Ошибка

Кэш ловил сигнал рации, но пока все было тщетно. Мы сидели в разных уголках физики, каждый думал о своем. Реми, Питер, Зак и Илай стояли у доски и что-то чертили мелом. Кэш в очередной раз покрутил ручку настройки и отложил рацию на столик

— Надо бы найти вторую рацию, — произнес парень. — Охранник где-то в универе — либо заражен, либо нет. Если найдем его — заберем рацию. Это поможет нам держать связь, если, допустим, кто-то в рубке, а кто-то в информатике.

— Это все к ним, — махнула головой Ника в сторону парней у доски. — Они у нас теперь разрабатывают планы.

Я сидела рядом с Розой. Та молча листала учебник по физике — просто так, от нечего делать. Смотрела на нее и думала об отце. Он должен был уже прислать отряд. Возможно, их не пустили. Или провалились.

Бьянка вместе с рыжей девушкой тихо пересчитывала припасы — сколько еды, сколько воды, на сколько дней хватит, если экономить. Цифры выходили неутешительные.

— А у нас получится доползти по вентиляции до какой-
нибудь кафедры? — подняла голову Бьянка. — Там кулеры стоят, да и еда наверняка есть. Нам бы не помешало.

— Все плохо? — спросил Демьян, откладывая листок с ручкой.

Бьянка слегка повела плечом и сморщила нос.

— Не то чтобы хорошо.

— Еды не хватит, а воды достаточно, — пояснила рыжая.
Питер, услышав это, оторвался от доски и подошел к нам.

— Насколько все плохо? — спросил, скрещивая руки на груди.

— Если нас останется столько же, сколько сейчас, — двадцать три человека, — то еды хватит дня на два, может, на три, если совсем ужиматься, — ответила Бьянка, заглядывая в свои записи. — А если доберемся до кафедры или столовой и найдем там хоть что-то — растянем еще на несколько дней.

— Значит, вылазка за едой — теперь приоритет, — твердо сказал Зак. — Вентиляция — вариант. Но нужно знать, в какую кафедру лезть.

— Ближе всего к нам — кафедра биологии, — подал голос Тоби. — Она на втором этаже, прямо под нами. Если карта вентиляции не врет, туда можно добраться за пятнадцать минут. И там точно есть холодильник с реактивами, которые могут нам пригодиться. И, возможно, чей-то обед.

— А если там зараженные? — выгнула бровь Роза, поднимая голову от учебника.

— Значит, зачистим, — пожал плечами Зак. — У нас теперь целая футбольная команда и чемпионка по софтболу. Справимся.

— Работаем так же, как и с рубкой? — Илай взял палку.

— Ну да. Одна группа отвлекает. Бьянка и Кэш — в рубку, включают музыку. Остальные спокойно добираются до биологии, — ответил Питер.

— Полезли, Прескотт, — позвал Илай.

— Кто сказал, что я с тобой пойду? — я выгнула бровь. — Лучше Нику возьми. Она как маяк.

— Ладно, — вздохнула Ника, поднимаясь, и залезла на стол.

Илай посмотрел на меня, сузив глаза. Но ничего не сказал — просто залез следом и помог Нике забраться в вентиляцию. Смотрела, как он исчезает в темном проеме, и внутри неприятно кольнуло. Сама ведь отказалась. Сама предложила Нику. Какого черта теперь меня это злит?

— Ревнуешь? — тихо спросила Роза.

— Заткнись, — буркнула я.

Но взгляд все равно то и дело возвращался к вентиляционной решетке, за которой только что скрылись Илай и Ника. Зак хмыкнул, но комментировать не стал. Остальные рассредоточились по аудитории.

Когда за дверью раздался характерный топот — твари неслись мимо нашей аудитории в другой корпус, — Кэш и Бьянка выждали несколько секунд и вышли. С ними на всякий случай отправился Реми — прикрыть. Музыка загремела на третьем этаже, чтобы расчистить нам проход на второй.

