ПОСЛЕДНЯЯ ОХОТА. Связанные тьмой.

Ночь упала на лес внезапно - густая, беззвёздная, безлунная, словно само небо затаило дыхание в предчувствии беды. В доме было тихо. Потрескивали дрова в очаге, отбрасывая на стены дрожащие золотистые тени. Девочки давно спали, свернувшись клубочками в одной постели - за последние недели они привыкли засыпать вместе, и ни Яра, ни Лика уже не представляли, как можно по-другому. Кира сидела в общей комнате, рассеянно перебирая тетиву старого лука. Луна сидела напротив, читая книгу, и время от времени поднимала глаза, чтобы бросить на Киру один из тех тёплых, затянувшихся взглядов, от которых у охотницы до сих пор перехватывало дыхание.

Всё было хорошо. Всё было правильно. Впервые за долгое, бесконечно долгое время Кира чувствовала, что она дома.

А потом защита пала.

Это случилось мгновенно. Сначала - низкий, вибрирующий гул, от которого завибрировали стёкла в окнах. Затем - ослепительная вспышка где-то снаружи, бело-голубая, как разряд молнии. И сразу за ней - звук, который Кира узнала бы из тысячи: грубые мужские голоса, звон оружия, топот десятков ног. Магический барьер, окружавший дом, рухнул, рассыпавшись серебристыми искрами, которые на мгновение озарили ночной лес, а затем погасли, оставив после себя лишь запах озона и едкий, удушливый страх.

Луна вскочила, и книга полетела на пол. Её лицо, только что мягкое и расслабленное, в долю секунды превратилось в холодную, застывшую маску. Но Кира видела то, что скрывалось под этой маской - в серых глазах плескался не просто страх, а леденящий, животный ужас. Ужас не за себя. За Яру. За Лику. За неё.

- Они пробили защиту, - выдохнула Луна, и её голос дрогнул. - Этого не может быть... Это защита моего рода, она стояла веками, её невозможно...

Договорить она не успела. Входная дверь с грохотом слетела с петель, и в дом ворвались они.

Их было много - слишком много для маленького лесного дома. Кира насчитала не меньше дюжины, и это были не те деревенские мужики с вилами и топорами, что шли за Вареном. Это были профессионалы. Охотники. Настоящие, обученные, экипированные по всем правилам: кожаные доспехи с серебряными накладками, оружие, мерцающее рунной вязью, амулеты подавления, свисающие с поясов. У одного на груди тускло блестел знак - тот самый, из книги Варена: пентаграмма с пронзённым младенцем в центре. Гильдия Искоренения. Та самая, что считалась уничтоженной полвека назад.

- Ведьма! - рявкнул главарь - огромный, лысый мужчина с лицом, изрезанным шрамами, и глазами-бусинками, в которых не было ничего человеческого.
- Именем Священной Гильдии ты приговорена к смерти! И твоя дочь тоже! И все, кто тебя укрывает!

Луна не ответила. Она выбросила руку вперёд, и с её ладони сорвался поток серебристого света - плотный, концентрированный, похожий на копьё. Передние ряды нападавших отбросило назад, как тряпичных кукол; кто-то закричал, кто-то врезался в стену с тошнотворным хрустом. Но главарь даже не пошатнулся. Он поднял руку, и на его ладони вспыхнул амулет - чёрный, поглощающий свет. Магия Луны, коснувшись его, словно захлебнулась, рассыпалась, растаяла в воздухе.

- У нас есть контр-артефакты, ведьма, - оскалился он. - Твои фокусы больше не работают.

И они двинулись вперёд.

Кира действовала инстинктивно. Она метнулась к лестнице, ведущей наверх, к комнате девочек, перепрыгивая через ступеньки. Сердце колотилось где-то в горле, а в голове билась одна-единственная мысль: «Только бы они были целы. Только бы они не успели добраться до них».

Она ворвалась в комнату и увидела их - двух перепуганных, дрожащих девочек, прижавшихся друг к другу в углу кровати. Глаза Лики, огромные, янтарные, полные слёз, встретились с глазами матери.

- Мама! - закричала она, бросаясь к ней. - Там... там шум... там кричат! Что происходит?!

- Тихо, мои хорошие, тихо, - Кира обхватила обеих девочек, прижимая к себе так крепко, как только могла. - Всё будет хорошо. Я здесь. Я вас не оставлю. Послушайте меня внимательно: запритесь в этой комнате. Забаррикадируйте дверь всем, чем сможете. И никому не открывайте, кроме меня или Луны. Поняли?

- Там мама... всхлипнула Яра, и её серые глаза, так похожие на глаза матери, были полны такого ужаса, что у Киры сжалось сердце. - Они её... они её не убьют?

