного. Но удача была не на моей стороне — на полке красовались комплекты нижнего белья.

— О, нет, — прошептала.

— О, да, — раздалось за спиной.

Закончив с женским отделом, мы отправились в мужской. Илай быстро его проверил, и, взяв коробки, мы принялись скидывать все, что могло пригодиться. Илай выбирал более легкую одежду, а я — ту, что потеплее.

— Зачем нам столько шерстяных носков? — Илай скептически приподнял одну из упаковок, которую только что бросила в коробку.

— Затем, что ночью в актовом зале холодно, а у некоторых вечно ледяные ноги, — многозначительно посмотрела.

— У меня не ледяные.

— У тебя просто нет нервных окончаний, чтобы это почувствовать. А теперь представь: зима. Отопления нет. Генератор не вечен. Мы сидим, закутавшись во все, что нашли. И тут ты понимаешь, что у тебя есть шерстяные носки. Это будет лучший день в твоей жизни.

— Лучший день в моей жизни будет, когда я снова увижу тебя в нормальной одежде, а не в крови зомби, — бросил в коробку пару футболок. — Или без одежды. Без одежды — предпочтительнее.

Закатила глаза и швырнула в него упаковкой с трусами. Тот легко поймал и усмехнулся.

— Спасибо, как раз мой размер.

— Я даже не смотрела на размер.

— Значит, судьба.

Мы набили еще две коробки, загрузили тележку и направились к выходу из мужского отдела. Илай катил тележку, я шла рядом, на ходу поправляя растрепавшиеся волосы. Внезапно остановился.

— Слышишь?

Замерла. Где-то в глубине торгового центра, эхом разносясь по пустым коридорам, раздавался детский плач.

Плач был не как у осознанного ребенка, а у грудничка — надрывный, захлебывающийся, с теми самыми паузами, когда малыш набирает воздух, чтобы закричать снова.

Внутри все оборвалось.

— Это... младенец? — прошептала, хватая Илая за руку.

— Это могут быть и мародеры с записью, — мрачно ответил.

— Илай, это может быть ребенок!

— Хелен, — схватил за плечи и заставил посмотреть глаза. — Послушай меня. Я знаю, что ты хочешь помочь. Я тоже хочу. Но мы в торговом центре посреди зомби-апокалипсиса, и этот плач может быть ловушкой.

Слышала, но плач не прекращался — тоненький, беспомощный, разрывающий сердце. Где-то там, возможно, прямо сейчас умирал младенец. Или его родители уже были мертвы, а он лежал в переноске и кричал, пока голос не охрипнет.

— Илай, если там правда ребенок... я себе никогда не прощу. Ты себе никогда не простишь. Мы не сможем вернуться в универ и делать вид, что ничего не слышали.

Выругался сквозь зубы, провел ладонью по лицу, а потом резко выдохнул.

— Черт бы тебя побрал, Прескотт. У тебя дар находить самые неудобные аргументы.

— Это один из моих талантов.

— Ладно, — перехватил копье поудобнее. — Если я скажу «назад» — ты бежишь, не оглядываясь.

Оставили тележку с вещами и двинулись на звук. Плач становился громче — он доносился из дальнего крыла, где располагались технические помещения и комната охраны. Сжимала палку до хруста костяшек, сердце колотилось в горле, но продолжала идти.

У двери с табличкой «Служебное помещение» Илай остановился и прислушался. Плач доносился изнутри — теперь слышала еще и шуршание, и тихое бормотание. Женский голос.

— Тише, тише, маленький... Пожалуйста, тише... Они нас услышат...

Это была не запись.

Хотела начать говорить, но перебил тоненький голос:

— Мам, я хочу кушать...

Голос принадлежал мальчику лет пяти, не старше. А младенец все не переставал плакать.

— Потерпи, мой хороший, потерпи... — женский голос дрожал, срывался. — Сейчас, сейчас мама что-нибудь найдет...

Подняла руку и тихо постучала три раза. Плач младенца тут же стал приглушенным — видимо, ему закрыли рот ладонью.

— Извините, — сказала как можно ровнее, спокойнее и мягче. — Я не хочу вас пугать, но хочу помочь. Я тут со своими друзьями, мы выжившие, приехали пополнить припасы.

Из-за двери не донеслось ни звука. Я вздохнула.

— Ваши дети голодны. Я понимаю, что вы не хотите нам доверять, но кто им поможет, если не мы? — заговорил Илай, стараясь сделать голос как можно мягче — для такого момента и для совершенно незнакомых людей.

