ПОСЛЕДНЯЯ ОХОТА. Связанные тьмой.

День первый

Кира открыла глаза.

Это произошло не вдруг - не так, как бывает, когда просыпаешься от кошмара, резко и с колотящимся сердцем. Нет, она возвращалась в сознание медленно, словно выплывала из тёмной, вязкой глубины на поверхность. Сначала появились звуки - тихое, мерное журчание воды где-то рядом, потрескивание кристаллов под потолком, чьё-то ровное, спокойное дыхание. Затем пришли ощущения: мягкое одеяло под щекой, тугая повязка на плече, ноющая боль в спине, которая пульсировала в такт сердцу, и странное, непривычное тепло с левой стороны - тепло чужого тела, прижимающегося к ней.

Она с трудом разлепила веки. Перед глазами всё плыло, и ей потребовалось несколько долгих секунд, чтобы сфокусировать взгляд. Первое, что она увидела - светящиеся кристаллы на каменном потолке, переливающиеся мягким голубоватым сиянием. Потом - пепельные волосы, рассыпавшиеся по её здоровому плечу. Луна. Луна спала рядом, положив голову ей на плечо и обхватив рукой её талию - осторожно, стараясь не задеть повязки. Её лицо во сне было беззащитным, лишённым обычной колючей брони. Бледное, с тёмными кругами под глазами, с запёкшейся царапиной на скуле, которую Кира не помнила. Она выглядела... измученной. Уязвимой. И от этого зрелища у Киры болезненно сжалось сердце.

Она попыталась пошевелиться, и из горла вырвался непроизвольный стон. Боль была ещё далёкой, приглушённой - видимо, Луна чем-то её обезболила, - но достаточно ощутимой, чтобы напомнить о себе.

Луна проснулась мгновенно. Её глаза распахнулись, и в них на долю секунды мелькнул страх - чистый, животный страх, который она тут же подавила усилием воли. А потом она увидела, что Кира смотрит на неё, и страх сменился чем-то другим. Чем-то огромным, светлым, переполняющим.

- Кира? - выдохнула она, и её голос дрогнул. - Ты... ты очнулась.

- Кажется, да, - прохрипела Кира. Голос был чужим, слабым, непослушным. - Где мы? Что... что случилось? Где девочки?

- Всё хорошо, - Луна приподнялась на локте, и её рука тут же легла на лоб Киры, проверяя температуру. - Девочки здесь. Спят. Они не пострадали. Ты их защитила.

- Я... я помню только стрелы, - Кира нахмурилась, пытаясь собрать разрозненные осколки воспоминаний. - И волка. Я стала волком. А потом... темнота.

- Ты стала волком со стрелами в спине и продолжала драться, - сказала Луна, и в её голосе послышалась знакомая, чуть насмешливая интонация, но на этот раз она была смешана с таким глубоким, таким искренним восхищением, что Кира замерла. - Ты, охотница на нечисть, превратилась в огромную рыжую волчицу и в одиночку разорвала половину отряда. А потом рухнула и едва не умерла у меня на руках. - Она помолчала, и её голос стал тише. - Едва не умерла, Кира. Ты хоть понимаешь, что я пережила за эти часы?

Кира смотрела на неё - на бледное лицо, на дрожащие губы, на глаза, в которых стояли слёзы, - и чувствовала, как внутри что-то переворачивается. Она хотела что-то сказать, но Луна уже взяла себя в руки.

- Впрочем, об этом позже, - сказала она, и её тон стал деловитым, почти строгим. - Сейчас тебе нужно поесть и попить. Ты потеряла много крови, и если мы не восполним силы, никакая магия тебя не спасёт. Лежи.

Она поднялась - быстро, но Кира заметила, как Луна на мгновение пошатнулась, схватившись за стену. Она тоже была измотана. Она тоже едва держалась на ногах. Но всё равно в первую очередь думала о ней.

Кира закрыла глаза и почувствовала, как по щеке катится одинокая слеза.

Она не привыкла, чтобы о ней заботились. Она не умела принимать заботу. Всю свою жизнь она была той, кто заботится: о Лике, о доме, о заказах, о выживании. А теперь, лёжа на груде одеял в какой-то древней пещере, она вдруг осознала, что кто-то заботится о ней. И от этого осознания в груди разлилось такое тепло, что на мгновение даже боль отступила.

Луна вернулась с глиняной кружкой, полной воды из подземного источника, и с куском вяленого мяса, который она размочила, чтобы Кире было легче есть. Она помогла ей приподняться, поддерживая под спину, и поднесла кружку к губам. Каждое движение причиняло боль - раны на спине напоминали о себе при малейшем напряжении мышц, - но Кира терпела.

