ПОСЛЕДНЯЯ ОХОТА. Связанные тьмой.

Лес встретил Киру привычной тишиной, нарушаемой лишь хрустом валежника под ногами да редким пересвистом невидимых птиц. Воздух здесь был густым и влажным, пах прелыми листьями и чем-то неуловимо пряным - так всегда пахло у границы чужой, дикой магии. Кира поморщилась. Она не любила магию. Не боялась, нет. Охотнице на нечисть бояться не положено. Скорее, испытывала глухое, застарелое раздражение, как ремесленник смотрит на плохо сработанный инструмент. Магия всё усложняла, делала мир зыбким и непредсказуемым там, где должна быть простая механика: выследил - поймал - получил плату.

Плата. Вот, ради чего она здесь. Жить на что-то нужно, как бы ни претила ей эта работа. Дома ждала Лика, её шестилетняя радость, её рыжеволосое отражение с такими же янтарными, горящими тёплым золотом глазами. Ради неё Кира сжимала зубы и бралась за любой заказ. Даже такой - изгнать ведьму, что поселилась у реки. Деревенские, нанявшие её, были напуганы до икоты. Классическая история: одинокая женщина в лесу, травы, странные звуки по ночам. «Последняя в своём роду, - объяснял староста, нервно теребя шапку. - Истребить надо, пока бед не наделала. Колдовство это всё, порча одна». Киру не интересовала их паранойя. Её задачей было понять, насколько сильна ведьма, и действовать по обстоятельствам.

Границу она ощутила сразу. Невидимая, но плотная стена, от которой кожу на руках слегка покалывало, словно от статического электричества перед грозой. Кира остановилась, прищурив рыжие глаза, и медленно, почти ласково, провела ладонью по воздуху. Магия была... не злой. Это она определяла безошибочно. Не было в ней липкого чувства страха, тошнотворной сладости или могильного холода, к которым она привыкла за годы охоты. Ведьмовская защита ощущалась как бархат: плотная, мягкая, почти уютная. Но от этого она не становилась менее опасной. Напротив, такая тонкая работа говорила о настоящей, врождённой силе.

Кира цокнула языком. Сильная. Очень сильная. Задание становилось сложнее, а значит, и плату можно будет запросить вдвое. Она двинулась вдоль невидимой стены, высматривая следы и признаки жилья. Дом ведьмы, судя по карте, нарисованной старостой, был где-то у реки. План был прост: осмотреться, не вступая в прямой контакт, оценить противника и вернуться в деревню до темноты.

Именно тогда, пробираясь через густой орешник, она услышала этот звук. Не всхлип, не плач, а тихое, сдавленное поскуливание, какое издаёт попавший в капкан зверёк. Охотничьи инстинкты сработали быстрее разума. Кира замерла, положив руку на рукоять ножа, спрятанного на поясе. Взгляд скользнул вниз, к корням старого дуба.

Там, свернувшись клубочком, сидел ребёнок.

Девочка, совсем кроха, лет пяти, не больше. Пепельные, как застывший дым, волосы до плеч были спутаны, в них застряли мелкие листья и сухие травинки. Она обнимала свои коленки, уткнувшись в них лицом, и мелко вздрагивала. На ней было простое, но добротное льняное платье, испачканное землёй.

Первая мысль, острая и холодная, как лезвие: «Приманка». Но Кира тут же её отмела. Нет. Не было в этой позе ни капли наигранности, только искреннее, бездонное детское горе. Охотница выдохнула, убирая руку с оружия, и присела на корточки, стараясь казаться как можно меньше и безобиднее.

- Эй, - позвала она, стараясь придать своему голосу мягкости. Обычно ей это плохо удавалось, сказывалась привычка отдавать резкие команды. - Ты потерялась?

Девочка резко вздёрнула голову. И Кира на мгновение потеряла дар речи. На неё смотрели огромные, перепуганные, влажные от слёз серые глаза. Глаза цвета грозового неба, полные такого отчаяния, что у Киры, видавшей и не такое, что-то болезненно сжалось в груди. Это были глаза не фальшивой куклы-приманки, а живого, насмерть перепуганного человечка.