- Нет, - отрезала Кира, и в её голосе прозвучала сталь. - Не убьют. Я обещаю. А теперь - запритесь. Быстро!

Она выскочила из комнаты, слыша, как за спиной со скрежетом задвигается засов, и бросилась обратно вниз, в самое пекло боя.

В общей комнате кипел ад. Луна дралась, как разъярённая фурия, - её движения были стремительными, почти невидимыми глазу, а магия, несмотря на контр-артефакты, всё ещё находила лазейки, всё ещё находила жертв. Но охотников было слишком много. Они наступали, тесня её к дальней стене, и Кира видела, что силы ведьмы на исходе. Её лицо было бледным, на лбу выступила испарина, а из рассечённой брови стекала тонкая струйка крови, заливая глаз.

- Луна! - крикнула Кира, и ведьма, отшвырнув очередного противника, обернулась. Их взгляды встретились, и в этот миг между ними пронеслось что-то, не требовавшее слов. Понимание. Доверие. Единство.

Луна метнулась к Кире, уклоняясь от летящего в неё болта с серебряным наконечником, и схватила её за плечи.

- У меня есть план, - выдохнула она, тяжело дыша. - Их слишком много. Я не справлюсь одна. Но ты... твоя магия, Кира. Твой огонь. Ты должна использовать его.

- Я не умею! - в отчаянии воскликнула Кира. - Я не контролирую его, ты же знаешь! Я могу спалить нас всех!

- Ты сможешь, - Луна сжала её плечи крепче, и её серые глаза, горящие решимостью, впились в глаза Киры. - Я знаю, ты сможешь. Твой волк, твой огонь - они часть тебя. Они защитят нас. А я... я прикрою тебя. Но главное - девочки. Кира, ты должна защитить девочек. Что бы ни случилось. Обещай мне.

- Обещаю, - выдохнула Кира, и это слово прозвучало как клятва. Как приговор. Как молитва.

А потом бой возобновился.

Кира закрыла глаза и попыталась найти внутри себя то самое пламя - тот уголёк, который она чувствовала во время тренировок с Луной. Но сейчас, под грохот боя, под крики нападавших, под звон оружия, сосредоточиться было почти невозможно. Паника захлёстывала её, и пламя не слушалось - оно металось внутри, как испуганный зверь, не желая выходить наружу.

И тогда она увидела это.

Краем глаза, сквозь хаос боя, Кира заметила фигуру, скользящую вдоль стены. Один из охотников - юркий, низкорослый, с длинным, зазубренным кинжалом в руке - подбирался к Луне сзади. Кинжал был покрыт какой-то тёмной, маслянистой субстанцией - ядом, без сомнения. Луна не видела его. Она отбивалась от двоих спереди, и её внимание было полностью поглощено ими. Ещё секунда - и кинжал войдёт ей в спину.

- НЕТ!

Кира не думала. Она просто действовала. Её тело двигалось быстрее мысли - бросок вперёд, толчок, и она закрыла Луну собой, выставив плечо. Кинжал, предназначенный ведьме, по самую рукоять вошёл в плечо Киры - туда, где ещё недавно была рана от пули. Боль была ослепительной. Белой. Всепоглощающей. Она взорвалась в теле, как вспышка магния, и на мгновение мир померк. Кира закричала - низким, гортанным голосом, в котором человеческий вопль смешался со звериным рыком. Она почувствовала, как яд начинает жечь изнутри, расползаясь от места ранения огненными щупальцами.

Луна обернулась. Её глаза расширились, в них отразился весь ужас произошедшего.

- КИРА!

- Я в порядке, - прорычала та, хотя это было далеко не так. Одной рукой она схватила опешившего охотника за горло, и её пальцы, удлинившиеся и заострившиеся, больше похожие на когти, чем на человеческие ногти, сомкнулись на его шее. - Делай своё дело!

Она отшвырнула его в стену с такой силой, что тот сполз по брёвнам и остался лежать неподвижно. А из груди Киры уже поднималось оно - пламя. Ярость разбудила огонь. Огонь, который больше не спрашивал разрешения. Он вырвался из неё потоком золотого, слепящего света, ударил в ближайшего противника, и тот отлетел с криком, который тут же захлебнулся.

И они продолжили бой. Спина к спине. Охотница и ведьма. Пламя и лунный свет.