- Маленькими глотками, - скомандовала Луна. - Не торопись. Ты пока ещё не в том состоянии, чтобы давиться.

Кира послушалась. Вода была холодной, чистой и какой-то невероятно вкусной. Она почувствовала, как живительная влага растекается по телу, возвращая силы.

- Где мы? - спросила она, отдышавшись.

- В родовом убежище, - ответила Луна, разламывая мясо на маленькие кусочки. - Это древнее место, скрытое глубоко в скалах. О нём знали только члены моей семьи. Здесь нас никто не найдёт. Магия этого места заглушает любые следы. Мы в безопасности. - Она помолчала, и её лицо омрачилось. - Дом разрушен. Но это неважно. Главное, что мы все живы.

Кира кивнула и позволила Луне кормить себя с рук. Это было странно - чувствовать себя настолько беспомощной. Но вместе с беспомощностью пришло и что-то ещё. Чувство покоя. Чувство, что она наконец может позволить себе быть слабой. Потому что рядом есть кто-то, кто её поддержит.

Поев, она почувствовала, как усталость снова наваливается на неё - тяжёлая, свинцовая, неодолимая. Веки слипались сами собой.

- Спи, - прошептала Луна, поправляя одеяло. - Я буду рядом.

И Кира уснула. Впервые за долгое время - без кошмаров.

День второй

Второй день начался с боли.

Кира проснулась от того, что кто-то словно вонзил раскалённый прут ей в спину. Она застонала, и Лика, которая сидела рядом и держала её за руку, тут же встрепенулась.

- Мама! - закричала она. - Тётя Луна! Мама проснулась! И ей больно!

Луна появилась мгновенно - словно материализовалась из воздуха. В её руках была стопка чистых бинтов и баночка с мазью.

- Время менять повязки, - сказала она извиняющимся тоном. - Будет неприятно. Потерпишь?

Кира стиснула зубы и кивнула.

То, что последовало дальше, было одним из самых болезненных переживаний в её жизни - а она, надо сказать, повидала всякое. Луна осторожно снимала старые бинты, и каждое прикосновение к ранам на спине отдавалось новой вспышкой боли. Кира зарывалась лицом в подушку из одеял, чтобы не кричать, и чувствовала, как по вискам струится пот. Лика держала её за руку и тихо плакала, но старалась, чтобы мать этого не видела. Яра сидела рядом с Ликой и молча гладила её по спине.

- Раны чистые, - констатировала Луна, и в её голосе слышалось облегчение. - Серебро не оставило заражения. Твоя регенерация работает, хотя и медленно. Ещё пара дней - и швы можно будет снять с плеча. Со спиной сложнее, но ты справишься.

- Я справлюсь, - эхом повторила Кира. Это прозвучало не очень убедительно, но она хотя бы попыталась.

После перевязки Луна помогла ей немного пройтись. Пещера оказалась больше, чем Кира предполагала - несколько соединённых между собой гротов, подземный источник, даже что-то вроде древнего алтаря в дальнем углу, покрытого выцветшими рунами. Кира сделала ровно десять шагов, после чего ноги подкосились, и Луне пришлось буквально тащить её обратно к лежанке.

- Не геройствуй, - проворчала она, укладывая Киру обратно. - Всему своё время. Твоё тело пережило чудовищный стресс: обращение, три серебряных болта, нож с ядом, ожоги от собственной магии. Ты не восстановишься за один день. Дай себе время.

- Я ненавижу быть беспомощной, - прошептала Кира, отворачиваясь.

Луна опустилась рядом с ней на колени и положила руку на её щёку - мягко, нежно, заставляя посмотреть ей в глаза.

- Ты не беспомощная, - сказала она. - Ты самая сильная из всех, кого я знаю. Сила не в том, чтобы никогда не падать. Сила в том, чтобы позволить другим поднять тебя. Позволь мне. Пожалуйста.

Кира смотрела в эти серые, бездонные глаза и чувствовала, как стены, которые она строила годами, дают трещину. Одну за другой.

Вечером, когда девочки уснули, Луна села рядом с Кирой и начала читать вслух. Это была старая книга - одна из тех, что хранились в убежище, - сборник древних легенд и сказок. Кира не всё понимала, но ей и не нужно было. Ей нужен был только этот голос: мягкий, успокаивающий, обволакивающий, как тёплое одеяло. Она закрыла глаза и слушала, чувствуя, как боль уходит, уступая место чему-то другому. Чему-то, очень похожему на счастье.

День третий

На третий день Кира наконец смогла есть самостоятельно.

