Озвучивание не поддерживается в этом браузере
Глава 56
"Несколько месяцев спустя."
В квартире было тихо — слишком тихо, будто сама тишина старалась не потревожить Антона. Он сидел в кресле у окна, в том самом, где раньше всегда лежал плед Арсения, теперь аккуратно сложенный на подлокотнике. В руках он держал потрёпанную книгу — «Сто лет одиночества». Её когда-то читал Арсений, отмечая карандашом фразы, которые цепляли за живое. Антон не открывал её долго: боялся, что запах страниц, чуть терпкий, с примесью больничного антисептика и чего-то неуловимо арсеньевского, разорвёт его изнутри. Но сегодня пальцы сами потянулись к корешку, будто хотели напомнить: было. Было настоящее, было важное.
Он провёл ладонью по обложке, задержался на уголке, где бумага чуть отслоилась, и открыл на закладке — на той самой странице, где Арсений оставил пометку на полях: «А вдруг и правда можно не быть одиноким даже среди ста лет?»
Антон замер, глядя на эти буквы, выведенные неровным, торопливым почерком, и на секунду ему показалось, что в комнате снова стало теплее.
В этот момент дверь в комнату распахнулась, и в проёме появилась Кьяра — в пижаме с динозаврами, босиком, с растрёпанными волосами и в руках фотографией, которую она явно вытащила из какой-то коробки. Она подбежала к Антону, подпрыгивая на ходу, будто пыталась удержать в себе всю энергию мира.
— Папа, пап, а это кто? — она сунула фото ему под нос, тыча пальчиком в лицо Арсения. На снимке он улыбался — не широко, не на показ, а так, будто только что услышал что-то неожиданно хорошее. Антон помнил этот момент: они стояли у окна в коридоре, Арсений смотрел на дождь и вдруг сказал: «Знаешь, а мне сегодня легче». И Антон щёлкнул камерой телефона, сам не зная зачем, просто чтобы сохранить эту секунду.
Антон медленно отложил книгу, стараясь не выдать, как дрогнули пальцы. Он взял фотографию, провёл по ней взглядом, будто заново проживая тот день, и тихо, но спокойно ответил:
— Это пациент, мой пациент с 202 палаты....
Комментарии