Сладкий финал

На следующее утро Тэ-Хон проснулся с чётким планом. Он должен выиграть этот конкурс. Не потому что ему нужен хадж, хотя это тоже приятно, а потому что он не может позволить Чхве Со-Юн торжествовать. Если она победит, она будет напоминать ему об этом до конца жизни. А он скорее съест свой собственный Genesis, чем позволит ей улыбаться своей победной улыбкой.

Он сидел на кухне и строчил список ингредиентов для своего идеального пулькоги. Грушевый сок — обязательно. Соевый соус — только самый лучший, из специального магазина. Кунжут — свежий, только что обжаренный. Чеснок — свежий, не из банки.

Мама зашла на кухню с чашкой чая, увидела его сосредоточенное лицо и прищурилась.

— Сынок, ты уже готовишься к соревнованию?

— Мама, я должен победить! — воскликнул Тэ-Хон, размахивая списком. — Если эта Чхве Со-Юн выиграет, она мне всю жизнь будет тыкать этим в нос. Она такая высокомерная, такая самоуверенная, такая...

— Красивая? — подсказала мама с хитрой улыбкой.

— Бесячая! — рявкнул Тэ-Хон и тут же покраснел. — Она бесячая! И всё.

— Ну-ну, — мама отпила чай и сделала вид, что ничего не заметила. — Кстати, я слышала, она тоже готовится. Ей помогают её подруги. И знаешь, что она будет готовить?

— Плевать, — буркнул Тэ-Хон, хотя на самом деле ему было очень даже не плевать. — Что?

— Пибимпап. Её фирменный. И ещё токпокки. Говорят, бабушкин рецепт.

Тэ-Хон нахмурился. Пибимпап? Это же просто рис с овощами. Что там сложного? Но он помнил тот вкус на дегустации. Там что-то было. Что-то особенное. Чёрт бы побрал этот пибимпап!

А потом его осенило. Он усмехнулся. Дьявольский план созрел в его голове за две секунды.

— Мама, — сказал он с самой невинной улыбкой, — ты не знаешь, где в нашем районе продают кунжут?

— В любом магазине, сынок. А что?

— Так, мелочи, — он схватил ключи и вылетел из дома, даже не допив чай.

Через час Тэ-Хон сидел в своём Genesis и довольно улыбался. Он объехал все продуктовые магазины в радиусе пяти километров. Он скупил весь кунжут. Абсолютно весь. Везде, где только можно было. В одном магазине он взял десять пакетов. В другом — двадцать. В третьем он честно предупредил продавца: «Извините, это для благотворительности». Продавец пожал плечами и отдал всё.

Теперь у Тэ-Хона в багажнике лежало около тридцати килограммов кунжута. И ни одной пачки не осталось в магазинах района.

— Чхве Со-Юн, — сказал он сам себе, глядя в зеркало заднего вида, — посмотрим, как ты будешь готовить свой дурацкий пибимпап без кунжута.

Он заехал домой, занёс мешки в кладовку и довольно потёр руки. План был идеален. Она придёт в магазин, а там пусто. Она будет в ярости. Она будет искать, но не найдёт. И ей придётся готовить без кунжута. А без кунжута пибимпап — это просто рис с овощами. Её торжество будет испорчено.

Тэ-Хон был так доволен собой, что даже не заметил, как его мама зашла в кладовку и увидела эти мешки.

— Сынок, — сказала она с подозрением, — зачем тебе столько кунжута?

— Мама, — он понизил голос до заговорщического шёпота, — это военная хитрость. Я скупил весь кунжут в районе. Теперь у Чхве Со-Юн не будет ингредиента для её пибимпапа.

Мама посмотрела на него с таким выражением, будто он только что признался, что съел все её цветы.

— Ты... ты скупил весь кунжут? — переспросила она. — Весь? В районе?

— Весь! — гордо кивнул Тэ-Хон. — Она не найдёт ни грамма. Ха! Посмотрим, как она теперь будет меня подкалывать.

Мама вздохнула и покачала головой.

— Сынок, — сказала она, — ты, конечно, молодец. Но я должна тебе кое-что сказать. Во-первых, кунжут можно купить на рынке за пределами нашего района. Во-вторых, у меня есть подруга, которая торгует кунжутом оптом. И в-третьих...

— Что в-третьих? — спросил Тэ-Хон с дурным предчувствием.

— В-третьих, мама Со-Юн уже купила кунжут для неё. Два килограмма. У моей подруги.

Тэ-Хон почувствовал, как земля уходит из-под ног.