Кира потеряла счёт времени. Она двигалась в каком-то трансе - её тело знало, что делать, даже когда разум отказывался думать. Огонь слушался её, как никогда раньше: он струился по рукам, срывался с пальцев, стеной вставал между ней и врагами. Волк внутри неё рычал, рвался наружу, и Кира чувствовала, как её зубы становятся острее, как ногти превращаются в когти, как зрение обостряется, позволяя видеть в темноте почти как днём. Но она не давала ему полной власти - не сейчас. Сейчас ей нужен был разум. Сейчас ей нужен был контроль. Даже несмотря на то, что яд продолжал жечь плечо, а кровь из раны пропитала весь рукав и капала на пол, смешиваясь с кровью врагов.

А потом она услышала крик. Детский крик.

Сердце Киры остановилось. Она повернула голову - и увидела то, чего боялась больше всего на свете. Двое охотников, отделившись от основной группы, пробирались к лестнице. К комнате девочек. И в руках у одного из них был арбалет. Тяжёлый, с серебряным болтом на тетиве. Он уже вскидывал его, целясь в дверь, за которой прятались Лика и Яра.

Мир для Киры сузился до одной-единственной точки. До этого арбалетного болта. До этой двери. До двух маленьких сердец, бьющихся за ней.

Она не помнила, как оказалась там. Она не помнила, как бежала. Она помнила только, как ворвалась в комнату через другую дверь - ту, что вела из коридора, - как схватила обеих девочек в охапку, как прижала их к себе, как закрыла своим телом - всем, что у неё было. Её тело стало щитом. Её любовь стала бронёй.

- МАМА! - закричала Лика.

- ТЁТЯ КИРА! - закричала Яра.

А потом пришла боль.

Первый серебряный болт ударил её в спину, чуть ниже левой лопатки. Второй вошёл ниже, у поясницы, и Кира почувствовала, как остриё скребёт по ребру. Третий пробил бедро - кажется, навылет, потому что боль была и спереди, и сзади одновременно. Она не закричала. Не смогла. Воздух выбило из лёгких, и она лишь беззвучно открыла рот, чувствуя, как тело начинает предательски слабеть. Кровь - горячая, липкая - потекла по спине, по ногам. Но она не разжала рук. Она держала девочек. Она всё ещё держала их.

А потом пришла тьма. И вместе с тьмой - волк.

В первый раз Кира обратилась осознанно. В первый раз она не боролась, не подавляла, не боялась. Она отпустила. Она позволила зверю выйти. Потому что если человеческое тело, пробитое стрелами и отравленное ядом, не могло больше защитить её детей - может быть, сможет волчье?

Трансформация была мгновенной и катастрофической. Кости ломались и срастались заново с влажным, отвратительным хрустом. Кожа натягивалась, лопалась, и из-под неё стремительно прорастала рыжая шерсть. Мышцы вздувались, перестраиваясь. Челюсть выдвигалась вперёд, превращаясь в волчью морду. И из горла, которое уже не было человеческим, вырвался вой - низкий, гортанный, полный такой древней, такой первозданной ярости, что стены дома задрожали. Серебряные болты, застрявшие в человеческой плоти, выпали на пол - волчье тело оказалось достаточно сильным, чтобы исторгнуть их. Но кинжальная рана в плече осталась - глубокая, рваная, всё ещё кровоточащая сквозь густую шерсть.

Огромная рыжая волчица встала над девочками, закрывая их своим телом, и атаковала.

Это была не битва. Это была бойня.

Волчица двигалась, как молния. Её клыки смыкались на горле одного охотника, её когти вспарывали доспехи другого. Она была везде и нигде - рыжая смерть, пришедшая за теми, кто посмел угрожать её стае. Охотники, которые только что наступали и теснили Луну, теперь в панике отступали. Их контр-артефакты, рассчитанные на ведьмовскую магию, были бесполезны против чистой, звериной ярости. Они кричали. Они умирали. Они падали один за другим.

Луна, увидев, что происходит, собрала остатки сил. Она выкрикнула заклинание - древнее, на языке, которого никто не слышал уже сотни лет, - и её магия, больше не встречая сопротивления артефактов, вырвалась на свободу. Серебристая волна прошла по дому, как цунами, добивая тех, кого не достала волчица, и отбрасывая прочь тех, кто ещё пытался сопротивляться. Это был финал. Последний аккорд.

А потом наступила тишина.

Оглушительная, звенящая, страшная тишина, нарушаемая только треском угасающего огня и чьим-то тихим, захлёбывающимся плачем.

Волчица стояла посреди комнаты, усыпанной телами, и тяжело дышала. Её бока вздымались и опускались, как кузнечные мехи. Кровь - и чужая, и своя - стекала по рыжей шерсти, капала на пол. Она сделала шаг, другой, и её лапы подкосились. Волчица рухнула на бок, и из её груди вырвался тихий, жалобный скулёж.