Это было маленькой победой, но она праздновала её так, словно в одиночку победила целую армию. Луна смотрела на неё с улыбкой, и в её глазах было столько гордости, что Кира смутилась и чуть не подавилась куском хлеба.

Девочки, осмелев, начали проводить рядом с ней больше времени. Яра принесла ей гладкий, отполированный водой камешек - «на счастье». Лика просто сидела рядом, держа её за руку, и рассказывала обо всём подряд: о том, какие кристаллы красивые, и как они с Ярой исследовали дальний грот (Луна, услышав это, строго сказала, что дальний грот - не место для игр), и как она рада, что мама поправляется.

- Мама, - вдруг сказала она, становясь серьёзной. - А ты правда волк?

Кира замерла. Она перевела взгляд на Луну, ища поддержки, и та едва заметно кивнула: «Говори правду».

- Правда, - ответила Кира, и это слово далось ей труднее, чем она ожидала. - Я не знала об этом раньше. Это проявилось только недавно. Ты... ты не боишься меня?

Лика посмотрела на неё так, словно мать спросила что-то совершенно глупое.

- Бояться? - она нахмурилась. - Ты спасла нас. Ты превратилась в огромного, красивого волка и защитила нас от плохих людей. Почему я должна бояться? Ты же моя мама. Какая разница, человек ты или волк?

У Киры перехватило дыхание. Она притянула дочь к себе - осторожно, чтобы не потревожить раны, - и крепко обняла. Лика обняла её в ответ, и в этом объятии было всё, что им обеим нужно было сказать друг другу.

Вечером, когда всё стихло, Кира и Луна остались вдвоём. Кира лежала на боку, глядя на мерцающие кристаллы, а Луна сидела рядом, перебирая её волосы - медленно, задумчиво, словно это было самым естественным занятием в мире.

- Знаешь, о чём я думала? - вдруг спросила Луна.

- О чём?

- Когда ты лежала без сознания, я всё время вспоминала тот первый день. Как я нашла тебя на пороге смерти, как привязывала к кровати, как не доверяла тебе. Я злилась на тебя. Боялась тебя. А потом... - она запнулась. - А потом всё изменилось. Ты изменилась. Или, может быть, это я изменилась. Не знаю. Но знаю одно: когда я увидела тебя на полу, истекающую кровью, я поняла, что не могу тебя потерять. Не могу, Кира. Ты стала... ты стала частью меня. Частью моей жизни, моего дома, моей стаи - называй как хочешь.

Кира молчала, но её рука нашла руку Луны и сжала её. Это было всё, что она могла сейчас дать. Но, кажется, этого было достаточно.

День четвёртый

На четвёртый день Кира встала сама.

Это было медленно, неуклюже, с опорой на стену и на плечо Луны, но она встала. И даже сделала несколько шагов. Рана на плече уже почти не болела - швы держали крепко, а мазь Луны творила чудеса. Спина всё ещё ныла, но это была уже не острая, режущая боль, а тупая, терпимая. Регенерация перевёртыша наконец начала работать в полную силу.

- Если будешь продолжать в том же духе, через пару дней сможешь выходить наружу, - сказала Луна, поддерживая её под локоть. - Здесь есть скрытый выход на поверхность, в лес. Совсем недалеко. Там красиво. Хвойные деревья, ручей, ягодные поляны. Я покажу тебе, когда будешь готова.

Кира кивнула, но её мысли были заняты другим. Она вспоминала события ночи нападения - те моменты, которые ей удалось вытащить из памяти. Луна, отбивающаяся от троих одновременно. Луна, поворачивающаяся к ней с выражением ужаса на лице, когда нож вошёл в плечо Киры. Луна, склоняющаяся над ней и шепчущая что-то, чего она не могла разобрать. И ещё - Луна, закрывающая её своим телом? Или это был сон?

- Ты меня защищала, - сказала она вдруг. - Там, в доме. Я помню. Ты встала между мной и тем арбалетчиком. До того, как я превратилась.

Луна замерла. Её пальцы, сжимавшие локоть Киры, напряглись.

- Это была глупость, - сказала она тихо. - Я должна была думать о Яре, о Лике, о тебе, а вместо этого действовала импульсивно. Если бы ты не превратилась...

- Ты спасла мне жизнь, - перебила Кира. - Ты даже не думала. Ты просто... сделала это. Как я - когда закрыла тебя от того ножа.

Они остановились. Посмотрели друг на друга. И в этом взгляде было что-то такое, что делало слова ненужными.

- Мы обе идиотки, - сказала наконец Луна, и уголки её губ дрогнули в слабой улыбке.

