Сладкий финал

После дегустации прошло три дня. Три дня Тэ-Хон не мог нормально спать, есть и работать. Он постоянно думал о ней. О том, как она улыбнулась ему. О том, как сказала, что его пулькоги вкусное. О том, как её глаза загорелись, когда он признал, что её пибимпап лучше. И каждый раз, когда он вспоминал этот момент, он хотел провалиться сквозь землю. Потому что он понял: он влюблён. Он, Кан Тэ-Хон, владелец сети ресторанов и главный задира мечети, влюблён в Чхве Со-Юн, свою злейшую врагиню.

Он сидел в своём кабинете и смотрел на телефон. Он хотел написать ей. Но что? «Привет, я влюблён в тебя»? Она же будет смеяться. Она скажет, что он сумасшедший. Она скажет, что он слабак. И он не вынесет этого унижения.

Юн-Сок и Джи-Хун застали его за этим занятием.

— Ты опять смотришь на телефон, — констатировал Юн-Сок, садясь на стул напротив. — Ты думаешь о ней.

— Я не думаю о ней, — соврал Тэ-Хон.

— Ага, — хмыкнул Юн-Сок. — И поэтому ты не можешь дозвониться до поставщиков уже три часа?

— Это не связано! — рявкнул Тэ-Хон.

— Это связано, — мягко сказал Джи-Хун, перебирая струны укулеле. — Твоя душа тоскует. Она хочет видеть её. Слышать её. Она хочет быть рядом с ней. Это называется любовь, Тэ-Хон. Признай это.

— Я не признаю! — закричал Тэ-Хон. — Я не влюблён! Я просто... я просто...

— Что? — спросил Юн-Сок.

— Я просто хочу, чтобы она перестала мне сниться! — выпалил Тэ-Хон. — Она снится мне каждую ночь! Каждую! Она стоит на парковке и смеётся надо мной! А я смотрю на неё и не могу отвести взгляд!

Он закрыл лицо руками и застонал.

— Я идиот, — признался он. — Я полный идиот.

— Ты идиот, — согласился Юн-Сок. — Но ты хотя бы признаёшь это. Это уже прогресс.

— Так, — сказал Джи-Хун, вставая и кладя укулеле на стол. — Мы должны тебе помочь. Ты должен сделать шаг.

— Какой шаг? — спросил Тэ-Хон, поднимая голову.

— Ты должен поговорить с ней, — сказал Джи-Хун. — По-человечески. Без подколов. Без пакостей. Просто сказать: «Со-Юн-сси, я хочу с вами поговорить».

— Я не могу! — закричал Тэ-Хон. — Я не могу смотреть на неё без того, чтобы не начать злиться! Она меня бесит! Но в то же время я хочу её обнять! Я хочу... я не знаю, что я хочу!

— Ты хочешь быть с ней, — просто сказал Юн-Сок. — Это нормально. Ты влюблён. И это не стыдно.

— А что, если она скажет «нет»? — спросил Тэ-Хон дрожащим голосом.

— Она не скажет «нет», — улыбнулся Джи-Хун. — Она тоже влюблена. Я это вижу. Она смотрит на тебя так же, как ты смотришь на неё.

— Она не смотрит на меня! — возразил Тэ-Хон. — Она смотрит на меня с ненавистью!

— Это не ненависть, — покачал головой Джи-Хун. — Это та же любовь, которая прячется за маской. Она боится признаться так же, как ты. Но если ты не сделаешь шаг, никто не сделает его за тебя.

Тэ-Хон задумался. Он сидел и смотрел в стену. Потом встал и сказал:

— Хорошо. Я сделаю шаг. Я поговорю с ней. Завтра.

Юн-Сок и Джи-Хун переглянулись и улыбнулись.

— Мы верим в тебя, — сказал Юн-Сок.

— Я напишу песню об этом, — добавил Джи-Хун. — Она будет называться «Первый шаг к счастью».

---

На следующий день в мечети было многолюдно. Ифтар. Все собрались за большими столами, чтобы разговляться. Тэ-Хон сидел за своим столом с Парнями Тэ и нервно поправлял шапочку. Он искал глазами Со-Юн. Она должна быть здесь. Она всегда приходит на ифтар.

Он нашёл её через пять минут. Она сидела за дальним столом с Девчонками Со и улыбалась. Смеялась. Она была такой красивой в этом бежевом пальто и идеальном хиджабе. Сердце Тэ-Хона забилось быстрее.

— Я пойду, — сказал он друзьям и встал.

— Ты уверен? — спросил Юн-Сок.

— Я уверен, — кивнул Тэ-Хон. — Я должен это сделать. Хотя бы попытаться.

Он взял свою тарелку с едой и направился к столу Со-Юн. Он шёл и думал: «Что я ей скажу? Привет, я хочу поговорить с тобой. Мы можем встретиться? Нет, это звучит глупо. Я должен сказать что-то умное. Что-то, что её впечатлит».