- Я... я не знаю, - прошептала девочка дрожащим голосом. - Я шла за мамой... а потом она исчезла... тут всё незнакомое.

- Понятно, - Кира кивнула, стараясь сохранять спокойный, деловой тон. - Меня зовут Кира. Я охотница. Но ты не бойся, я зверей в лесу ищу, а не маленьких девочек. Я помогу тебе. Давай я отведу тебя в деревню, там мы найдём твоих родителей.

Реакция была мгновенной и совершенно неожиданной. Девочка отшатнулась, прижавшись спиной к стволу дуба, словно пытаясь с ним слиться. В её глазах вспыхнул настоящий, животный ужас, затмивший прежнюю потерянность.

- Нет! - выкрикнула она звонко, и эхо подхватило её крик. - В деревню нельзя! Мне мама не разрешает! Ни за что!

Кира нахмурилась. В голове, словно щелчок замка, сложились два простых факта. Ребёнок в лесу, один, у самой границы магической защиты. И панический страх перед деревней. «Дочь. Это её дочь. Ведьмы». Сердце пропустило удар. Вот он, шанс. Рычаг давления. Идеальная приманка. Самый простой и грязный, но самый действенный способ выманить зверя из логова - взять его детёныша. Ни одна мать не оставит своё дитя в руках охотников.

Она посмотрела на девочку. Та сидела, сжавшись в комочек, и смотрела на Киру своими невероятными, полными ужаса и хрупкой надежды глазами. В этих глазах не было колдовства. Там была только мольба о помощи.

Кира стиснула зубы так, что желваки заходили на скулах. «Паршиво. Это было бы паршиво». Мысль была ясной и твёрдой. Да, она охотница. Да, она убивает нечисть. Но использовать ребёнка? Плачущего, испуганного, пятилетнего ребёнка как наживку? Это переходило все грани той и без того зыбкой морали, которой она придерживалась. Это сделало бы её ничем не лучше тех тварей, за которыми она охотилась. Она представила свою Лику, и внутри всё похолодело от омерзения к себе самой.

Кира тяжело вздохнула, принимая решение. Всё. Она пропала.

- Хорошо, - сказала она тихо, и её голос прозвучал неожиданно устало. - Как тебя зовут?

- Яра.

- Хорошо, Яра, в деревню не пойдём. Давай тогда просто посидим здесь немного. Успокоимся.

Она медленно, чтобы не спугнуть, подошла и села прямо на мягкий мох рядом с дубом, на безопасном расстоянии от девочки. Та не сводила с неё настороженного взгляда, но уже не дрожала так сильно. Кира вытянула ноги, откинулась спиной на шершавый ствол и стала смотреть на небо, давая ребёнку привыкнуть к своему присутствию.

Время шло. Лес вокруг начал погружаться в сумерки. Кира молчала. Девочка, утомлённая слезами и пережитым страхом, начала понемногу клевать носом. Её веки тяжелели. Сначала она пыталась держаться прямо, но потом, влекомая инстинктом искать тепло, тихонько подползла ближе. А через минуту, окончательно обессилев, уронила голову на колени Кире.

Охотница замерла, не дыша. Тёплая тяжесть ребёнка на коленях была странной, непривычной, но не неприятной. Она не двигалась, боясь потревожить этот хрупкий сон. Осторожно, стараясь не делать резких движений, она поправила прядь пепельных волос, упавшую на лицо девочки. «А ведьмы-то нет, - подумала Кира, и эта мысль была полна недоумения. - Как она могла потерять ребёнка? Почему не ищет? Может, что-то случилось? Или... она проверяет меня?»

Терзаемая этими вопросами, она сидела в сгущающейся темноте ещё, наверное, час. Никто не появлялся. Лес молчал, и магическая граница была неподвижна. «Зачем я её вообще жду?» - спросила себя Кира. Но ответа не нашла. Просто не могла оставить спящего ребёнка одного в тёмном лесу. Это было бы неправильно.