— Что? — выдавил он. — Но как? Она не могла знать!

— Это наш район, сынок, — улыбнулась мама. — Здесь все знают всё. И твой план узнали уже через час после того, как ты начал скупать кунжут. Мама Со-Юн позвонила моей подруге и попросила придержать для неё.

Тэ-Хон сел на пол в кладовке и уставился в одну точку.

— Я проиграл, — сказал он глухо.

— Не проиграл, — мама погладила его по голове. — Ты просто... перестарался. В следующий раз будь хитрее.

— В следующий раз? — переспросил Тэ-Хон. — Какой ещё следующий раз? Я уже выгляжу как идиот!

— Ну, — мама пожала плечами, — по крайней мере, ты теперь обеспечен кунжутом на полгода вперёд. Будем делать кунжутное печенье.

Тэ-Хон застонал и закрыл лицо руками.

---

Тем временем Со-Юн сидела в своей квартире и готовилась к соревнованию. Ми-Джу и Хе-Рин помогали ей перебирать овощи.

— Так, — говорила Со-Юн, нарезая морковь тонкими полосками, — пибимпап — это классика. Но я должна добавить что-то особенное. Что-то, что его удивит.

— Ты говоришь о Тэ-Хоне? — спросила Ми-Джу с ехидной улыбкой.

— О ком ещё? — Со-Юн удивлённо подняла брови. — О нашем сопернике. Кан Тэ-Хон — наш главный враг. Он должен понять, что с нами шутки плохи.

— Ага, — кивнула Хе-Рин, снимая всё на телефон, — главный враг. Которого ты вспоминаешь каждые пять минут.

— Я вспоминаю его, потому что он раздражает! — воскликнула Со-Юн, и её щёки порозовели. — Он же скупил весь кунжут в районе! Представляешь? Кто вообще так делает?!

— Тот, кто хочет привлечь твоё внимание, — пожала плечами Ми-Джу. — Может, он просто хочет, чтобы ты на него обратила внимание?

— Он хочет, чтобы я проиграла! — отрезала Со-Юн. — Но я не проиграю. Я уже нашла выход.

— Какой? — спросила Хе-Рин, наклонив камеру ближе.

— Я буду использовать семена чиа, — торжествующе объявила Со-Юн. — У меня есть большая пачка. Купила ещё две недели назад. Они полезнее кунжута. И дают интересную текстуру. Попробуйте, как вам?

Она добавила семена чиа в маленькую миску с рисом и овощами, перемешала и протянула подругам. Ми-Джу и Хе-Рин попробовали и переглянулись.

— Это гениально, — признала Ми-Джу. — Это даже вкуснее, чем с кунжутом.

— Да, — согласилась Хе-Рин, — и выглядит красиво. Очень инстаграмно. Я сделаю сторис, как ты готовишь.

Со-Юн довольно улыбнулась.

— Вот так, Кан Тэ-Хон-сси, — сказала она, обращаясь к невидимому врагу, — ты думал, что ты умный? А я умнее.

Она взяла телефон и написала короткое сообщение ему. Так, просто чтобы подколоть. Хотя зачем она это делает? Ну просто чтобы он знал, что его план провалился. И всё.

«Кан Тэ-Хон-сси, спасибо за кунжут. Очень полезная вещь. Но я использую чиа. Они лучше. Удачи на соревновании».

Она отправила сообщение и замерла. Зачем она это сделала? Он теперь подумает, что она о нём думает. Но она о нём не думает. Вообще. Совсем.

Телефон завибрировал через минуту.

«Чхве Со-Юн-сси, вы гений. Я поражён. Но чиа — это не корейская кухня. Это для хипстеров. Настоящий кореец использует кунжут».

Со-Юн фыркнула и набрала ответ:

«Настоящий кореец не скупает весь кунжут в районе из-за своей нелепой гордости».

«Моя гордость — это моя визитная карточка. В отличие от вас, я не скрываю своих амбиций».

«Ваши амбиции — это просто детский сад. Вы как ребёнок, который забрал все игрушки в песочнице».

«А вы — как учительница, которая считает, что лучше всех знает, что правильно. Но ошибается».

Переписка продолжалась ещё двадцать минут. Они оба сидели в своих квартирах, улыбались своим телефонам и делали вид, что просто злятся. На самом деле каждый из них перечитывал сообщения по десять раз и чувствовал странное тепло в груди.

Ми-Джу и Хе-Рин переглянулись и понимающе улыбнулись.

— Они переписываются, — шепнула Хе-Рин.