— Идут только парни, — сказал Питер.

Все кивнули, и мужская часть группы покинула аудиторию, оставив нас одних. Даже Тоби пошел. Посмотрела на Розу. Та сделала глоток воды и, поймав мой взгляд, улыбнулась.

— Как ты провела время в информатике? — прошептала я, поправляя ее волосы.

Роза прижалась к моей руке и прикрыла глаза.

— Ну, мы с Демьяном разговаривали, чтобы не сойти с ума. По большей части просто спали. Он просматривал камеры, а я видела, как вы там бегаете... — шептала. — Я рада, что с тобой все хорошо, Хелен.

Улыбнулась ей.

— Я так хочу домой... — ее голос дрогнул.

Обняла подругу.

— Да, думаю, как-нибудь съездим, — прошептала, понимая, что не могу обещать. — Тут ехать-то... минут десять.

— Десять... раньше мне казалось, это так мало, а сейчас — словно целая вечность.

— Роз...

— М?

Я не знала, как спросить о том, что сказала ей мама. Хотя примерно понимала, что могли сказать...

— Что тебе говорила мама? — хрипло пролепетала я.

Роза немного помолчала, вздохнула, взяла меня за руку и, водя пальцем по моим ногтям, прошептала:

— Сказала, что не сможет забрать меня. Что их не выпускают за пределы центральной улицы, пытаются отсечь от внешней угрозы... Не знаю, что сейчас с ней. Надеюсь, что выжила. — Она задрожала.

— Прости, пожалуйста...

— Ничего... — покачала она головой. — Все более-менее в порядке.

Значит, центр города решили отгородить от того ужаса, что творился вокруг. Сомнений больше не оставалось: все началось с нашей школы. Ближайшая больница находилась в километре отсюда. Туда могли отправить Эмму, а там уже начался хаос, и зараза, словно чума, поползла по городу. Рыжая девушка так и сидела, подсчитывая еду. Вспомнила, как она тогда упала в обморок.

— У тебя голова не болит? — спросила, хоть и понимала, что уже поздно интересоваться, но мало ли.

Та подняла голову и покачала ею с улыбкой.

— Нет, все нормально, — и снова уткнулась в тетрадь.

Три удара в дверь.

— Открывайте скорее!

Вскочила и распахнула дверь. Парни вносили то, что нашли: от воды до... диванчика. Еп вашу мать.

— Вы что, серьезно? — уставилась на них, не веря своим глазам.

— А что? — Зак, пыхтя, протискивал диванчик в дверной проем. — Там целая комната отдыха была при кафедре. И, между прочим, спать на этом в разы удобнее, чем на партах.

— Вы рисковали жизнью ради дивана? — всплеснула руками Роза.

— Не только, — Питер поставил на пол коробку, доверху набитую упаковками лапши быстрого приготовления, чайными пакетиками, банками с кофе и несколькими пачками печенья.

— Зато у них там был мини-холодильник с бутербродами, — добавил Тоби, выкладывая на стол запечатанные сэндвичи. — Правда, срок годности... ну, будем надеяться, что наш желудок крепче, чем написано на упаковке.

— Это еще не все, — сказал Демьян. — Мы во второй заход. Парни ждут нас там.

Они испарились за дверью, прикрыв ее за собой. Я закрыла на щеколду. Бьянка завизжала в колонках. Я вздрогнула. За дверью послышался бег, а затем — удары.

— ОТКРОЙ! — заорал Илай.

Распахнула дверь. Илай и Ника влетели внутрь, но не одни — с ними была девочка лет шести. Заперла дверь и уставилась на них в полном шоке.

— Вы что, совсем охренели?! — выдохнула, переводя взгляд с Илая на Нику и обратно. — Где вы ее взяли?!