Он так задумался, что не заметил, как на его пути появился один из старейшин с большим подносом кимчи. Тэ-Хон налетел на него, поднос опрокинулся, и красный соус полетел в воздух.

И приземлился прямо на белый хиджаб Чхве Со-Юн.

Зал замер. Тэ-Хон застыл с открытым ртом. Со-Юн медленно подняла голову и посмотрела на него.

— Кан Тэ-Хон-сси, — сказала она тихим, ледяным голосом. — Вы... вы только что облили меня кимчи.

— Я... я... — Тэ-Хон не мог выдавить ни слова. — Я не хотел!

— Вы не хотели? — она встала, и соус потек по её хиджабу. — Вы не хотели?! Это был мой новый хиджаб! Я купила его вчера!

— Простите! — закричал Тэ-Хон. — Это была случайность! Я шёл к вам, чтобы...

— Чтобы что? — перебила она. — Чтобы испортить мне вечер? Чтобы унизить меня перед всеми?

— Нет! — взревел Тэ-Хон. — Я хотел сказать, что вы мне нравитесь!

Зал замер. Тэ-Хон понял, что только что сказал это вслух. При всех. Со-Юн застыла.

— Что? — переспросила она.

— Я... — он попытался взять слова назад, но было уже поздно. — Я сказал, что вы мне нравитесь. Очень. Я не хотел обливать вас соусом. Я хотел сказать это нормально. По-человечески. Но я... я идиот.

Он стоял и смотрел на неё. Весь зал смотрел на них. Все затаили дыхание. Старейшины переглядывались. Имам улыбался. А шипперы в углу уже схватились за руки и молились.

Со-Юн смотрела на Тэ-Хона и не могла сказать ни слова. Она смотрела на него, на его красные уши, на его испуганное лицо, и чувствовала, как внутри всё переворачивается.

— Вы... — начала она, и голос у неё дрогнул. — Вы правда так думаете?

— Правда, — выдохнул Тэ-Хон. — Я думаю так уже давно. С самого начала. Вы мне нравитесь. Вы мне очень нравитесь. И я хочу быть с вами. Но я боялся признаться. Я боялся, что вы будете смеяться. Я боялся, что вы скажете «нет». Я боялся, что я вам безразличен.

Он говорил, и его голос дрожал. Он смотрел на неё и ждал. Ждал, что она скажет что-то ужасное. Что она рассмеётся. Что она уйдёт.

Но Со-Юн не рассмеялась. Она сделала шаг к нему. И сказала:

— Вы не безразличны мне. Вы тоже мне нравитесь. Очень. Я просто не хотела этого признавать. Но сегодня я поняла: я не могу без вас. Я постоянно думаю о вас. О вашем пулькоги. О ваших подколах. О ваших красных ушах.

Она улыбнулась. Тэ-Хон улыбнулся в ответ. Они стояли друг напротив друга и улыбались. Весь зал аплодировал. Имам подошёл к ним и сказал:

— Дети мои, я так рад за вас! Вы нашли друг друга. Это великое счастье. Но сначала... Со-Юн-сси, вам надо переодеться. Иначе кимчи впитается в хиджаб навсегда.

Все засмеялись. Со-Юн смущённо улыбнулась и сказала:

— Да, вы правы. Я пойду переоденусь. Но я вернусь.

Она повернулась к Тэ-Хону и сказала:

— Я вернусь, Кан Тэ-Хон-сси. И мы продолжим разговор.

Тэ-Хон кивнул. Он смотрел на неё и не мог отвести взгляд. Когда она ушла, он выдохнул и сказал:

— Я сделал это. Я сказал ей.

Юн-Сок подошёл к нему и хлопнул по плечу:

— Ты сделал это. И она сказала «да».

— Она сказала, что я ей нравлюсь, — улыбнулся Тэ-Хон. — Она сказала это. При всех.

— Мы слышали, — сказал Джи-Хун, улыбаясь. — И я уже написал песню. Называется «Спасение через кимчи».

Все засмеялись. А в углу четыре шиппера сидели и плакали от счастья.

— Они признались, — всхлипывала Ми-Джу.

— Они признались друг другу, — плакал Юн-Сок. — Это самый счастливый день в моей жизни.

— Я знал это с самого начала, — сказал Джи-Хун, вытирая слёзы.

— Я это сняла, — добавила Хе-Рин, улыбаясь. — У меня будет миллион просмотров.

Все обнялись и засмеялись.

А Тэ-Хон стоял в центре зала и ждал. Ждал, когда она вернётся. И когда она вернётся, он скажет ей всё. Всё, что чувствует. Всё, что хочет сказать. Всё, что хранил в себе все эти месяцы.

И он знал: это только начало. Их история только начинается.