Пациент с 202 палаты

Шастун проснулся из за сообщения

Антон вылетел из квартиры, едва дочитав сообщение от Димы. Пальцы дрожали, экран чуть не выскользнул из рук, а в груди будто что-то оборвалось. Он натянул куртку прямо поверх домашней футболки, даже не застёгивая, схватил ключи и помчался вниз по лестнице, перепрыгивая через ступеньки, — ждать лифт было невыносимо.

В машине он гнал, нарушая все возможные правила, а телефон сжимал так, что казалось, треснет корпус. В голове стучало только одно: «Только бы успеть. Только бы он был жив».

Через пятнадцать минут он влетел в приёмное отделение больницы, где его уже ждал бледный, с тёмными кругами под глазами Дима.

Его нет в палате, — сразу выпалил Дима, будто боялся, что если остановится хоть на секунду, то сорвётся на крик. — Я обошёл всё, даже подсобки. Его просто нет.

Антон почувствовал, как внутри всё сжалось в тугой, ледяной комок. Он резко выдохнул, пытаясь удержать себя в реальности, и тут же начал отдавать команды — не как друг, а как врач, которому нужно взять ситуацию под контроль:

— Кто последний видел его? Когда? Куда он мог пойти? Вспомни всё, даже мелочи.

Дима закусил губу, пытаясь собраться.

Он говорил, что ему душно… что стены давят. Ещё утром он смотрел фотки с набережной, будто зациклился на них. А потом… потом я не знаю. Я ушёл на полчаса, а когда вернулся — его уже не было.

Антон кивнул, хотя внутри всё кричало. Он знал это чувство удушья, знал, как оно толкает на безрассудные поступки. И знал, где Арсений мог искать выход из этой темноты.

— Мост, — тихо, но твёрдо сказал Антон. — Он мог пойти на мост.

Они рванули к выходу, но Дима вдруг замер, схватившись за телефон. Пальцы застыли над экраном, лицо стало серым, будто из него выкачали всю кровь.

— Тут… тут новость, — прошептал он, голос звучал так, будто шёл откуда-то издалека. — «Сегодня ночью нашли труп 35‑летнего мужчины недалеко от набережной…»

Антон резко остановился, и время будто застыло. В груди что-то рухнуло, и на секунду мир стал чёрным, беззвучным, пустым. Он сжал кулаки так, что ногти впились в ладони, и почувствовал, как холодный пот стекает по спине.

Но тут же, вопреки всему, в голове вспыхнула мысль: «Нет. Не может быть. Это не он. Не сейчас».

— Это не он, — сказал Антон, и в его голосе прозвучала такая уверенность, что даже сам Дима чуть приподнял голову. — Мы не знаем, кто это. Мы не имеем права думать худшее, пока не увидим своими глазами. Поехали.

Они бросились к машине, и по дороге Антон набирал все номера подряд — дежурного врача, охранников, даже таксистов, которые могли проезжать мимо набережной. Каждая секунда тянулась, как вечность, а перед глазами мелькали обрывки воспоминаний: Арсений смеётся, Арсений хмурится, Арсений смотрит на него так, будто Антон — единственный человек, который его понимает.

Когда они подъехали к набережной, сердце Антона билось где-то в горле. Он выскочил из машины ещё до того, как она полностью остановилась, и рванул к мосту. Ветер хлестал по лицу, но он не чувствовал холода.

И тут он увидел его.

Труп.

Безжизненное тело.

Он был весь синий

Он мёртв

— Арс! — крикнул он, и голос его сорвался,

Дима подошёл к другу и положил ему на плечо руку.

-Он умер, он умер Антон

Антон не верит

Он умер вместе с ним

Больно

Слишком больно...