Ошибка

Собирались к актовому залу — нужно было начинать обустраивать место, где можно хотя бы спокойно спать. Он был самым лучшим выбором: дальше от всех. Но и самым опасным сейчас — большой, с множеством поворотов, и в том, что там есть зараженные, никто не сомневался.

— Надеюсь, все будет хорошо, — прошептал Кэш, заостряя палку.

— Хелен, давай ты не пойдешь, — Илай подошел сзади и наклонился ко мне.

Я подняла глаза. Мне было страшно — да. До жути не хотелось идти... но сидеть сложа руки я не могла. Не хотелось сбрасывать все на них. Хотелось тоже приложить руку к нашему выживанию.

— Я хочу... — голос дрогнул. — Просто получше обмажусь кровью.

— Тебя никто не заставляет, — он погладил меня по голове, перебирая пальцами волосы.

— Я сама...

Тоби вошел с пластиковыми стаканчиками, в которых была слита почти черная кровь.

— Я набрал тут с трупов. Кажется, хватит. Самое главное — соберите волосы и намажьте хорошо шею, предплечья, икры. И одежду.

— Я на месте, — раздался в динамиках голос Бьянки.

Я посмотрела на двух новеньких парней. Их мы не брали — они еще не отошли и сейчас будут только мешаться.

— Самое главное — не попадите в глаза, в рот, — приказывал Тоби, раздавая каждому по стаканчику.

Я понюхала кровь — и меня чуть не вырвало. Убрала стаканчик, поставила на стол, зажала рот рукой.

— Хелен, говорю же — не надо, — прошептал Илай. Я лишь отрицательно замотала головой.

— Зак... — Демьян склонился над урной, и его вырвало. — Как ты это терпел... — снова зашелся он в рвотных спазмах.

— Характер, — коротко бросил Зак, хотя сам выглядел не лучше: бледный, с трясущимися руками, но упрямо нанося кровь на предплечья.

Я задержала дыхание и окунула пальцы в стаканчик. Кровь была холодной, густой, с металлическим запахом, от которого желудок скручивало в узел. Но я заставила себя. Медленно, стараясь не думать о том, что делаю, провела ладонями по шее, по икрам, по предплечьям. Затем — по одежде.

— Хорошо. Теперь лицо, — скомандовал Тоби. — Только аккуратно. Как боевой раскрас.

Я нанесла несколько полос на скулы, на лоб. Кожа тут же заледенела от холода. Рядом Илай проделывал то же самое, не отрывая от меня взгляда. Каждый раз, когда я касалась лица, его желваки напрягались. Закончив, он подошел ко мне. Взял за подбородок, повернул мое лицо к свету.

— Ты пропустила висок, — прошептал Илай и большим пальцем нанес последний мазок. — Теперь готова.

Я посмотрела на него — перепачканного, с темными разводами на скулах, с решительным и в то же время тревожным взглядом. И почему-то именно сейчас, покрытая кровью мертвецов, я чувствовала себя с ним в большей безопасности, чем когда-либо.

— Капец тут пахнет! — воскликнула Ника, зажимая нос и заходя в физику.

За ней вошел один из футболистов, сморщившись.

— Не хочу это наносить...

— Надо! — девушка взяла стаканчик. — Аккуратно только.

Ника нанесла кровь на лицо и руки футболиста быстрыми, отработанными движениями — так, будто делала это уже сотню раз. Тот стоял, зажмурившись и сжав зубы.

— Все, готов. Терпи, — хлопнула она его по плечу.

— Легко тебе говорить, — буркнул он, но спорить не стал.

— Ладно, хватит болтать, — Питер встал в центре аудитории, обводя всех взглядом. — Идем в актовый зал. Помните: двигаемся медленно, не бежим, не кричим. Если встретим зараженных — не нападаем первыми, если они не атакуют. Дышим носом, не делаем резких движений. Мы для них — тени. Мертвые среди мертвых.

— Звучит как девиз нашего выпускного, — хмыкнул Демьян.

— Лучше уж такой девиз, чем никакого, — отозвался Кэш.

Я взяла Илая за руку — холодные пальцы, перепачканные черной кровью, переплелись.

— И старайтесь не потеть! — добавил Тоби, когда мы уже почти вышли из физики. — Вчера Зак вспотел, и именно поэтому тот парень стал его обнюхивать — пот смывает кровь. И не дергайтесь, ради бога. Это триггер.

Прошли коридоры, спустились на второй этаж и вошли в третий — самый мрачный, на мой взгляд, корпус. Он был выдержан в темных оттенках, здесь в основном учились старшие курсы. Двигались к актовому.