- Кира! - Луна бросилась к ней, падая на колени рядом с огромным, поверженным зверем. Её руки дрожали, когда она коснулась рыжей шерсти, пропитанной кровью. - Нет-нет-нет, только не ты... только не ты... держись, слышишь? Держись!

Волчица повернула голову и посмотрела на неё. Янтарные глаза - те самые глаза, которые Луна так полюбила, - всё ещё были осмысленными. В них была боль, была усталость, но была и любовь. Такая огромная, такая безусловная любовь, что у Луны перехватило дыхание. Волчица моргнула медленно, словно говоря: «Я доверяю тебе». А потом её глаза закрылись, и тело начало меняться.

Обратное превращение было медленным и мучительным. Гораздо более медленным, чем обращение в зверя. Тело, измученное ранами и ядом, не хотело подчиняться, и каждая кость, каждая мышца протестовала, возвращаясь в человеческую форму. Шерсть втягивалась, открывая бледную, покрытую испариной и кровью человеческую кожу. Морда укорачивалась, клыки уменьшались, когти втягивались обратно в пальцы. Это было похоже на обратную перемотку какого-то чудовищного, противоестественного фильма.

И вот на полу, среди клочьев шерсти и обрывков одежды, лежала Кира. Человек. Женщина. Обнажённая и совершенно беззащитная.

Луна действовала мгновенно. Она стащила с себя верхний слой одежды - плотную шерстяную накидку, которая каким-то чудом уцелела в бою, - и бережно укрыла тело Киры, пряча её наготу от посторонних глаз. От глаз девочек, которые всё ещё жались в углу. От глаз мира, которому не следовало видеть эту уязвимость.

Но сама Луна видела. И на мгновение, всего на одно короткое, украденное у вечности мгновение, она позволила себе задержать взгляд.

Тело Киры было... прекрасным. Даже сейчас, израненное, покрытое синяками, ссадинами и кровью, оно хранило в себе какую-то дикую, первозданную грацию. Луна видела сильные, рельефные мышцы на плечах и руках - наследие многолетней охотничьей жизни. Видела тонкую талию, переходящую в крепкие бёдра. Видела россыпь веснушек на плечах и ключицах - тех самых веснушек, которые она столько раз замечала, когда Кира сидела у окна, и солнечный свет падал на её кожу. Видела шрамы - старые, побелевшие от времени, и новые, ещё розовые, - каждый из которых был историей выживания. Даже кинжальная рана в плече, всё ещё сочащаяся кровью, и три рваных отверстия от серебряных болтов на спине не уродовали это тело - они делали его живым, настоящим, героическим.

В груди Луны что-то сжалось - смесь восхищения, нежности и жгучего, собственнического страха. «Красивая, - пронеслось в её голове. - Ты такая красивая, Кира. Даже сейчас. Особенно сейчас. И я едва не потеряла тебя».

Она отогнала эти мысли усилием воли. Сейчас было не время. Сейчас нужно было действовать.

- Яра, Лика, - позвала она, и её голос, несмотря на дрожь, звучал твёрдо. - Вы целы? Вы не ранены?

- Н-нет, - всхлипнула Лика, выбираясь из угла. Её лицо было бледным, заплаканным, но она держалась. - Мама... мама нас закрыла... Мы не пострадали... А она? Что с ней?

- Она жива, - ответила Луна, и это слово прозвучало как молитва. - Но она очень слаба. Мне нужно ей помочь. И нам нужно уходить отсюда. Сейчас.

Она огляделась. Дом был разрушен. Стены пробиты в нескольких местах, мебель переломана, пол усеян телами. Запах крови, гари и смерти стоял такой густой, что невозможно было дышать. Это место больше не было домом. Это место больше не было убежищем.

- Закройте глаза, - скомандовала Луна. - И не открывайте, что бы вы ни услышали и ни почувствовали.

Девочки послушно зажмурились. Луна склонилась над Кирой, положила одну руку ей на лоб, другую - на грудь, туда, где под слоем накидки всё ещё билось сердце - слабо, неровно, но билось. И начала читать заклинание.

Воздух вокруг них загудел, сгустился, наполнился серебристым светом. Запахло озоном и лесными травами. А потом мир исчез - и возник заново.

Они оказались в пещере. В древнем убежище рода Луны. Стены из гладкого, отполированного временем и магией камня. С потолка свисали светящиеся кристаллы, заливая пространство мягким, голубоватым сиянием. В углу лежали старые, но чистые одеяла. У дальней стены журчал маленький подземный источник.

- Где мы? - прошептала Яра.

