Озвучивание не поддерживается в этом браузере
Глава 54
Арсений лежал, уткнувшись лицом в жёсткую наволочку, и старался дышать тихо — чтобы никто не услышал. Слезы катились сами, без спроса, щекотали щёки, падали на подушку, оставляя тёмные пятна. В палате было полутемно: за окном догорал закат, и длинные тени ложились на пол, будто чертили границы, за которые нельзя было выйти.
И вдруг в голове щёлкнуло — чётко, холодно, пугающе спокойно. Мысль пришла не как крик, не как отчаяние, а как сухая констатация: «А зачем всё это продолжать?» Она не кричала, не билась в груди — она просто встала там, тяжёлая и неподвижная, как камень. И чем дольше он об этом думал, тем логичнее она казалась. Боль не уйдёт. Страх не исчезнет. А Антон… Антон не сможет быть рядом всегда. Никто не сможет.
«Ночью, — подумал Арсений, и эта мысль легла поверх всех остальных, накрывая их, как плотное одеяло. — Ночью, когда все уснут, когда в коридорах станет тихо, а дежурные будут далеко». План складывался сам собой, пугающе просто, будто кто-то чужой подсказывал ему шаги, а он только кивал, соглашаясь.
Он сжал край простыни, пальцы побелели от напряжения, но внутри будто что-то онемело. Не было ни слёз, ни крика — только эта ледяная ясность, от которой становилось ещё страшнее.
Арсений потихоньку выбрался из больницы — тихо, почти бесшумно, будто боялся, что сама тишина коридора его выдаст. Халат накинул на плечи, как плащ, чтобы не бросаться в глаза, если вдруг кто-то выглянет из сестринской. Коридоры были пусты, только где-то далеко слышался приглушённый голос дежурной медсестры да тикали часы, отсчитывая секунды, которые теперь казались ему слишком громкими.
Он выскользнул через боковую дверь, которую днём почти не использовали, и холодный ночной воздух ударил в лицо, как пощёчина. Город спал, только редкие фонари роняли на асфальт жёлтые круги света, а вдалеке мерцала река, тёмная и спокойная, будто знала все его тайны и не собиралась их выдавать.
Ноги сами несли его к мосту — туда, где ветер гудел в металлических балках, а внизу шумела вода, заглушая любые мысли. Он бежал, спотыкаясь о неровности тротуара, но не останавливался. Казалось, если он остановится хоть на секунду, то услышит голос Антона: «Стой, не надо», и тогда всё рухнет. А сейчас ему хотелось, чтобы ничего не рушилось — ему хотелось просто перестать быть.
Когда он добежал до моста, то замер у перил, вцепившись в холодный металл так, что побелели костяшки. Ветер трепал волосы, забирался под халат, но Арсений почти не чувствовал холода. Перед глазами стояла чёрная пустота, в которой не было ни прошлого, ни будущего — только этот миг, тяжёлый и бесконечный.
Попов перелез через ограду, внизу море, полностью черное.
Шаг
Арсений уже летит
Раз слеза
Арсений думает на о жизни, он думает об Антоне, все действия были ложью , одна ложь и больше ничего
Раз и он в воде
Два он открыл глаза
Три и больше нет Арсения...
Комментарии