Девочка стояла, вцепившись в руку Ники, и смотрела на нас огромными, испуганными глазами. Светлые волосы спутались, на щеке — грязный развод, но в остальном она выглядела невредимой. Ни царапин, ни укусов.

— Когда решили проползти дальше, заметили ее над аудиторией английского, — ответил Илай, тяжело дыша. — Она сидела, огороженная шкафами и партами. Около колонок было несколько зараженных.

Девочка молчала, только крепче вцепилась в руку Ники и переводила взгляд с одного незнакомого лица на другое. Ее нижняя губа дрожала, но она не плакала — видимо, все слезы уже закончились.

— Как тебя зовут? — я присела перед ней на корточки, стараясь говорить как можно мягче.

Девочка несколько секунд смотрела на меня, потом едва слышно прошептала:

— Лилу.

— Лилу, — повторила я и улыбнулась, хотя внутри все сжималось от мысли, через что ей пришлось пройти. — Ты одна была в той аудитории? Где твои родители?

Она покачала головой.

— Папа сказал сидеть тихо. Он пошел за помощью.

Роза уже подошла ближе, присела рядом со мной и протянула девочке печенье.

— Держи, ты, наверное, голодная.

Лилу неуверенно взяла печенье, но есть не стала — просто сжала его в маленьком кулачке.

Я отошла, тяжело дыша, и опустилась на стул. Смотрела на Илая, на Нику, на Лилу. Я не против ребенка, но это означало еще больше груза на наши плечи. Мы и сами-то себя толком защитить не могли, а тут еще и мини-бремя, как бы ни хотелось это признавать.

— Лилу... — позвала рыжая. — Божечки...

Девочка увидела и, кажется, заметила родное лицо. Она отцепилась от Ники и, разрыдавшись, побежала к рыжей. Роза выгнула бровь. Рыжая обняла девочку, и комната наполнилась детским плачем.

— Ее отец был нашим куратором, — прошептала рыжая.

***

Ночь опустилась на кабинет, заставляя всех к чертовой матери замолчать и вести себя тихо, как мышки. Два диванчика поставили в углу, расчистив место, разложили их, чтобы хоть как-то удобнее было спать. Из подсобки вынесли еще один, и в итоге получилось три спальных места.

Лилу и остальные спали, когда я, Илай и еще один парень заступили на ночное дежурство. Я стояла в другой комнате и курила, глядя на ночной пустой двор.

Я услышала шаги за спиной и сжала зубы. Пес идет... Почувствовала тепло за спиной, напряглась, стиснув сигарету. Моих оставалось все меньше и меньше, но успокаивало то, что в кафедре биологии нашли блок сигарет новенького преподавателя.

Руки парня легли на подоконник по обе стороны от меня. Я задержала дыхание, чувствуя, как колотится сердце в ушах.

— Чего тебе? — прошептала, делая затяжку и стараясь выглядеть как можно спокойнее. Ничего не получилось.

— Я хотел, чтобы ты со мной ползла по вентиляции, — прошептал он около уха.

Я фыркнула, выпустив дым в окно.

— А еще что ты хочешь, а? — выгнула бровь, повернув к нему голову, и тут же осеклась, потому что он был так близко...

Я уставилась в его темные глаза, но взгляд скользил по лицу, запоминая и без того родные мне черты.

— Почему ты не полезла со мной? — Илай смотрел мне прямо в глаза.

— Потому что Ника была логичнее, — отвернулась.

— Логичнее? — тихо усмехнулся, и его дыхание коснулось щеки. — Ника — чемпионка по софтболу. Она и без меня прекрасно справилась бы. А вот ты...

— Что — я? — снова повернулась к нему, вздергивая подбородок.

— А ты, Хелен, просто струсила.

Замерла. Сигарета догорала в пальцах, но я даже не замечала этого. Струсила? Я? Да как он смеет?!

— Ничего я не струсила, — прошипела, чувствуя, как к щекам приливает жар.