- Согласна, - кивнула Кира. - Но, кажется, это работает.

День пятый

Пятый день стал переломным.

Кира чувствовала себя значительно лучше. Она уже могла ходить по пещере без посторонней помощи, хотя всё ещё медленно и осторожно. Раны затягивались, оставляя после себя розовые, чувствительные шрамы - Луна сказала, что со временем они побледнеют и станут почти незаметными. Ожоги на руках прошли полностью, не оставив и следа. Плечо, куда попал отравленный нож, всё ещё немного ныло при резких движениях, но швы уже сняли, и Луна довольно хмыкнула, осмотрев результат своей работы.

- Неплохо для ведьмы, которая специализируется на разрушении, а не на исцелении, - заметила она с той самой полуулыбкой, которую Кира так любила.

- Ты специализируешься на всём, за что берёшься, - ответила Кира, и это был комплимент, хотя она и не планировала его говорить.

Луна подняла на неё глаза, и в них на мгновение вспыхнуло что-то тёплое, искреннее, незащищённое. Но она ничего не сказала - только улыбнулась чуть шире и вернулась к своим травам.

Днём они устроили что-то вроде праздника. Настоящего повода не было - просто все чувствовали, что им нужно хоть немного нормальности, хоть немного радости. Луна приготовила похлёбку из запасов, хранившихся в убежище - старых, но всё ещё пригодных сушёных овощей и трав, - и даже нашла где-то мешочек с засахаренными фруктами, которые они разделили на четверых. Яра и Лика ели сладости, сидя на одеялах и болтая ногами, и их смех разносился по пещере, отражаясь от каменных стен и возвращаясь обратно, умноженный и усиленный. Кира сидела, прислонившись спиной к прохладной стене, смотрела на них и думала о том, что этот звук - детский смех - стоит любых страданий. Любых ран. Любой крови.

- Как твоя спина? - спросила Лика, подбегая к ней и заглядывая в глаза с той серьёзной, не по годам взрослой заботой, от которой у Киры всегда сжималось сердце.

- Уже гораздо лучше, - честно ответила она. - Ещё немного, и я смогу бегать с вами по лесу.

- И превращаться в волка? - спросила Яра, подбегая следом. Её серые глаза горели любопытством.

- И превращаться в волка, - подтвердила Кира. - Если твоя мама не будет против.

- Я не против, - раздался голос Луны. Она стояла у входа в грот, скрестив руки на груди, и смотрела на них с выражением, которое Кира не могла до конца расшифровать. - Но только когда ты полностью поправишься. И только если пообещаешь не гонять дичь по всему лесу. Мы всё-таки скрываемся.

- Обещаю, - сказала Кира, и их взгляды встретились.

В этом взгляде было что-то, что заставило сердце биться быстрее.

Вечером, когда девочки уснули, Луна подошла к Кире и села рядом. Они долго молчали, просто глядя на мерцающие кристаллы. Тишина между ними была не неловкой - напротив, она была наполненной, как воздух перед грозой, как пауза между двумя нотами, которые вот-вот сольются в аккорд.

- Мне нужно тебе кое-что сказать, - наконец произнесла Луна. Её голос был тихим, но в нём звучала решимость, которой Кира раньше не слышала.

Кира повернулась к ней. Сердце пропустило удар, а потом забилось быстро-быстро, словно пытаясь наверстать упущенное.

- Когда ты лежала без сознания, я много думала, - начала Луна. Она не смотрела на Киру - смотрела на свои руки, сцепленные на коленях. - О том, что было. О том, что могло быть. О том, что я чувствую. И я поняла, что... что я больше не могу молчать.

Она глубоко вздохнула, словно собираясь с силами перед прыжком в неизвестность.

- Я прожила много лет одна. Я думала, что одиночество - это моя судьба. Что после того, как мой род был уничтожен, я осталась последней и должна просто... дожить. Воспитать Яру, передать ей знания и уйти. Я не ждала ничего. Ни от жизни, ни от людей, ни от судьбы. А потом появилась ты.

Она подняла глаза и наконец посмотрела на Киру. В её серых глазах стояли слёзы - те самые, которые она так долго сдерживала.

- Ты ворвалась в мою жизнь, как ураган. Сначала - как враг. Потом - как пленница. Потом - как друг. А теперь... - её голос дрогнул, но она продолжила. - Я не знаю, что будет завтра. Я не знаю, охотятся ли за нами до сих пор. Я не знаю, сможем ли мы когда-нибудь вернуться к нормальной жизни. Но я знаю одно: когда я увидела тебя на полу, истекающую кровью, когда я держала тебя за руку и молила тебя не умирать, я поняла... я поняла, что люблю тебя.