— Я знаю, — кивнула Ми-Джу. — Уже двадцать минут.

— Они влюблены.

— Они тупые.

— Но милые.

— Очень.

Они захихикали и продолжили смотреть, как Со-Юн, краснея, строчит очередное сообщение.

---

А утром следующего дня Тэ-Хон проснулся с новой идеей. Он лежал в постели и смотрел в потолок.

— Чхве Со-Юн, — прошептал он, — ты думаешь, что ты умная? Ты просто везучая. Но я найду способ тебя переиграть.

Он встал, принял душ, сделал намаз и вышел на кухню. Мама уже приготовила завтрак. Перед ним стояла тарелка с рисом, супом и, конечно, кимчи. Но Тэ-Хон не смотрел на еду. Он смотрел на телефон. Он ждал, что она напишет ему ещё что-нибудь.

— Сынок, — сказала мама, садясь напротив, — ты сегодня какой-то задумчивый.

— Мама, — он поднял на неё тяжёлый взгляд, — я хочу выиграть. Но эта Чхве Со-Юн... она хитрая. Она как лиса.

— А ты как волк, — улыбнулась мама, — только пока не знаешь, что охота на лису — это твоё истинное призвание.

— Что? — не понял Тэ-Хон.

— Так, ничего, — мама отпила чай. — Кстати, я вчера говорила с её мамой.

Тэ-Хон напрягся. Всякий раз, когда его мама говорила «я говорила с её мамой», это заканчивалось чем-то ужасным.

— И? — спросил он осторожно.

— И мы решили, что вам надо чаще видеться. Для соревновательного духа. Я пригласила её на ужин в пятницу.

Тэ-Хон поперхнулся рисом.

— Мама! — заорал он. — Что? Зачем? Мы же враги!

— Враги или нет, — мама пожала плечами, — но Со-Юн — очень хорошая девочка. И я хочу, чтобы ты общался с хорошими людьми.

— Она не хорошая! Она... она... — Тэ-Хон задохнулся от возмущения. — Она бесит меня! Она меня провоцирует! Она делает всё, чтобы меня вывести из себя!

— Значит, она тебя замечает, — спокойно сказала мама. — Знаешь, сынок, если человек тебя бесит, это значит, что он тебе не безразличен.

— Мама, прекрати! — Тэ-Хон ударил ладонью по столу. — Я не хочу на неё смотреть! Я хочу, чтобы она проиграла и исчезла из моей жизни!

— Хорошо, — мама спокойно взяла его тарелку. — Тогда я откажусь от тебя.

— Что? — Тэ-Хон замер.

— Ты слышал, — сказала мама, глядя ему прямо в глаза. — Или ты идёшь на ужин с её семьёй, и мы остаёмся в хороших отношениях. Или я звоню твоему отцу и говорю, что ты меня обидел и я ухожу из дома навсегда. Твой выбор, сынок.

Тэ-Хон смотрел на неё с открытым ртом. Его мама всегда была мягкой и доброй. Она никогда не угрожала ему. Никогда. Но сейчас она выглядела серьёзной. Более чем серьёзной.

— Мама, — выдавил он, — ты не можешь так поступать. Это шантаж.

— Это материнская любовь, — улыбнулась мама. — Я хочу видеть тебя счастливым. А ты счастлив, когда она рядом. Или когда злишься на неё. Какая разница? Главное — она тебе небезразлична.

— Но я не хочу! — простонал Тэ-Хон. — Я не хочу на ней жениться! Она мне не нравится!

Мама встала и направилась к выходу из кухни. На пороге она обернулась и сказала:

— Сынок, у тебя уши красные. Всегда, когда ты врёшь. Надеюсь, ты сделаешь правильный выбор. Ужин в пятницу в семь. Приходи в костюме.

Она вышла, оставив Тэ-Хона сидеть за столом с пустой тарелкой и горящими ушами. Он смотрел в стену и пытался понять, что, чёрт возьми, только что произошло. Его мама только что поставила его перед выбором: женись на Со-Юн, или она откажется от него. Это был какой-то безумный сон.

Он схватил телефон и написал Юн-Соку:

«Слушай, это конец. Моя мама только что сказала, что я должен жениться на Чхве Со-Юн, или она отречётся от меня».

Юн-Сок ответил через минуту:

«Поздравляю. Свадьбу когда играем? Я уже готовлю тост».

«Ты идиот».

«А ты влюблён».

«Я ненавижу вас всех!»

Тэ-Хон швырнул телефон на диван и закрыл лицо руками.