— Струсила, — повторил, но без насмешки. Скорее, с какой-то странной, почти нежной настойчивостью. — Ты испугалась не тварей. Ты испугалась меня.

Открыла рот, чтобы возразить, но слова застряли в горле. Потому что он был прав. Не в том смысле, что я боялась его — я боялась того, что чувствовала рядом с ним. Того, что происходило внутри меня каждый раз, когда он оказывался слишком близко.

Илай медленно поднял руку и заправил прядь волос за ухо. Вздрогнула от этого прикосновения — легкого, почти невесомого, но обжигающего, как пламя.

— Я не делал того, о чем ты думаешь, Хелен, — прошептал. — Я не трахался ни с кем. Я был пьян, зол и обижен на тебя. И эта девушка... она просто оказалась рядом. Но ничего не было. Клянусь.

Пыталась понять — врет или нет. Но в его глазах не было ни тени лукавства.

— Это не отменяет того факта, что ты был голым, — прошептала, пытаясь сдержать дрожь в голосе.

— То есть я простил тебя за то, что было, а ты не можешь простить меня за попытку? — выгнул бровь.

Я сжала зубы, и в груди стало больно.

— Я не хотел напоминать.

— Ты не простил, — прошептала.

— Я простил. Но это был просто пример, — объяснил, глядя прямо в глаза.

Медленно покачала головой.

— Блять, ты идиотка?! — вдруг схватил меня за голову обеими руками. Я замерла. — Я простил тебя. Это была не попытка указать на твою ошибку, а чистый пример. Дурацкий до ужаса. Но, Хелен... боже, если ты приехала просить у меня прощения — то я прошу у тебя прощения за то, что пытался забыться в другой...

— Так...

— Нет, заткнись, — зажал рот ладонью. — Я три месяца пытался достучаться до тебя. Ты динамила меня. Меня не пускали к твоему дому. Роза игнорировала. Я потерялся, — понизил голос до шепота. — Ты бросила меня, Хелен.

Чувствовала ком в горле, который заставлял меня задыхаться. Глаза наполнились влагой, в носу защипало.

— Если бы я знал, что ты приедешь мириться... я бы ни на какую вечеринку в честь первокурсников не пошел. Я бы остался сидеть дома, на улице — куда угодно бы ты приехала, я бы стоял там и ждал.

Какая же я гребаная дура... Взяла и сама все в третий раз испортила. Как он только выносит меня?

— Ты л... — не решалась спросить и вовсе не могла договорить. Слеза скатилась по щеке.

— Люблю, — продолжал смотреть в глаза. Вытер слезу большим пальцем. — Если меня разбудят посреди ночи и спросят, о чем я думаю в первую секунду после пробуждения, — мой ответ будет: я люблю Хелену.

Всхлипнула и наконец тихо заплакала. Сама потянулась к нему, обняла. Знакомые, крепкие руки тут же обхватили меня за плечи. Одна ладонь легла на голову, вторая обвилась вокруг талии и принялась медленно, успокаивающе поглаживать спину. Уткнулась ему в шею, чувствуя запах пота и парфюма. Слезы лились ручьем, выталкивая из меня все дни страданий, которые я устроила себе сама. Все дни, что я пережила здесь без единой слезинки.

Илай склонил голову, нос уткнулся в висок. Губы мягко коснулись кожи. Я услышала, как зачастило его сердце.

— Я хочу далии, — прошептала.

— Белые с розовым, в коричневой упаковке, с бархатным бантом и прозрачным целлофаном.

— А бантик какого цвета? — сузила глаза и подняла лицо.

Илай притворно задумался.

— Наверное, голубой...

— Илай!

— Охра. Или бордовый, — произнес с улыбкой.

Облизнула губы, представив эти цветы. Внутри разлилось тепло. Улыбнулась и прижалась к нему крепче.

— Обязательно подаришь их, когда все закончится, — приказала.

— Можешь даже не приказывать.