Она приняла окончательное решение. Аккуратно, как самую большую драгоценность, она подхватила спящую девочку на руки. Та была лёгкой, почти невесомой. Кира медленно пошла в сторону деревни, обходя её по широкой дуге, к своему дому, стоявшему на отшибе. План созрел в голове быстро и чётко: переночевать. Никому ничего не говорить. А на рассвете, пока деревня спит, отнести ребёнка обратно к границе. Ведьма найдёт её там по магическому следу. Это был самый безопасный вариант для всех.

Дома было тепло и пахло печёными яблоками. А навстречу Кире из своей комнаты тут же выбежала Лика, словно маленький рыжий ураган.

- Мама! - радостно закричала она, но тут же осеклась, увидев на руках у матери незнакомую ношу. Её янтарные, такие же, как у Киры, глаза удивлённо распахнулись. - Ой... кто это?

- Тише, Лика, - прошептала Кира. - Это гостья. Она потерялась. Помоги мне.

Лика, как ни странно, сразу стала серьёзной и деловитой. Она помогла матери осторожно уложить незнакомую девочку на диван у печи. Кира укрыла спящего ребёнка старым, но чистым пледом.

- Мама, а как её зовут? - шёпотом спросила Лика, с любопытством разглядывая пепельные волосы и бледное личико. - Она какая-то... прозрачная.

- Звать её Яра, - ответила Кира, выпрямляясь.

- Яра, - повторила Лика, пробуя имя на вкус. - Красивое. Она останется у нас?

- Нет, маленькая, - Кира устало потёрла переносицу. В печи уютно потрескивали дрова, но на душе было неспокойно.
- Завтра утром я отведу её к маме.

Лика кивнула, не задавая лишних вопросов. Она привыкла доверять матери. Но когда Кира стала поправлять сбившийся плед, её взгляд упал на ноги девочки. По щиколотке, выглядывавшей из-под края платья, медленно стекала тонкая, почти чёрная в неверном свете свечи, струйка крови.

- О, нет... - выдохнула Кира, чувствуя, как сердце сжимается от вины. Как она могла не заметить? Не проверить?

Она действовала быстро. Сбегала за тёплой водой, чистой тканью и своими охотничьими снадобьями. Осторожно, стараясь не разбудить, она приподняла подол платья. На коленке и голени были глубокие ссадины, уже начавшие воспаляться, полные грязи и мелких камешков. Видимо, девочка бежала, спотыкаясь о корни, упала и сильно расцарапала ногу. А она, охотница, вместо того чтобы сразу осмотреть ребёнка, сидела и философствовала!

Каждое прикосновение к ранке заставляло девочку хмуриться во сне, но она не просыпалась - настолько глубок был её изнеможённый сон. Кира промыла ссадины обеззараживающим настоем, смазала края заживляющей мазью и аккуратно, но туго перевязала ногу чистым бинтом. Её движения были отточены годами практики - накладывать повязки приходилось часто, в основном на себя.

Закончив, она поцеловала Лику в макушку, отправила её в кровать и, сама не раздеваясь, рухнула на свою лежанку. Сон сморил её мгновенно, чёрный и глубокий, без сновидений.

Утро ворвалось в дом не лучами солнца, а ощущением чужого присутствия. Тонкая, прохладная ручка легла на плечо Киры и легонько потрясла его.

- Тётя... - раздался тихий, нерешительный голос прямо над ухом.

Кира открыла глаза мгновенно, как и привыкла. Над ней стояла Яра. В сером утреннем свете она казалась ещё более хрупкой, но в её глазах уже не было вчерашнего ужаса, только растерянность и любопытство.

- Где... где я? - спросила она, оглядываясь по сторонам.

Кира села на кровати, отбрасывая остатки сна.

- У меня дома, - спокойно ответила она. - Не бойся. Я не говорила о тебе жителям деревни, раз ты их так боишься. Ты здесь в безопасности.

Яра пристально посмотрела на неё и, видимо, поверила, потому что кивнула. И в этот самый момент в тишине раздался громкий, предательский звук. Её живот отчаянно заурчал. Девочка густо покраснела и опустила глаза, прижав руки к животу.

Кира усмехнулась, но как-то тепло, без насмешки. «Конечно, голодная. С утра не евши».

