Чужая невеста

Я проснулась оттого, что кто-то тихо постучал в дверь. Свет за окном был ещё серым, ранним — солнце только начинало подниматься над горами, и комната наполнялась бледным золотым сиянием. Я несколько секунд лежала неподвижно, вглядываясь в потолок, пытаясь понять, где я. Высокая лепнина, люстра из хрусталя, тяжёлые шторы. Потом всё вернулось.

Я села на кровати и обвела комнату взглядом. Всё было на своих местах. За ночь никто не пришёл. Я была одна. Я выдохнула, и страх понемногу отпустил моё сердце.

В дверь постучали. Три раза, тихо и аккуратно.

— Госпожа, — раздался голос Марет. — Вам принесли завтрак. Можно войти?

— Да, — сказала я, и голос мой прозвучал хрипло.

Марет вошла с подносом в руках. Она была одета в аккуратное тёмное платье и белый передник. Её лицо было приветливым, и в глазах светилась мягкость. Она поставила поднос на столик у окна и поправила салфетку. На подносе были свежий хлеб, сыр, мёд, масло и горячий чай в серебряном чайнике.

— Доброе утро, госпожа, — сказала Марет, распрямляясь. — Как вы спали?

— Хорошо, — ответила я, хотя это не было правдой. Я почти не спала, ворочалась и вздрагивала от каждого шороха. Но я не хотела жаловаться. Жалобы были роскошью, которую я не могла себе позволить.

— Садитесь, госпожа, — сказала Марет, указывая на стул. — Позавтракайте. Хозяин уехал рано утром, его не будет до вечера. У него дела в городе. Аскер уехал с ним.

Я подошла к столу и села. Хлеб был тёплым и мягким, с хрустящей корочкой. Мёд был густым и янтарным. Я намазала хлеб маслом и мёдом и откусила. Вкус был нежным, сладким. Я почти забыла, что такое настоящая еда. В доме Темировых я ела то, что оставалось после хозяев — объедки, чёрствый хлеб, холодный суп. Я никогда не сидела за одним столом с семьёй. Я стояла в углу и ждала, пока разрешат поесть.

Но я не стала говорить об этом Марет. Я просто ела молча, стараясь не думать о том, что было раньше.

Марет стояла у двери, ожидая, пока я закончу. Я чувствовала на себе её взгляд, но в нём не было осуждения, только спокойная забота.

— Марет, — спросила я, отпивая горячий чай. — Ульяна... она придёт сегодня?

Марет кивнула.

— Да, госпожа. Она будет ждать вас в гостиной, когда вы будете готовы. Она хочет представиться вам, это просто формальность. Ульяна управляет домом и прислугой. Она должна знать, что вы от неё ожидаете.

— Я не знаю, что ожидать, — призналась я. — Я никогда ничем не управляла.

Марет мягко улыбнулась.

— Вы и не должны, госпожа. Просто скажите ей, что вы будете жить здесь, и пусть она делает свою работу. Она знает, что делать. А если вам что-то понадобится — скажете мне, я передам.

Я кивнула. Мне было легче оттого, что Марет была рядом. Она казалась доброй.

Я доела завтрак и отошла к шкафу, чтобы выбрать платье. Внутри висело несколько нарядов — дорогих, шёлковых, расшитых золотом. Они были красивыми, но не моими. Я сняла с плечиков тёмно-зелёное платье с длинным рукавом и простым кроем. Оно было скромным, не слишком ярким. Я надела его и затянула пояс. Платье было чуть великовато, но я завязала пояс потуже и поправила воротник.

Волосы я снова собрала в тугой пучок. Я привыкла к этому — так они не лезли в лицо. Я смотрела на себя в зеркало и видела ту же Айну. Только платье было другим.

— Готова, госпожа? — спросила Марет.

Я кивнула, и мы вышли из комнаты.

Гостиная была небольшой, но уютной. Мягкие кресла, обитые тканью цвета слоновой кости, стояли вокруг низкого столика. На столике стоял чайный сервиз, и в воздухе пахло сушёными травами. Камин был пуст, но в комнате было тепло — солнце уже прогрело комнату через высокие окна.

Ульяна ждала меня, стоя у окна. Она была средних лет, лет сорока пяти, с сединой в тёмных волосах, уложенных в аккуратный узел. На ней было строгое тёмное платье без украшений, и выглядела она опрятно и деловито. Её спина была прямой, плечи расправлены. Она смотрела на меня спокойным, оценивающим взглядом, но в нём не было злости. Только профессионализм.

Когда я вошла, она повернулась ко мне и слегка склонила голову. Не поклон, скорее жест уважения.

— Доброе утро, госпожа, — сказала она. Её голос был низким и ровным, без лишних эмоций. — Меня зовут Ульяна. Я управляю домом и прислугой. Я хотела представиться вам и узнать, какие у вас будут пожелания по ведению хозяйства.

Я остановилась на пороге и не знала, что сказать. Я смотрела на неё и чувствовала себя неловко. Она была старше меня, опытнее, увереннее.

— Я... — начала я и запнулась. Слова застревали в горле. — Я не знаю, что говорить. Я никогда ничем не управляла.

Ульяна смотрела на меня без улыбки, но в её глазах не было осуждения. Она молчала, давая мне время собраться.

— Я просто хочу, чтобы меня не трогали, — сказала я наконец. — Я хочу быть одна.

Ульяна слегка приподняла бровь. Она молчала секунду, разглядывая меня, а потом сказала:

— Как скажете, госпожа. Если вы захотите изменить своё решение, скажите мне, и я всё сделаю. Ваша комната всегда будет готова. Если вы захотите есть — еда будет подана. Если захотите прогуляться — вы можете ходить по саду и по дому, кроме тех комнат, которые хозяин запретил. Если вам понадобится что-то ещё — скажите Марет, она передаст мне.