И правда, чего это я... Раньше я, даже не прося, получала от него букеты. Каждые три-четыре дня — свежие цветы.

***

— Ой... — Роза толкнула меня бедром, когда я стояла рядом с Илаем. — А вы что... сошлись? Ну, знаешь, Илай, я всегда была за тебя...

— Дура, не гони, — прыснула.

Роза ахнула.

— Я всегда ей говорила: Илай хороший, зря ты так.

— Конечно-конечно, — покачала я головой, сузив глаза. — А кто мне говорил: «О боже, Хелена, он мудак! Как он так мог!»

— Это уже другой разговор! — возмущенно взмахнула рукой и побежала к Демьяну.

Я повернулась к Илаю, который стоял, облокотившись на стол, и разговаривал с Реми. Подняла руку и незаметно коснулась его пальцев. Илай тут же расправил ладонь, взял мою руку и положил на стол, продолжая разговаривать и рассеянно перебирать мои пальцы. Реми заметил это, метнул на меня короткий взгляд, улыбнулся и как ни в чем не бывало вернулся к разговору.

Я смотрела на то, как все заняты работой. Еще несколько дней назад каждый из них думал, что останется богатым, что деньги решают все. А сейчас они работали — просто чтобы прокормиться и выжить.

Мы превратились в первобытную общину. Охотники, собиратели, стражи. Зак и его футболисты таскали мебель. Кэш и Бьянка налаживали систему. Тоби колдовал над реактивами. Рыжая девушка, которую все теперь звали просто Рыжей, учила Лилу складывать оригами из старых тетрадных листов. Девочка почти не разговаривала, но иногда, когда очередная бумажная птичка расправляла крылья, на губах мелькала тень улыбки.

Роза и Демьян сидели рядом и о чем-то тихо переговаривались. Я заметила, как ладонь лежит поверх его руки, и улыбнулась про себя. Хоть что-то хорошее посреди этого ада.

Илай все еще держал мою руку, даже когда разговор с Реми закончился и они разошлись. Я не отнимала ее. Привыкала заново — к теплу, к запаху, к этому странному, пугающему и одновременно окрыляющему чувству.

— Нам пора убивать зомби поодиночке и искать остальных выживших по всему универу. Есть план, как убивать? — спросил Питер, стоя у доски.

Все задумались. Возможно, был шанс заманить тварей куда-то, где мы сделаем ограждение и начнем бить их палками сверху.

— Можно, чтобы кто-то убивал из вентиляции, — предложила Ника.

— Или сделать ловушку и запереть их в куполе, — добавила я.

На нас с Никой посмотрели по очереди.

— Две идеи прекрасные, но позвольте узнать: как мы запрем их в куполе? — нахмурился Питер.

— Запасные лестницы. Возьмем самую северную — она узкая. Звуком музыки спустим тварей вниз, а потом включим колонки чисто на северной стороне. Накидаем сверху волейбольную сетку из спортзала — она крепкая, выдержит. И начнем бить по головам.

— А если они пойдут через главную лестницу? — прищурился Демьян.

Я задумалась на мгновение, но Роза опередила меня:

— С учетом того, что мы знаем, им главное — заразить. Один человек спустится вниз, закричит и побежит наверх по северной лестнице, а следом — сетка.

— Если какая-то тварь забредет через главную лестницу, мы натянем там пожарный рукав — он послужит ремнем. Можем еще накидать парт на всякий случай и добивать их уже там, — закончила Бьянка.

— Ну что, у тебя еще есть мысли насчет девушек во время апокалипсиса? — съязвила Ника, глядя на того парня, что тогда сказал ей про хрупкость.

— Нет... — быстро покачал он головой.

— План прекрасный, — кивнул Реми. — Осталось только попасть в спортзал, чтобы забрать сетку.

— Отправим пятерых парней до зала. Кэш и Бьянка — в рубку, включат музыку в южном корпусе.