— Включу музыку в колонках актового, — раздался голос Бьянки из динамиков. — И, если будет возможность, настройте там камеру после зачистки.

Кэш поднял руку вверх — мол, окей.

Подошли к актовому залу. Двери открывались внутрь, и я надеялась, что они подперты всего лишь сиденьем, а не горой мебели. Иначе пришлось бы идти через улицу. Выходить наружу сейчас было безопасно, но... ветер мог высушить кровь, а мы не знали, что будет, если она засохнет слишком быстро.

Питер подошел  к дверям и постучал. Изнутри раздалось
неимоверное рычание. Внутри все похолодело.

— Их там больше, чем в спортзале, — прошептала Ника.

— Точно хотим туда пойти? — донесся голос парня с молотком.

— Другого варианта нет. Там могут быть выжившие в гримерках, — отсек все сомнения Реми. — Да и нам нужно очистить весь универ.

Питер попытался открыть дверь — та подалась, но с большим усилием.

— Придется бить, — он отошел. — И мы вспотеем.

— Тогда у нас будет минута, может, две, — быстро проговорил Демьян. — Как только дверь откроется, заходим внутрь, рассредотачиваемся и замираем. Не нападаем. Даем им обнюхать нас. Если теория верна — не тронут.

— А если не верна? — спросил футболист, все еще бледный после нанесения крови.

— Тогда бежим, — коротко ответил Зак. — И молимся, чтобы Бьянка успела завизжать.

Питер и Реми переглянулись, затем вдвоем навалились на дверь. Раз, другой, третий — с оглушительным треском сиденье, подпиравшее створки, отлетело в сторону, и двери распахнулись.

Изнутри пахнуло смрадом — сладковатым, тошнотворным, смешанным с запахом пыли и старого бархата. И сразу же — рычание. Десятки глоток. Они стояли по всему залу: на сцене, между рядами, у стен. Некоторые повернули головы в нашу сторону.

— Заходим, — скомандовал Питер, и мы шагнули внутрь. Медленно. Как тени.

Я шла, стараясь не смотреть в их мертвые глаза. Краем зрения видела, как ближайшая тварь — бывшая студентка в разорванном платье — приблизилась ко мне. Ее ноздри раздувались. Она втянула воздух. Я замерла, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Тварь постояла секунду, другую — и отвернулась.

Я подняла палку и со всей дури врезала ей по голове. Тварь дернулась и осела на пол. Я вытащила палку.

В зале на мгновение повисла тишина — все зараженные, что были поблизости, замерли, уставившись на упавшее тело. Я тоже замерла, сжимая окровавленную палку и молясь, чтобы они не связали смерть своей «сестры» с нами.

Одна из тварей — высокий парень в рваной футболке — подошел к трупу, принюхался, издал короткий гортанный звук. Затаили дыхание. Но уже через несколько секунд он потерял интерес и побрел обратно к сцене.

— Зачищаем.

Рассредоточились по залу. Медленно, стараясь не делать резких движений, подходили к зараженным по одному и наносили удары — точные, в голову. Это было жутко и одновременно давало странное, мрачное удовлетворение. Илай держался рядом со мной. Я видела, как он расправился с тремя тварями — быстро, безжалостно. Каждый раз, когда очередной зараженный падал, он находил меня взглядом. Через пятнадцать минут в актовом зале не осталось ни одной движущейся твари. Только трупы, кровь на полу и наше тяжелое дыхание. Я опустила палку и прислонилась к стене. Руки дрожали — то ли от усталости, то ли от пережитого напряжения.

— Гримерки, — напомнила Ника. — Надо проверить.

— Да в задницу эти гримерки! — выкрикнула я, не в силах больше сдерживаться. — Дайте отдохнуть!

В зале повисла тишина. Все обернулись ко мне — перепачканные кровью, уставшие до предела, но живые. Илай подошел и молча опустился рядом, прислонившись спиной к стене. Его плечо коснулось моего.

— Хелена права, — неожиданно поддержал Питер, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони и только размазывая кровь еще сильнее. — Мы только что зачистили целый зал, битком набитый тварями. Дайте всем пять минут. А то и десять.

Зак уже сидел на краю сцены, свесив ноги. Демьян лежал прямо на бархатном кресле, раскинув руки и глядя в потолок. Кэш проверял палку — та треснула от удара.