За дверью послышалось шуршание, затем тихий, дрожащий голос:

— Сколько вас?

— Двое, — ответил Илай. — Меня зовут Илай, ее — Хелена. Мы из университета, тут недалеко. У нас там база, еда, вода, медикаменты. Мы можем вас забрать.

Снова молчание. Младенец все еще хныкал, но уже тише — видимо, мать его укачивала. Затем раздался щелчок замка, и дверь приоткрылась на несколько сантиметров. В щели показалось измученное женское лицо — бледное, с темными кругами под глазами, но с цепким, оценивающим взглядом. Она была старше нас — лет тридцать, может, чуть больше.

— У вас есть еда? Сейчас?

Быстро порылась в карманах и вытащила протеиновый батончик, который всегда носила с собой на всякий случай. Протянула.

— Вот. Это немного, но...

Женщина схватила батончик, развернула и тут же передала кому-то в глубине комнаты. Послышался детский голосок: «Спасибо, мамочка!» — и звук жадного жевания.

— Проходите, — открыла дверь шире. — Только быстро.

Скользнули внутрь, и та тут же заперла дверь снова. В служебном помещении, заставленном коробками и старым оборудованием, были двое детей: худенький мальчик лет пяти, который торопливо ел батончик, и крошечный младенец на руках у женщины — совсем грудничок, завернутый в грязное одеяло.

— Как вы здесь оказались?

— Мы с мужем были в этом ТЦ, когда все началось. Он побежал за помощью и... не вернулся. Мы прячемся здесь уже... я сбилась со счета.

Илай достал рацию и нажал на кнопку.

— Реми, найдите в продуктовом детскую смесь. Много детской смеси.

— Это еще зачем? Вы там рожать собрались, что ли? — раздалось недовольное бормотание в ответ.

— Нашли троих выживших. У них младенец.

— Понял, — тон тут же сменился. — Я возьму кипяток из термоса у Зака и еды для остальных. Вы где?

— В служебном.

— Буду через пять минут.

Стояли и ждали, когда придет Реми. Он появился быстрее чем через пять минут. Три стука — и Илай открыл дверь. Реми вошел, внося пакет, а в руке у него была детская бутылочка со смесью. Он осмотрел всех и, увидев детей, поджал губы.

— Тут в пакете еда для вас и бутылочка, — он протянул смесь матери. — Еще я взял бутылку крови — нам пора обновить маскировку, на всякий случай. И надо их выводить.

Мать взяла бутылочку дрожащими руками, и на глазах выступили слезы. Она тут же приложила соску к губам младенца, и та начала жадно сосать, причмокивая.

— Спасибо, — прошептала женщина, не поднимая глаз. — Спасибо вам.

Мальчик, который до этого молча жевал батончик, вдруг подошел к Реми и дернул за штанину.

— Дяденька, а вы зомби? — спросил, разглядывая перепачканную кровью одежду.

Реми присел и впервые за долгое время улыбнулся.

— Нет, парень. Мы просто так пахнем, чтобы зомби нас не трогали.

— Как духи? — мальчик наморщил нос.

— Типа того. Только вонючие.

Мальчик хихикнул — тоненько, по-детски, и от этого звука защипало в глазах. Сколько же этот ребенок пережил за последние дни...

— Ладно, — Илай взял бутылку с кровью и начал обновлять слой на шее и руках. — Нам пора. Мы отвезем вас в университет,.

— Там тоже зомби? — Женщина прижала младенца к груди.

— Уже нет, — ответил Реми. — У нас там еда, вода, люди — почти сорок человек. И есть дети — девочка лет шести. Ему будет с кем играть.

Глаза женщины наполнились слезами снова, но на этот раз — облегчения. Кивнула, прижимая обоих детей.

— Мы готовы. Только... мы обмажемся этой кровью?

— Придется, — я вздохнула. — Запах не очень, но это работает.

Мальчик скривился, когда Реми аккуратно нанес кровь на его одежду и открытые участки кожи.

— Фу! Я теперь как вы — вонючий!

— Зато живой, — заметил Илай.

Когда все были готовы, мы вышли из служебного помещения. Реми и Илай шли впереди, я — рядом с выжившими, прикрывая их сбоку. Мы двигались медленно, стараясь не шуметь, и через несколько минут уже были у выхода из ТЦ. Я повернула голову к Илаю.

— Тележку с одеждой заберем, как только усадим их в машину.

