Тепло его рук.

Семён долго сидел на краю кровати, глядя на спящую Варвару. В полумраке комнаты её лицо казалось умиротворённым, но он всё ещё видел в изгибе бровей тень пережитого страха. Он осторожно поправил одеяло, укрывая её плечи, и его пальцы случайно задели край бинта на боку. От этого прикосновения она вздрогнула во сне, тихо всхлипнув.

- Тш-ш... - Семён мгновенно убрал руку и накрыл её ладонь своей. Её пальцы были ледяными. Он лег рядом и притянул её к себе, стараясь быть опорой, а не источником дискомфорта. Она инстинктивно потянулась к нему, ища тепло.

Спустя время, Варвара глухо прошептала ему в грудь:
- Я думала, ты уйдёшь.
Семён замер. Его сердце пропустило удар, а потом забилось с удвоенной силой от нежности и боли за неё. Он поцеловал её волосы, вдыхая родной запах шампуня и чего-то неуловимо «её».
- Как тебе такое вообще в голову пришло? Глупая моя. Куда я денусь?
- Не знаю... Просто когда страшно, кажется, что все исчезнут. Останется только пустота и боль.
- Послушай меня. - Он чуть отстранился, чтобы поймать её взгляд, даже в темноте пытаясь разглядеть выражение глаз. Он положил свою ладонь ей на щёку, большой палец мягко огладив скулу. - Я здесь. Это не сон. Я дышу, я тёплый, я живой. И я никуда не собираюсь. Ты ранена, и мне нужно о тебе заботиться. Это мой долг. Я хочу, чтобы ты была здорова. Чтобы эта дурацкая боль ушла.
Она закрыла глаза, прижимаясь щекой к его ладони.
- Мне стыдно. Я веду себя как ребёнок.
- Нет. Ты ведёшь себя как человек, которому было очень больно и очень страшно. А я веду себя как мужчина, который любит тебя больше жизни и готов убить любого, кто посмел причинить тебе вред. Так что перестань извиняться.
- Любишь... - выдохнула она это слово так, словно пробовала его на вкус после долгого перерыва. - Скажи ещё раз.
- Люблю. Безумно люблю. До дрожи. До такой степени, что у меня сводит зубы, когда я думаю, что мог бы потерять тебя.
- Сём...
- Что?
- Поцелуй меня. Только аккуратно.
Он выполнил просьбу с предельной осторожностью. Его губы коснулись её лба, затем век, переносицы и лишь потом, самым невесомым касанием, нашли её губы. Этот поцелуй был не про страсть, а про обещание. Про безмолвную клятву беречь и защищать. Когда он оторвался от неё, Варвара смотрела на него широко открытыми глазами, блестящими в темноте.
- Варюш, почему ты плачешь..?
- Потому что ты со мной. Потому что ты настоящий.
- Я всегда буду настоящим для тебя.

Утро встретило их серым светом, пробивающимся сквозь шторы. Варвара проснулась первой. Боль в боку уже не скручивала внутренности при каждом вдохе, превратившись в тупую, ноющую память о том дне. Но самое главное - тяжесть тёплой руки Семёна, лежащей у неё на талии, дарила чувство абсолютной безопасности.

Семён почувствовал шевеление и открыл глаза. Увидев, что она не спит, он улыбнулся - сонно и нежно.
- Доброе утро, солнце. Как ты себя чувствуешь?
- Лучше. Гораздо лучше. Наверное, потому что ты всю ночь грел мне спину своим горячим телом.
- Миссия выполнена, пациент идёт на поправку, - констатировал он, целуя её в плечо. - Есть хочешь? Я могу сварить кашу или сделать омлет. Или принести тебе завтрак в постель, как в лучших мелодрамах.
- Хочу просто кофе. Крепкий. И чтобы ты сел рядом и смотрел на меня, пока я пью.
- Это можно устроить. - Он легко поднялся с кровати. - Лежи, не двигайся. Я сейчас вернусь.

Через пять минут он вернулся с подносом. На нём стояла большая кружка ароматного кофе, блюдце с круассаном и стакан воды с таблеткой обезболивающего.
- Тебе нужно это выпить, - строго произнёс он, ставя поднос ей на колени. Сам он сел в кресло у изголовья, закинув ногу на ногу, и действительно стал смотреть на неё, подперев подбородок кулаком.