- В безопасном месте, - ответила Луна, укладывая Киру на груду одеял. - В самом безопасном месте, какое только есть. Лика, Яра, возьмите вон те одеяла, сядьте в том углу и постарайтесь уснуть. Вашей маме сейчас нужен покой. И мне нужно поработать.

Девочки, запуганные и уставшие, послушно отошли в дальний угол пещеры. Луна проводила их взглядом, убедилась, что они устроились, и только потом повернулась к Кира.

Работа предстояла долгая. И страшная.

Первым делом - плечо. Кинжальная рана была глубокой, с рваными краями, и от неё всё ещё исходил слабый, горьковатый запах яда. Луна извлекла из своей сумки - единственного, что она успела схватить до перемещения, - пузырёк с противоядием широкого спектра. Осторожно приподняла голову Киры, влила жидкость ей в рот, погладила по горлу, заставляя сглотнуть. Затем промыла рану чистой водой из источника и начала накладывать швы. Каждый стежок давался ей с трудом - не потому что она не умела, а потому что Кира, даже без сознания, вздрагивала и стонала от боли.

- Прости, прости, прости... - шептала Луна, продолжая работать. - Я знаю, что больно. Потерпи. Скоро всё закончится.

С плечом она справилась быстро. Хуже было со спиной.

Луна аккуратно перевернула Киру на бок и едва не задохнулась от ужаса. Три отверстия от серебряных болтов - одно под левой лопаткой, второе у поясницы, третье, сквозное, на бедре, - всё ещё кровоточили. Серебро замедляло регенерацию - это свойство Луна знала хорошо. Если бы Кира была обычным человеком, она была бы уже мертва. Но она была перевёртышем. И всё же...

- Ты идиотка, - прошептала Луна, и в её голосе смешались упрёк и бесконечная нежность. - Ты закрыла меня собой. Закрыла детей собой. Со стрелами в спине превратилась в волка и продолжала сражаться. Ты хоть понимаешь, что я чуть с ума не сошла?

Кира не ответила. Но Луне показалось - или правда? - что её ресницы дрогнули.

Луна работала методично, стараясь не думать о том, что было бы, если бы хоть один болт попал на пару сантиметров выше или ниже. Она промыла каждую рану, смазала края заживляющей мазью, наложила тугие повязки. Затем обработала ожоги на руках - те, что Кира получила от собственного пламени, - и смазала их охлаждающим бальзамом. Перевязала рану на бедре - сквозную, но, к счастью, не задевшую кость.

И только после этого позволила себе выдохнуть.

Кира всё ещё не пришла в себя. Она лежала на боку, укрытая до подбородка тёплыми одеялами, и её лицо, освещённое мягким светом кристаллов, казалось почти спокойным. Почти умиротворённым. Только лёгкая морщинка между бровей выдавала, что даже во сне она продолжает бороться. За жизнь. За своих. За всех.

Луна опустилась рядом с ней на колени и взяла её руку в свои. Рука была тёплой - хороший знак. Жар, который начался было после извлечения серебра, спал.

В углу пещеры, прижавшись друг к другу, спали Лика и Яра. Их дыхание было ровным и спокойным - детская психика, к счастью, умеет отключаться, когда усталость становится невыносимой. Луна посмотрела на них и почувствовала, как к глазам подступают слёзы - первые слёзы за эту бесконечную, кошмарную ночь.

- Ты только выживи, - прошептала она, наклоняясь и касаясь губами лба Киры. - Ты только выживи. А потом мы вместе придумаем, как жить дальше. Где жить. Что делать. Я не знаю ничего. Но пока ты рядом - мне всё равно. Просто будь рядом.

Она легла рядом с Кирой - поверх одеял, но достаточно близко, чтобы чувствовать тепло её тела. Положила голову ей на здоровое плечо, стараясь не задеть повязки, и закрыла глаза. Где-то снаружи, за толщей камня, разгорался рассвет. А здесь, в тишине древнего убежища, под мерцающим светом кристаллов, четыре души, израненные и испуганные, но всё ещё вместе, начинали свой долгий путь к исцелению.

И где-то на грани сна и яви Луна почувствовала, как пальцы Киры - слабо, едва ощутимо - сжали её ладонь в ответ.

___________________________

Слов- 3124

Вот это была ночь. Кира закрыла собой Луну от отравленного ножа, детей - от серебряных болтов, превратилась в волка и продолжила драться, даже когда любой другой бы уже упал. Дом разрушен, враги повержены, но какой ценой... Луна не спала до рассвета, штопая её раны и шепча: «Только выживи». Что чувствовали, когда Кира падала? А когда Луна целовала её в лоб? 💔🐺🕯️