Сладкий финал

Прошло два дня после кунжутной эпопеи. Тэ-Хон всё ещё не мог прийти в себя от унижения. Он, Кан Тэ-Хон, владелец сети ресторанов, просчитался с кунжутом! Она использовала чиа! Чиа, чёрт бы их побрал! Какая-то модная хипстерская фигня, которая даже не корейская! И она ещё написала ему об этом. Специально, чтобы подколоть. И он, дурак, ответил. И они переписывались двадцать минут. Двадцать! Он перечитывал эти сообщения по ночам и улыбался, а потом злился на себя за эту улыбку.

Юн-Сок и Джи-Хун застали его в офисе за тем, что он пялился в телефон и не мог оторваться.

— Ты опять смотришь на её сообщения? — спросил Юн-Сок, заходя без стука.

Тэ-Хон подскочил как ошпаренный и спрятал телефон в карман.

— Я работал! — рявкнул он. — У меня отчёт!

— Да-да, — Юн-Сок закатил глаза, — отчёт. Который ты уже три часа не можешь начать. Слушай, если ты так переживаешь из-за неё, просто признайся, что она тебе нравится.

— Она мне не нравится! — взорвался Тэ-Хон. — Я просто... я просто хочу её переиграть! Она победила в прошлый раз, но теперь я придумал новый план.

— Какой? — спросил Джи-Хун с неподдельным интересом, садясь на стул и беря в руки укулеле.

— Я собираюсь украсть её секретный ингредиент, — торжествующе объявил Тэ-Хон. — Она использует грушевый сок. Для маринада. Я узнал. Мне сказал один знакомый.

— И как ты собираешься его украсть? — спросил Юн-Сок, приподнимая бровь.

— Очень просто, — усмехнулся Тэ-Хон. — Я знаю её поставщика. Это старый дядюшка Пак, который торгует фруктами на рынке. Я позвоню ему и скажу, что Чхве Со-Юн больше не нуждается в грушевом соке, потому что она переехала в другой район. И попрошу продать весь грушевый сок мне.

Юн-Сок и Джи-Хун переглянулись.

— А если она узнает? — спросил Юн-Сок.

— Она не узнает, — отмахнулся Тэ-Хон. — Дядюшка Пак старый, у него память плохая. Он забудет, что я звонил, через пять минут. И даже если вспомнит, то скажет, что я просто покупал сок для своего ресторана. Это же правда. У меня есть ресторан.

— А что ты скажешь маме? — вмешался Джи-Хун. — Она же всё узнаёт, у неё везде подруги.

— Мама не узнает, — уверенно сказал Тэ-Хон. — Я позвоню дядюшке Паку прямо сейчас, пока она на кухне печёт кунжутное печенье.

— Кстати, кунжутное печенье у неё очень вкусное, — мечтательно вздохнул Джи-Хун. — Ты принесёшь нам завтра?

— Принесу, если поможете с этим планом, — пообещал Тэ-Хон.

Он схватил телефон и набрал номер дядюшки Пака. Трубку взяли на пятом гудке.

— Алло, дядюшка Пак? Это Кан Тэ-Хон. Вы меня помните? Я владелец ресторана «Булгоги Хаус» на улице Тэхвано.

— А, Кан Тэ-Хон-сси! — обрадовался старик. — Конечно, помню! Вы у меня часто покупали яблоки для ваших десертов. Что случилось?

— Дядюшка Пак, у меня к вам серьёзный разговор, — Тэ-Хон перешёл на заговорщический шёпот. — Вы поставляете грушевый сок для Чхве Со-Юн-сси, верно?

— Да, да, — подтвердил дядюшка Пак. — Хорошая девочка. Берёт каждый месяц по два литра. Говорит, для маринада.

— Так вот, — Тэ-Хон сделал паузу для эффекта, — она больше не нуждается в нём. Она... она переезжает в другой район. И попросила меня передать, чтобы вы продавали сок мне. Я буду покупать у вас столько же, сколько и она. И даже больше. Плюс ещё яблоки. Оптом.

— Ой, — удивился дядюшка Пак. — Переезжает? А когда? Она мне ничего не говорила.

— Она не успела, — соврал Тэ-Хон самым невинным голосом. — Это внезапно. Семейные обстоятельства. Но она очень просила вас не волноваться и продать сок мне.

— Ну... — замялся дядюшка Пак. — Странно. Она обычно предупреждает заранее. И у меня как раз есть только что выжатый сок. Два литра. Я думал, завтра ей отправить.

— Вот и отлично! — обрадовался Тэ-Хон. — Завтра утром я приеду и заберу весь сок! И ещё яблоки. И груши. И всё, что у вас есть. Хорошо?