---

В это же время в квартире Со-Юн происходила аналогичная сцена. Её мама сидела напротив неё и пила чай. Со-Юн сидела с таким же шокированным лицом, как у Тэ-Хона.

— Мама, ты не можешь так поступать! — восклицала Со-Юн. — Мы с ним враги! Я не могу пойти на ужин с его семьёй!

— Можешь, — спокойно ответила мама. — Ты пойдёшь. И ты будешь вежливой. И ты будешь улыбаться. Потому что, дочка, Кан Тэ-Хон — очень хороший молодой человек. И его мама — моя лучшая подруга.

— Он скупил весь кунжут в районе! — возмущалась Со-Юн. — Он пытался помешать мне! Он наглый и высокомерный!

— Он заботится о тебе, — улыбнулась мама, — своим, конечно, странным способом. Но он думает о тебе. Это уже много.

— Я не хочу, чтобы он думал обо мне! — закричала Со-Юн. — Он меня бесит! Я ненавижу его улыбку! Я ненавижу его манеру говорить! Я ненавижу...

— Его глаза? — спросила мама. — Его запах? Его руки, которые он так красиво закатывает перед намазом?

Со-Юн покраснела до корней волос.

— Откуда ты знаешь про его руки? — выдавила она.

— Это наш район, дочка, — засмеялась мама. — Здесь все знают всё. А если ты не пойдёшь на этот ужин, я позвоню твоему отцу и скажу, что ты меня обидела, и я ухожу к тёте в Пусан навсегда.

Со-Юн смотрела на маму с ужасом.

— Мама, это шантаж!

— Это любовь, — улыбнулась мама. — И я хочу, чтобы ты была счастлива. А ты счастлива, когда он рядом. Или злишься на него. Какая разница? Главное — ты о нём думаешь.

— Я не думаю о нём! — закричала Со-Юн. — Вообще!

— У тебя уши красные, дочка, — мама встала и направилась к двери. — Всегда, когда ты врёшь. Ужин в пятницу в семь. Надень своё красивое пальто.

Она вышла, оставив Со-Юн сидеть с открытым ртом и горящими ушами. Она смотрела в стену и пыталась понять, как её жизнь превратилась в кошмар. Её мама только что поставила её перед выбором: выходи замуж за Тэ-Хона, или она уедет в Пусан. Это был какой-то безумный сон.

Она схватила телефон и написала Ми-Джу:

«У меня конец. Моя мама сказала, что я должна пойти на ужин с семьёй Кан Тэ-Хона, или она уедет в Пусан».

Ми-Джу ответила через минуту:

«Ой, девочка, это судьба! Поздравляю! Когда свадьба? Я уже выбираю платье».

«Я ненавижу тебя».

«А ты влюблена в него».

«Я умру!»

Со-Юн швырнула телефон на кровать и закрыла лицо подушкой. Она лежала и думала о пятнице. О том, что увидит его. О том, что он будет в костюме. О том, что его уши станут красными, как и у неё.

Она ненавидела себя за то, что ей не терпелось увидеть его снова.

Она ненавидела себя за то, что она уже готовилась к этому ужину, выбирала платье и думала о том, что сказать ему.

Она ненавидела себя за то, что, возможно, её мама была права.

И она ненавидела то, что у неё снова были красные уши.

---

А в это время в кафе через дорогу сидели четверо шипперов и читали сообщения от своих друзей.

— Они оба на ужине, — объявила Хе-Рин, снимая всё на телефон. — Оба в шоке. Оба говорят, что ненавидят друг друга.

— Мы это уже сто раз слышали, — отмахнулся Юн-Сок. — Ставлю пятьдесят тысяч — на этом ужине они договорятся о помолвке.

— Ха! — Ми-Джу покачала головой. — Ты недооцениваешь их гордость. Они будут сидеть и смотреть в разные стороны. И краснеть. И ничего не говорить.

— Красота, — вздохнул Джи-Хун, перебирая струны укулеле. — Они сидят, краснеют, молчат. А их сердца стучат в унисон. Как в моей новой песне.

— Ты уже написал песню о них? — спросила Хе-Рин, наклоняя камеру к нему.

— Я написал три, — улыбнулся Джи-Хун. — И одну о тебе.

Хе-Рин покраснела и отвернулась к экрану.

— Идиот, — пробормотала она.

Но Юн-Сок и Ми-Джу переглянулись и улыбнулись.

Кажется, в этом кафе шипперят уже не только за главных героев.

И это начало новой истории.