Слова повисли в воздухе, наполняя пещеру невидимым светом. Кира не дышала. Она боялась, что любое движение разрушит этот момент, сделает его нереальным, сном, галлюцинацией.

- Я люблю тебя, Кира, - повторила Луна, и её голос окреп. - Я люблю твою силу и твою упрямость. Твои рыжие волосы и твои янтарные глаза. Твой смех, который я слышала так редко, но каждый раз он делал мой день светлее. Твоего волка - огромного, свирепого и одновременно такого нежного. Твою дочь, которую ты вырастила одна и которая стала лучшей подругой моей дочери. Я люблю всё это. Я люблю тебя. И я решила, что если... если есть хоть малейший шанс, что ты чувствуешь то же самое, я должна сказать это сейчас. Потому что жизнь слишком коротка. Потому что завтра может не наступить. Потому что я не хочу жалеть о том, чего не сказала.

Она замолчала. В пещере было так тихо, что Кира слышала биение собственного сердца - громкое, частое, оглушительное. Она смотрела на Луну - на эту женщину, которая сначала хотела её убить, потом спасла ей жизнь, потом стала её домом, - и чувствовала, как внутри неё что-то ломается. Что-то старое, твёрдое, мешавшее ей дышать полной грудью все эти годы. Стена. Последняя стена, которую она выстроила вокруг своего сердца после смерти родителей, после всех потерь, после всех разочарований.

И эта стена рухнула.

- Луна, - прошептала она, и её голос был хриплым от подступающих слёз. - Ты... ты серьёзно?

Луна не ответила. Она просто смотрела на неё - открыто, беззащитно, ожидая приговора.

Кира подняла руку и коснулась её щеки. Пальцы дрожали. Она провела большим пальцем по скуле Луны, стирая одинокую слезинку, которая скатилась по бледной коже. А потом сделала то, о чём мечтала уже несколько недель, сама не смея себе в этом признаться.

Она подалась вперёд и поцеловала её.

Поцелуй был мягким, осторожным - Кира всё ещё боялась, что её раны дадут о себе знать, что она сделает что-то не так, что она разучилась целоваться за годы одиночества. Но когда губы Луны ответили ей - так же мягко, так же нежно, но с той страстью, которую она так долго подавляла, - все страхи исчезли. Осталось только это: тепло, свет и ощущение, что она наконец-то вернулась домой.

Они оторвались друг от друга, тяжело дыша. Лоб Киры прижался ко лбу Луны. Их дыхание смешивалось.

- Я тоже тебя люблю, - прошептала Кира. - Я, наверное, полюбила тебя ещё тогда, когда ты привязала меня к кровати и смотрела на меня так, будто я - самое опасное существо в мире. Или когда ты смеялась надо мной из-за того, что я скулю. Или когда ты читала мне книгу, думая, что я сплю. Я не знаю, когда именно. Но я знаю, что это так. Я люблю тебя, Луна. И мне тоже страшно. И я тоже не знаю, что будет завтра. Но я знаю, что хочу встретить это завтра с тобой.

Луна всхлипнула - тихо, почти беззвучно, - и уткнулась лицом в плечо Киры, туда, где не было повязки. Её плечи вздрагивали. Кира обняла её - всё ещё слабо, но настолько крепко, насколько могла, - и гладила по пепельным волосам, шепча что-то бессвязное, успокаивающее, полное любви.

Они просидели так долго. Кристаллы мерцали, источник журчал, а где-то в углу пещеры две девочки, которые на самом деле не спали, а тихо наблюдали за своими мамами, переглянулись и улыбнулись друг другу.

- Наконец-то, - прошептала Яра.

- Ага, - согласилась Лика. - Я уж думала, они никогда не разберутся.

И они, довольные и счастливые, закрыли глаза и уснули по-настоящему. Потому что теперь всё было правильно. Потому что теперь они действительно были дома. Потому что любовь - настоящая, выстраданная, заслуженная - наконец нашла свой путь.

И где-то глубоко внутри Киры волк, огромный рыжий зверь, перевернулся на спину, подставил брюхо для почёсывания и издал долгий, довольный, совершенно счастливый скулёж. Он тоже был дома.

__________________________

Слов-3243

Пять дней - это много, когда ты на грани. Луна не спала, не ела, только лечила и думала. А на пятый день призналась в любви. И Кира ответила взаимностью. Девочки, конечно, подслушали и остались очень довольны. Ну наконец-то! Как вам их признание? Ждали раньше или как раз вовремя? 💖🌙🐺