- Сейчас, - сказала она, поднимаясь. - Сготовим что-нибудь.

Пока она разжигала огонь в очаге и ставила вчерашнюю кашу, проснулась Лика. Увидев, что незнакомая девочка уже не спит, она замерла в дверях, но потом, подбодренная кивком матери, подошла.

- Привет, - сказала Лика с той непосредственной дружелюбностью, которая бывает только у детей. - Я Лика. А ты Яра, да? Мама сказала.

Яра робко улыбнулась в ответ.

- Да... Яра.

- Хочешь, покажу свою куклу? - предложила Лика.

Лёд был сломлен. Когда Кира ставила на стол тарелки с дымящейся кашей и ломтями хлеба, девочки уже сидели рядом и тихо о чём-то шептались, рассматривая тряпичную куклу.

Идиллию нарушил громкий, требовательный стук в дверь. Кира мгновенно напряглась, превратившись из просто женщины в охотницу. Одним движением она схватила Яру за руку и практически затолкнула её в большой сундук в углу, стоявший у печи.

- Сиди тихо, как мышка, - шепнула она, закрывая тяжёлую крышку. - Ни звука.

Стук повторился, более настойчивый. Кира одёрнула рубаху, приняла невозмутимый вид и открыла дверь. На пороге стоял Варен, главный охотник деревни. Крупный, бородатый мужик, от которого разило потом, дымом и самоуверенностью.

- Здорова, Кира, - прогудел он, бесцеремонно заглядывая в дом. - Всё в силе? Я чего зашёл-то: ночью никто не шастал? Ничего подозрительного не заметила? Готова к работе?

Кира ответила сухо, холодно, чеканя каждое слово.

- Всё спокойно. Тихо. Проверяла границу - всё на месте. Как буду готова, дам знать. Нечего меня торопить.

Варен почесал бороду. Вид у Киры был такой, что спорить с ней не хотелось. Она стояла, скрестив руки на груди, и смотрела на него своими рыжими, горящими ледяным огнём глазами. Мужик, смутившись, поспешил ретироваться.

- Ну-ну, лады... Бывай. Как чего - сразу за мной.

Кира захлопнула дверь с большей силой, чем следовало, и прислонилась к ней спиной, переводя дух. Она выпустила Яру из сундука. Девочка дрожала.

- Всё, всё, пронесло, - выдохнула Кира. - Садись, ешь.

Когда с завтраком было покончено, и Лика убрала со стола, Кира наконец спросила:

- Яра, а как зовут твою маму?

Девочка, которая уже совсем освоилась, уплетая хлеб с мёдом, подняла на неё свои серые глазищи и с гордостью ответила:

- Луна. Мою маму зовут Луна.

«Луна... - эхом отозвалось в голове у Киры. - Красивое имя. Ведьмовское».

Путь до леса занял не больше часа. С Ярой, которая доверчиво держала её за руку и с любопытством вертела головой, они дошли до границы магического барьера удивительно быстро. Лику Кира оставила с Элли, наказав запереть дверь.

- Всё, дальше я не пойду, - сказала Кира, останавливаясь. - Жди здесь свою...

- МАМА! МАМА! - оглушительный, счастливый визг Яры разрезал лесную тишину, заглушив окончание фразы.

Девочка сорвалась с места и побежала вперёд, к пустоте. Кира машинально положила руку на нож, озираясь по сторонам. Она никого не видела.

А потом воздух словно сгустился. Удар пришёлся снизу, прямо под дых. Мощный, выбивающий весь воздух из лёгких, заставляющий согнуться пополам в приступе удушья и боли. Кира даже не успела коснуться рукояти ножа. Чья-то невидимая сила скрутила её, швырнув на колени, а звонкий, полный ярости голос прошипел откуда-то слева:

- Что ты забыла на моей земле, охотничья шавка?!

Рядом раздался возмущённый крик Яры:

- Мама! Отпусти её! Не смей!