— Хорошо, Кан Тэ-Хон-сси, — согласился старик. — Но вы скажите ей, чтобы она мне позвонила. Я переживаю. Хорошая девочка. Всегда платит вовремя.

— Обязательно передам, — соврал Тэ-Хон и положил трубку.

Он повернулся к друзьям и довольно улыбнулся:

— Всё! Завтра утром у меня будет грушевый сок. А у неё не будет. Она придёт в магазин, а там пусто. Ха!

— И что ты будешь делать с двумя литрами грушевого сока? — спросил Юн-Сок, приподнимая бровь.

— Я... я сделаю из него маринад! — уверенно сказал Тэ-Хон. — И я выиграю этот конкурс!

— А если она узнает? — спросил Джи-Хун.

— Не узнает! — отмахнулся Тэ-Хон. — Дядюшка Пак старый и забывчивый. Он забудет этот разговор уже через час.

Он был так уверен в своём плане, что даже не заметил, как его мама стоит на пороге кабинета с подносом. С подносом, на котором лежали свежеиспечённые кунжутные печенья.

— Сынок, — сказала мама с самым сладким голосом, — я принесла тебе печенье. Что ты там говорил про грушевый сок?

Тэ-Хон побледнел.

— Мама! — воскликнул он. — Ты... ты что, подслушивала?

— Я не подслушивала, — обиженно сказала мама. — Я просто пришла угостить вас печеньем. И услышала кое-что про дядюшку Пака. Я, кстати, с ним знакома. Мы вместе играем в гольф по субботам.

— Что? — Тэ-Хон почувствовал, как земля уходит из-под ног.

— Да, — кивнула мама. — Он очень хороший человек. И очень разговорчивый. Он обязательно расскажет мне о вашем разговоре, когда мы встретимся в субботу. А я расскажу маме Со-Юн. Или нет?

Она посмотрела на сына с хитринкой в глазах.

— Ты что, шантажируешь меня? — выдавил Тэ-Хон.

— Это не шантаж, — улыбнулась мама. — Это воспитание. Я хочу, чтобы ты был честным человеком, сынок. И если ты хочешь победить в соревновании, побеждай честно. А не тайными пакостями.

— Но я не пакостничаю! — запротестовал Тэ-Хон. — Я просто... я просто покупаю сок для своего ресторана!

— Тогда купи, — пожала плечами мама. — Но не мешай Со-Юн. Иначе я расскажу папе, как ты в пятом классе украл мою кредитную карту и купил на неё игры для приставки.

Тэ-Хон застыл с открытым ртом. Он посмотрел на Юн-Сока, который уже давился смехом в углу, и на Джи-Хуна, который с ужасом смотрел на маму.

— Мама, — простонал Тэ-Хон, — ты не можешь так поступить. Я был маленьким. Я уже извинился!

— Я помню, — улыбнулась мама. — И я простила. Но если ты ещё раз соврёшь дядюшке Паку... я расскажу всё. И не только про карту. Про то, как ты в седьмом классе пытался сбежать из дома, потому что тебе не купили ту самую куртку, которую носили все в школе. Я тебя помню, сынок. У меня отличная память.

Она поставила поднос на стол и вышла из кабинета, тихо напевая какую-то мелодию.

Тэ-Хон сидел с открытым ртом и смотрел в одну точку.

— Ты... ты слышал это? — спросил он у Юн-Сока.

— Я слышал, — Юн-Сок кивнул и достал телефон, чтобы записать ставку, — и я ставлю пятьдесят тысяч на то, что завтра утром ты не пойдёшь к дядюшке Паку.

— Я не пойду, — глухо сказал Тэ-Хон. — Потому что она меня убьёт. Она расскажет папе. Мой отец не знает про карту. Он думает, что это кто-то взломал систему. Я всю жизнь живу в страхе, что он узнает правду.

— Красивая история, — вздохнул Джи-Хун, перебирая струны, — как ты боишься мамы больше, чем отца. Это поэзия. Я напишу об этом песню.

— Ты напишешь, — согласился Тэ-Хон. — Но не сегодня. Сегодня я буду думать о том, как мне переиграть Чхве Со-Юн без пакостей.

Он взял одно кунжутное печенье и откусил. Вкусно. Чёрт бы побрал его маму с её кулинарными талантами!

---

А тем временем Со-Юн сидела в своей квартире и обдумывала план мести. Она только что узнала от Ми-Джу, что Тэ-Хон пытался перехватить её грушевый сок.

— Представляешь? — возмущалась Ми-Джу, сидя на кухне и помешивая чай. — Он позвонил дядюшке Паку и сказал, что ты переезжаешь. Какой наглец!

— Он... он что? — Со-Юн была в шоке. — Он решил, что сможет меня переиграть?