— Спасибо, — сказала я тихо.

Ульяна кивнула.

— Я не буду вас беспокоить, госпожа. Если вы захотите меня видеть — пришлите за мной. Если нет — я буду заниматься своими делами.

Она развернулась и вышла из гостиной, бесшумно ступая по ковру. Дверь закрылась за ней, и я осталась одна.

Я стояла посреди комнаты, и в голове у меня шумело. Ульяна говорила со мной как с госпожой. Она обращалась ко мне уважительно, без грубости. В доме Аслановых я чувствовала себя странно — напуганной, но не униженной. Здесь было по-другому.

Я вышла из гостиной и пошла в сад. Утро было свежим, и я снова села на ту же скамью у фонтана, где вчера сидела с Хиной. Я смотрела на горы, и мне казалось, что мир затихает. Вода в фонтане журчала, и звук был успокаивающим.

Я сидела и думала о том, что произошло за последние два дня. Два дня назад я была никем в доме Темировых. Теперь я была...госпожой? В огромном доме. Но я боялась, что всё это иллюзия. Что Шамиль в любой момент может вспомнить, что я не его невеста, и вышвырнуть меня, или убить, или отдать на растерзание своей охране.

Я не знала, что будет. Я не знала, выживу ли. Но сейчас, сидя в саду и вдыхая запах цветов, я чувствовала себя почти спокойной.

— Госпожа! — раздался голос. Я подняла голову и увидела Хину. Она шла по дорожке с лейкой в руках, и её лицо светилось улыбкой. — Хорошо, что вы здесь. Я хотела вас попросить — вы не против, если я буду поливать цветы рядом с вами? Мне всегда спокойнее, когда рядом кто-то есть.

— Конечно, — сказала я, и мне стало легче от её присутствия. — Садись. Или поливай, если надо. Я не помешаю.

Хина присела на корточки рядом с кустом роз и начала осторожно поливать землю у корней.

— Как вы спали? — спросила она, не поднимая головы.

— Не очень, — призналась я. — Всё время казалось, что кто-то войдёт.

Хина хмыкнула.

— Хозяин никогда не приходит по ночам, — сказала она. — Он вообще редко бывает в этом крыле дома. У него свои комнаты на другом конце здания. Если он не зовёт, он не приходит.

— Правда? — я почувствовала, как внутри что-то отпускает. Значит, я в безопасности ночью.

— Правда, — Хина посмотрела на меня. — Хозяин не из тех, кто навязывается. Он строгий, да. Иногда страшный. Но он не зверь, госпожа. Он не причинит вам вреда, если вы его не разозлите.

Я молчала, переваривая её слова. Она говорила о Шамиле с уважением, но без страха. Может быть, он действительно не такой, как я думала? Может быть, Тамерлан наговорил обо всём этом?

Но я боялась. Я боялась его по-прежнему.

— Хина, — спросила я. — Ты давно здесь работаешь?

— Три года, — ответила она. — Меня взяли после того, как умер мой отец. Мать не могла прокормить всех нас, и я пошла служить в этот дом. Ульяна научила меня всему. Она строгая, но справедливая. Если работать хорошо, она не ругает. А если плохо — тогда лучше не попадаться ей на глаза.

Я кивнула.

— А Марет? — спросила я. — Она давно здесь?

— Марет всю жизнь здесь, — сказала Хина. — Она работала ещё при матери хозяина. Той уже нет, она умерла, когда хозяин был мальчиком. Марет растила его. Она как мать ему, хотя и не родная. Поэтому её все уважают.

Я слушала и пыталась представить Шамиля маленьким мальчиком, которого растила добрая Марет. Это казалось странным — он был таким холодным и жестоким.

— А его отец? — спросила я.

Хина покачала головой.

— Отец умер, когда хозяин вырос и стал управлять кланом. Я не знаю подробностей. Никто не говорит об этом. Только говорят, что хозяин стал главой очень молодым. Ему было двадцать два.

Я смотрела на горы и думала о том, что у Шамиля тоже была тяжёлая жизнь. Он потерял родителей, стал главой клана в молодости. Может быть, поэтому он такой холодный. Может быть, он просто привык защищаться.

Но я не знала, верить ли этому.

— Госпожа, — сказала Хина, поднимаясь с корточек. — Идите в дом, скоро обед. Марет будет ждать вас в столовой.

— Спасибо, Хина, — сказала я. — Спасибо, что была рядом.

— Всегда пожалуйста, госпожа, — улыбнулась она. — Если вам будет скучно, вы всегда можете выйти в сад. Я здесь почти каждый день.

Я встала и пошла к дому. Обед был тихим и спокойным. Марет подала мне суп, потом мясо с овощами. Я ела одна, в тишине, прислушиваясь к шагам за стеной.

После обеда я поднялась к себе в комнату. Я открыла окно и села на подоконник. Ветер шевелил мои волосы, и я смотрела на горы, которые темнели на закате.

Я думала о Шамиле. Он должен был вернуться вечером. Я боялась его возвращения. Но я знала, что не могу убежать. Мне некуда было бежать.

Я сидела на подоконнике и смотрела, как солнце медленно садится за горы. И когда я услышала шум машин у ворот, моё сердце сжалось.

Он вернулся.

Я соскользнула с подоконника и села на кровать. Я сидела и ждала. Я не знала, придёт ли он ко мне. Я не знала, что будет.

Но он не пришёл. Час прошёл, потом второй. Было тихо.

Я легла в кровать, прижалась к стене и закрыла глаза. Я слушала тишину и боялась заснуть.

Но я заснула. И когда я проснулась утром, я поняла, что Шамиль так и не пришёл.

Я выжила ещё один день.