Кира, превозмогая боль в сбитом дыхании, медленно, с огромным трудом, повернула голову в сторону голоса. И замерла. Возле Яры, обнимая её за плечи, стояла женщина. Пепельные волосы до плеч, серые глаза, метавшие серебряные молнии ярости. Черты лица тонкие, острые, красивые той опасной, хищной красотой, что свойственна диким зверям. От неё исходила волна такой мощной, концентрированной силы, что у Киры на миг перехватило дыхание вовсе не от удара. Воздух вокруг ведьмы дрожал и искрился, готовый в любой момент обрушиться на обидчицу.

- Мама, прекрати! - Яра топнула ножкой и схватила Луну за руку, пытаясь её оттащить. - Она меня спасла! Ночью в лесу! Накормила и спать уложила! И ногу мне перевязала! А ты на неё кидаешься!

Гнев в серых глазах Луны сменился недоверием. Она перевела взгляд с дочери на стоящую на коленях, но не сломленную рыжеволосую женщину. Давление магии немного ослабло.

- Спасла? - прошипела она. - Тебе просто повезло, охотница. Если бы ты хоть пальцем тронула мою дочь...

- Мне повезло?! - хрипло переспросила Кира, наконец-то сумев вдохнуть полной грудью. Она медленно поднялась на ноги, не делая резких движений, показывая пустые руки. Её собственные рыжие глаза встретились с серыми глазами ведьмы. В этом зрительном поединке звенело напряжение. - Да если бы не я, твоя дочь ночевала бы в лесу одна, голодная и с расцарапанной ногой! Как ты вообще могла потерять ребёнка?!

Луна вздрогнула. На её лице, искажённом злостью, промелькнула тень боли и вины. Она посмотрела на перевязанную ногу Яры, и её пальцы, сжимавшие плечо дочери, чуть дрогнули. Яра, пользуясь моментом, обняла мать за талию.

- Мамочка, не надо, - прошептала она. - Она хорошая... И её дочка Лика тоже хорошая...

Луна несколько долгих секунд молча смотрела на Киру, сканируя её взглядом до самой души. Наконец, она сглотнула и произнесла, словно через силу:

- Спасибо.

Это слово прозвучало сухо, сквозь зубы, но в нём была искренность. А Кира, видя, как ведьма уязвима в своей любви к дочери, почувствовала необходимость сказать то, зачем, возможно, и задержалась здесь. Она подалась вперёд и торопливо зашептала:

- Уходи. Спрячь дочь и беги из этого леса. Сегодня, сейчас. Завтра...

Но договорить ей не дали. Тишину разорвал сухой треск - звук, который Кира не могла спутать ни с чем. Это был выстрел. За ним последовал второй, третий. Крики. Лаяли собаки. Шум шёл со стороны деревни.

Охота началась. Охотники шли в лес.

Луна побледнела как полотно. Её серые глаза расширились от ужаса, который был обращён не на Киру, а вглубь себя, за своё дитя. Она схватила Яру в охапку, прижав к себе.

- Мамочка, что это? - испуганно пропищала девочка.

Ведьма бросила последний взгляд на Киру. В нём не было ни злобы, ни благодарности. Только холодное понимание факта.

- Прощай, охотница, - прошелестел её голос, и в следующую секунду воздух там, где они только что стояли, дрогнул, сгустился и опал пустотой.

Ведьма с дочерью исчезли, словно их и не было.

Кира осталась одна. Она медленно выпрямилась, расправила плечи и посмотрела в ту сторону, откуда доносились звуки приближающейся облавы. В груди саднило после удара, но все мысли были заняты другим. Она подняла с земли свой нож, который так и не успела выхватить. Пальцы привычно сжали рукоять.

«Луна... - мелькнула мысль. - Та самая ведьма, которую я должна была убить. И у неё есть дочь, которую она любит. Паршиво. Ох, как же всё паршиво».

Она развернулась и, не оглядываясь, пошла обратно в деревню. Навстречу орущим мужикам с факелами и ружьями. Нужно было как-то сбить их со следа.

Теперь охота стала для Киры личным делом, и правила этой игры изменились навсегда.

________________________________

Слов-2700

Первое впечатление самое важное. Как вам начало? Стоит бояться леса или тех, кто в нём живёт? Жду каждый комментарий 🌿🌙