— Похоже на то, — кивнула Ми-Джу. — Но его мама всё слышала и пригрозила ему. Так что он не придёт за соком. Но это же не значит, что он не может придумать что-то ещё.

Со-Юн встала и начала ходить по комнате.

— Так, — сказала она, — если он хочет играть в грязные игры, я тоже могу. Давай подумаем, что ему дороже всего? Что он любит больше всего?

— Свой Genesis, — предложила Ми-Джу. — И пулькоги.

— Пулькоги... — Со-Юн остановилась. — Точно! Он же готовит пулькоги. И использует для маринада грушевый сок. Если я перехвачу весь грушевый сок раньше него...

— Но ты же не сможешь, — возразила Ми-Джу. — Дядюшка Пак уже знает, что ты переезжаешь. Он подумает, что ты шутишь.

— Я поговорю с дядюшкой Паком лично, — решительно сказала Со-Юн. — И скажу ему правду. Что Кан Тэ-Хон — наглый лжец. И что мне нужен весь его грушевый сок. Я куплю его прямо сейчас.

Она схватила ключи и поехала на рынок.

Дядюшка Пак встретил её с улыбкой.

— Чхве Со-Юн-сси! — обрадовался он. — А я слышал, вы переезжаете!

— Не переезжаю, — вздохнула Со-Юн. — Это всё Кан Тэ-Хон. Он хотел перехватить мой заказ. Вы же не отдадите ему сок, правда?

— Конечно нет! — возмутился дядюшка Пак. — Он мне наврал. Я уже понял, что он соврал, когда он сказал, что вы переезжаете. Вы всегда были честной покупательницей. Я не верю ему.

— Спасибо, дядюшка Пак, — улыбнулась Со-Юн. — Тогда я забираю весь сок. И ещё... у вас есть яблоки?

— Есть, — кивнул старик. — Яблоки, груши, мандарины. Всё для вас.

Со-Юн забрала два литра грушевого сока и поехала домой, довольно улыбаясь.

— Кан Тэ-Хон-сси, — сказала она сама себе, — вы думаете, что вы умный? Нет. Я умнее. Вы хотите играть в грязные игры? Пожалуйста. Я готова.

Она зашла в свою квартиру и достала телефон. Написала ему сообщение:

«Кан Тэ-Хон-сси, спасибо за заботу о моём грушевом соке. Я забрала его сама. Дядюшка Пак передаёт вам привет. Говорит, что вы — хороший лжец. Удачи на соревновании».

Тэ-Хон прочитал сообщение и застонал. Он сидел в своём кабинете и смотрел в телефон с ужасом.

— Она узнала, — сказал он Юн-Соку. — Она всё знает.

— А кто тебе сказал, что она не узнает? — пожал плечами Юн-Сок. — Ты же знаешь наш район. Здесь все знают всё.

— Я идиот, — признался Тэ-Хон. — Я полный идиот.

— Да, — согласился Юн-Сок. — Но ты хотя бы признаёшь это. Это уже прогресс.

Тэ-Хон закрыл лицо руками и сидел так десять минут. Потом он поднял голову и сказал:

— Завтра я иду к ней. Извиняться.

— Что? — удивился Юн-Сок. — Ты?

— Да, — кивнул Тэ-Хон. — Я должен извиниться. За кунжут. За грушевый сок. За всё.

— А она примет твои извинения? — спросил Джи-Хун.

— Нет, — грустно сказал Тэ-Хон. — Но я хотя бы попытаюсь. А потом я выиграю этот конкурс честно. Без пакостей.

Он сел за стол и начал составлять план.

Но в душе у него было странное чувство. Ему почему-то хотелось увидеть её. Поговорить с ней. Посмотреть в её глаза.

И он ненавидел себя за это.

---

А в это время в кафе через дорогу сидели четверо шипперов и обсуждали последние новости.

— Он собирается извиняться! — объявила Хе-Рин, снимая всё на телефон. — Это сенсация! Кан Тэ-Хон будет извиняться!

— Он не сможет, — засмеялась Ми-Джу. — Он же слишком гордый. Он зайдёт, скажет что-то типа «я сожалею о том, что вы не смогли купить сок» и убежит.

— Нет, — покачал головой Юн-Сок. — Он будет стоять и краснеть. И она будет стоять и краснеть. И они оба будут молчать. А потом он скажет «извините» и убежит.

— Красиво, — вздохнул Джи-Хун. — Я напишу песню «Красные уши на рассвете».

— Ты уже написал три песни о них, — заметила Хе-Рин.

— И одну о тебе, — улыбнулся Джи-Хун.

Хе-Рин покраснела и отвернулась к экрану.

— Идиот, — пробормотала она.

Юн-Сок и Ми-Джу снова переглянулись и захихикали.

Кажется, их шипперская линия становилась ещё интереснее.