Парень завопил, когда ему в ногу впилась еще живая тварь. Это был тот, с молотком. Ника, не теряя ни секунды, убила ее одним ударом. Парень отшатнулся, рухнул на пол, схватившись за ногу. Он поднял на нас глаза — широко распахнутые, полные ужаса.

— Пожалуйста... — прошептал.

Тишина, наступившая после его слов, была тяжелее любой битвы. Я смотрела на него — того самого парня, что таскал с собой молоток, что прикрывал нам спины. А теперь он сидел на полу, зажимая рукой рану на ноге, и просил запереть его.

— Может, есть шанс? — голос Кэша дрогнул. — Вдруг не заразился? Вдруг пронесет?

Но мы все видели, как быстро распространяется зараза. Укус — это приговор.

— Я не хочу становиться одним из них, — парень говорил уже спокойнее, хотя губы тряслись. — Лучше заприте меня где-нибудь. А когда я обращусь... вы меня убьете.

— Нет, стойте... — я встала. — Давайте не будем его убивать... мы ведь взяли того парня... возьмем и его.

— Сделать подопытным для Тоби? — выгнул бровь Реми, проводя рукой по волосам и окрашивая их кровью еще сильнее.

— Подопытным... — голос парня задрожал.

— Нет-нет-нет... мы не это имели в виду... если сделают вакцину, то тебя спасут... чтобы не убивать, мы тебя запрем... — быстро проговорила Ника.

— Майлз, решай сам, — произнес Илай.

Парень обвел всех взглядом. Он уже начинал бледнеть, его тело слегка подергивало.

— Заприте... — быстро закивал он головой. — Да, пожалуйста...

— Трое, кто-нибудь, возьмите его и отведите в кафедру истории, — произнес Питер.

Ника быстро взобралась на сцену, забежала за кулисы и выскочила оттуда с узорчатыми мешками. Двое футболистов подошли к Майлзу.

— Наденьте на голову и на руки, чтобы не поцарапал.

Когда парню надели мешки на голову и завязали руки, он покорно склонил голову. Двое парней вместе с Никой вывели его из актового зала. Внутри у меня все рухнуло. Мы слишком зазнались... не доследили за одной-единственной тварью... наша вина... сука, это наша вина...

Вся группа, что уходила на вылазку, стояла и молчала. Внутри саднило и кровоточило.

Илай первым нарушил молчание. Он подошел к тому месту, где только что сидел Майлз, и со всей злости пнул труп твари, что укусила парня.

— Надо было проверить каждый угол, — процедил сквозь зубы. — Каждый. Гребаный. Угол.

— Мы проверили, — тихо сказал Кэш. — Она, наверное, лежала под креслами. Или за занавесом. Мы не могли увидеть все.

— Могли! — рявкнул Илай, но тут же осекся и провел ладонью по лицу, размазывая кровь еще сильнее. — Простите. Я не на вас злюсь. Я на себя.

Реми опустился на край сцены и уставился в пол.

— Мы слишком поверили в эту маскировку. Решили, что стали неуязвимыми. А мы не неуязвимы. Мы просто научились прятаться.

Питер молчал, сжимая и разжимая кулаки. Его лицо было серым от усталости, но в глазах горела упрямая, злая решимость.

— Мы не бросим его.

Зак хлопнул в ладоши, заставляя всех вздрогнуть.

— Ладно, хорош сопли разводить. У нас еще гримерки не проверены. И трупы надо вытащить, пока не завоняли. Работаем.

Я подошла к Илаю, приобняла его, погладила по спине между лопаток. Тот поднял руку и обвил талию.

— Я пойду проверю гримерки, — Реми развернулся и скрылся за кулисами.

— Нам нужно вытащить трупы, так что я позову остальных на помощь. И девочек — чтобы помогли убраться. Еще надо перенести сюда маты и все остальное, — произнес Кэш.

— Тут есть ковер! — крикнул Демьян из-за кулис. — Можем, если что, заменить!

— Отлично, тогда заменим грязный! — отозвался парень, который до этого ходил с огнетушителем.

— ТЫ КТО ТАКОЙ, НАХУЙ?! — раздался незнакомый голос из-за кулис, а следом — звуки борьбы.

Демьян бросил ковер и рванул за кулисы. Питер побежал следом. Илай обхватил меня и задвинул за спину.

— Эй, я могу за себя постоять.

— Дай мне хоть раз за это время побыть мужчиной, а, — вздохнул он, и я невольно улыбнулась.

— Стойте! — закричал Демьян, но его голос оборвал звук удара.