Варвара сделала глоток кофе и блаженно зажмурилась.
- Знаешь, о чём я подумала? - спросила она, открывая один глаз.
- О том, какой я потрясающий ухажёр?
- И об этом тоже. Но в основном о том, что мы никуда не выбираемся кроме домика у озера. Вечно работа, дела, суета... А тут такая вынужденная пауза. Может, когда я окончательно оклемаюсь, мы возьмём и сходим куда-нибудь?
- Идея отличная. Я полностью «за».
Тем-более я обещал тебе кино.

День тянулся медленно и лениво. После завтрака Семён заставил её пройти весь курс процедур: обработать ссадины антисептиком, нанести охлаждающую мазь на огромный синяк, цвет которого сегодня напоминал перезрелую сливу. Варвара морщилась, шипела от жжения, но терпела, зная, что это необходимо.

Ближе к обеду, когда за окном зарядил унылый дождь, они снова устроились на диване. Варвара полулежала, положив голову на колени Семёна, а он перебирал её волосы, распутывая пряди пальцами.
- Расскажи мне сказку, - попросила она, глядя на капли, стекающие по стеклу.
- Сказку? Хорошо. Жила-была одна девушка. Очень храбрая, но немного неуклюжая. Однажды она решила спасти мир... или котика... и упала с лестницы.
- Эй! Давай что-то хорошее! - она несильно толкнула его локтем в бедро.
- Ладно, ладно. На самом деле, жила-была девушка, которая однажды встретила одного парня. Парень этот сначала показался ей слишком серьёзным и правильным. А она ему - слишком громкой и хаотичной. Они постоянно спорили обо всём на свете.
- Мы тоже иногда спорим.
- Да. Но потом парень понял, что её хаос - это музыка, которую он хочет слушать вечно. А девушка поняла, что его правильность - это надёжный щит, за которым ничего не страшно. И тогда они решили, что хотят засыпать и просыпаться вместе. Каждый день. Всю жизнь.
- Красивая сказка, - прошептала Варвара, закрывая глаза. - У неё счастливый конец?
- Конечно. Самый счастливый. Они поженились и жили долго и почти без приключений, потому что парень научился ловить девушку каждый раз, когда она падала.
- Почти?
- Ну, иногда он специально отворачивался, чтобы посмотреть, как она приземлится на диван. Исключительно ради науки.
Она фыркнула от смеха и тут же схватилась за больной бок.
- Ой!
- Вот видишь. Наука требует жертв.
- Дурачок.
- Я тебя люблю.
- И я тебя. Очень-очень.

Вечером, приготовив ужин (на этот раз полноценный, с пастой и лёгким соусом), Семён кормил её с вилки, как маленького ребёнка. Варвара пыталась протестовать, заявляя, что может есть сама, но быстро сдалась - это было слишком приятно.

После ужина, когда они мыли посуду (точнее, мыл Семён, а Варвара стояла рядом, вытирала тарелки и подавала их ему), он вдруг остановился, выключил воду и повернулся к ней. Он взял полотенце из её рук и бросил его на столешницу.
- Подожди. Стой смирно.
Он подошёл вплотную, бережно, но решительно развернул её к себе лицом. Его взгляд стал серьёзным, почти тяжёлым.
- Что? - испуганно спросила она.
- Ничего. Просто смотрю. Запоминаю. Ты сегодня целый день улыбаешься. Даже несмотря на боль. Эта улыбка... она стоит всего на свете. Я хочу, чтобы ты знала: что бы ни случилось дальше, через год, десять лет... я никогда не перестану смотреть на тебя так. Как на чудо.
У Варвары перехватило дыхание. Ком встал в горле, мешая говорить. Она просто подняла руку и коснулась его лица, провела большим пальцем по линии челюсти.
- Ты моё чудо, - наконец смогла выговорить она. - Моё самое большое и любимое.
Он наклонился и поцеловал её. Медленно, глубоко, вкладывая в этот поцелуй всё невысказанное за день. Весь страх, всю нежность, всю бесконечную любовь. Когда они оторвались друг от друга, чтобы глотнуть воздуха, Варвара уткнулась лбом ему в плечо.
- Давай ляжем спать? - тихо предложила она. - Я устала, но это хорошая усталость. Спокойная.
- Пойдём. - Он выключил свет на кухне, взял её за руку и повёл в спальню. - Сегодня никаких фильмов. Только мы.

В спальне он помог ей переодеться в мягкую пижаму, уложил под одеяло и сам нырнул следом, притягивая её спиной к своей груди. Их ноги переплелись. Его рука привычно легла ей на живот.