Илай коротко кивнул, не сводя глаз с коридора перед нами.

— Реми, прикроешь их на выходе. Я и Хелен — за тележкой. Встречаемся у машин через три минуты. Если нас нет дольше пяти — уезжаете. Без геройства.

— Понял, — Реми перехватил копье.

Мы с Илаем развернулись и быстрым шагом направились обратно к женскому отделу, где оставили нагруженную тележку.

Тележка стояла на месте. Уже взялась за ручку, когда раздался шорох. Илай мгновенно вскинул копье. Но это был не зомби. Это был худой, грязный мужчина с безумными глазами и обрезом в руках. Он смотрел на нас, переводя взгляд с Илая на меня и обратно. Его палец лежал на спусковом крючке.

— Тележку оставьте. И валите отсюда, — прохрипел.

— Там только одежда, — спокойно сказал Илай. — Мы не хотим проблем.

— А я хочу. Одежда — это тепло. Тепло — это жизнь. Так что тележку оставьте, или я прострелю башку твоей подружке.

Замерла. Илай медленно, очень медленно опустил копье.

— Ладно. Забирай. Мы уходим.

Мужчина дернулся к тележке, и в этот момент заметила — из-за соседнего стеллажа выскользнула еще одна фигура. Женщина. Такая же грязная, худая, с куском арматуры в руке. Она заходила Илаю за спину.

— Сзади! — вскрикнула.

Илай резко отшатнулся, уходя от удара, — арматура просвистела в сантиметре от головы и с грохотом врезалась в стеллаж. Мужчина с обрезом дернулся и выстрелил. Грохот оглушил меня, пуля ушла в потолок — Илай успел ударить по руке.

Тело сработало быстрее мозга. Я схватила с полки первую попавшуюся вещь — тяжелую стеклянную банку с какими-то кремами — и со всей дури швырнула в женщину. Банка попала в плечо, та пошатнулась, а Илай уже выбил обрез из рук мужчины и впечатал лицом в стеллаж.

— Хелен, тележку! — рявкнул.

Схватила тележку за ручку и рванула к выходу из отдела. Илай, оттолкнув мужчину, подхватил с пола обрез и побежал за мной. Сзади раздался крик ярости, но нас уже не догнать. Вылетели из магазина. Я катила тележку, не разбирая дороги, сердце колотилось где-то в ушах. Илай догнал меня и на бегу схватил за руку. Выскочили через главный вход. Зак, стоявший на стреме, бросился помогать грузить коробки. Через минуту мы уже неслись по улицам обратно к университету.

Я сидела на заднем сиденье, прижимаясь к Илаю и пытаясь отдышаться.

— Ты в порядке? — обхватил мое лицо ладонями, вглядываясь в глаза.

— Да... да. Это были просто люди.

— Люди иногда хуже, — мрачно заметил Реми, не отрываясь от дороги.

Илай молча прижал меня к себе и поцеловал в висок.

— За нами погоня, — раздался в рации голос Питера. — Зак передает, что за нами три машины.

Обернулась. Бьянка уже высунулась из окна и кричала на всю улицу, призывая зараженных. Зомби хлынули на дорогу сплошной волной — десятки, если не сотни. Они выбегали из переулков, из разбитых витрин, из припаркованных машин, в которых прятались все эти дни. Улица позади нас моментально превратилась в живой ковер из дергающихся тел.

— ЖМИ! — заорал Илай в рацию.

Машины преследователей попытались объехать орду, но было поздно. Первая врезалась в группу зомби и, визжа шинами, ушла в занос, влетев в фонарный столб. Вторая затормозила, но ее тут же облепили твари, разбивая окна и врываясь внутрь. Третья попыталась развернуться, но ее подрезал джип Зака — тот самый, с помятой решеткой радиатора, на котором он давил зомби всю дорогу.

— Получите, уроды! — донесся из рации его торжествующий вопль.

Наша колонна неслась дальше, оставляя позади хаос из рычания, выстрелов и криков. Я смотрела в заднее стекло, пока улица не скрылась за поворотом.

— Все целы? — спросил Реми, не отрываясь от дороги.

— Да, — выдохнул Илай. — Бьянка?

— Жива! — донесся из рации ее запыхавшийся, но довольный голос. — Только голос сорвала. И в салоне теперь воняет зомби. Кому-то пробили голову прямо у моего окна.

Через десять минут мы были у ворот университета. Их открыли изнутри. Машины въехали во двор, ворота с лязгом закрылись за нами.