Илай выругался и, схватив меня за руку, рванул за кулисы. Пробежав немного, мы увидели, как Демьян встает, поднимая руки, как Питер пытается успокоить группу выживших. Реми лежал на полу, тяжело дыша, — его прижимали ботинком, а сверху наставили мачете. Я быстро пересчитала незнакомцев — их было около семи.

— Стойте! Стойте! — пытался вразумить их Питер. — Мы люди, не монстры!

— Какого хрена вы воняете?! — рявкал парень с мачете.

— Убери оружие! — закричала я.

— Закрой пасть, сука.

Я осеклась. Илай достал пистолет и наставил на парня. Все замерли.

— Оружие опусти и извинись, — произнес ледяным голосом.

Его друзья отступили. Они были напуганы — их можно было понять. Парень, что держал мачете, медленно убрал его и отступил на шаг.

— Извинись, — повторил Илай.

Тот сжал зубы и грубо выплюнул:

— Извини.

Илай убрал пистолет. Питер выдохнул, а Демьян помог Реми подняться.

— Сколько вас? — спросил Кэш, выглядывая из-за наших спин.

— Пятнадцать, — ответила девушка, выходя из гримерки и поправляя растрепанные волосы.

— Как вы спаслись? — поинтересовалась я, видя, что девушка настроена адекватно и можно сразу расставить все точки.

— Я и несколько ребят из театрального, когда всё это началось, сразу побежали сюда. Остальные — те, кто помогал ставить декорации, — прибежали позже, — ответила она, обхватив себя руками.

— Тут есть Хавьер?! — вдруг заорал Зак, подпрыгивая сзади.

— ЗАК?! — из гримёрки выглянул парень в спортивном бомбере.

— Ох, твою же мать! ЖИВОЙ! — Зак протиснулся вперёд.

***

Роза косилась на пятнадцать новеньких. В физике стало тесновато, но приходилось терпеть, пока мы не обустроим актовый зал. Зато теперь здесь было намного теплее!
Новенькие ели — мы отдали им то, что имели, чтобы они набрались сил после стольких дней голодовки.

Ника повисла на Хавьере, как обезьяна, и совсем не отходила от него. Парень, которого Илай заставил извиняться, вырубился на диване, едва успев поесть.

— Что дальше? — спросила Кэтрин — та самая девушка из театрального, которая, похоже, стала у них главной. Она сидела на коробке, скрестив ноги, и внимательно смотрела на нас. — Вы правда зачистили весь универ?

— Почти весь, — ответил Питер. — Осталось проверить несколько закрытых аудиторий и кабинетов на первом этаже. Но коридоры и основные помещения — наши.

— А что снаружи? — спросил Хавьер, не выпуская руку Ники из своей.

— Тишина, — мрачно ответил Демьян. — Ни вертолетов, ни сирен. Только дым над городом.

Кэтрин кивнула, будто ожидала именно такого ответа. Потом обвела взглядом нашу разношерстную компанию — перепачканных кровью, уставших, но живых.

— У нас есть предложение, — сказала она. — Мы, театральные, не очень сильны в бою. Но мы умеем другое — шить, строить декорации, организовывать пространство. Если вы дадите нам пару дней, мы превратим актовый зал в настоящую базу. С зонами для сна, для еды, для совещаний. У нас даже ткань есть — можем сделать перегородки.

— И занавес починим, — добавил кто-то из ее группы. — Чтобы свет не проходил через окна сцены.

Питер переглянулся с Реми.

— Это было бы отлично, — признал он. — У нас как раз не хватает рук для обустройства.

Повернула голову к Илаю — тот моргал, то и дело клюя носом.

— Илай, — прошептала, толкнув его локтем.

Он повернул голову ко мне и склонил на мое плечо. Руки обняли меня за талию. Я улыбнулась краешком губ.

— Пойдем ляжем.

Илай встал, хрустнув позвоночником. Я слезла со стула и пошла за ним в подсобку, где мы уложили матрас из информатики. Илай разделся до трусов. Приподняла бровь.

— Не хочу марать место, — пробормотал, садясь на матрас.

Разделась, оставшись в нижнем белье, и легла к стенке. Илай накрылся пледом, обхватил меня руками, просунув одну руку мне под голову вместо подушки. Уткнулся лбом в волосы. Я лежала, глядя в потолок и слушая дыхание парня. Какая же я все-таки была дура... Вместо того чтобы поговорить, когда он пытался достучаться до меня, я отталкивала его. И, наверное, если бы Илай не заставил меня слушать силой, мы бы сейчас не лежали так. Я бы продолжала делать вид, что ненавижу его.