Добавить в друзья (18+)

После окончания изнурительных лекций Стефани и Блэр направились прямиком в главный спортивный комплекс кампуса. Сегодня им предстояло провести здесь не один час, чтобы до блеска отрепетировать совершенно новый и сложный номер черлидерш.

Виновницей этой внеурочной пытки была Лорен — их новоиспеченная капитанша команды. Эта амбициозная третьекурсница обладала гиперактивностью и пугающе богатой фантазией, из-за чего тренировки превратились в бесконечный полигон для испытаний. Каждый божий день Лорен придумывала очередную, по мнению большинства девчонок, несусветную ерунду: то заставляла их перестраиваться в немыслимые живые фигуры, то добавляла элементы из брейк-данса, которые никак не вязались с классическим стилем черлидинга. Блэр и Стеф прекрасно понимали, что со временем этот юношеский максимализм из Лорен выветрится, и ей, естественно, надоест так яростно усложнять всем жизнь. Но пока этот безумный огонь горел в ее крови, она была твердо намерена мучить остальных девчат до седьмого пота, требуя абсолютного совершенства.

— И все-таки, Кай в последнее время занят как-то уж слишком часто, тебе не кажется? — завела привычную тему Стефани, крепко взяв Блэр под ручку, пока они шли по длинному коридору, ведущему к раздевалкам. — Я бы на твоем месте уже точно с ума сошла от ревности и одиночества. Настоящая проверка на прочность.

— А я, по-твоему, еще держусь? Я уже сошла, — Блэр забавно надула щеки и с шумным свистом выпустила воздух через рот, на мгновение став похожей на обиженного ребенка. — Я безумно по нему скучаю… Иногда кажется, что эта его интернатура в клинике никогда не закончится.

В этот самый момент в кармане ее брюк раздался звук уведомления. Блэр встрепенулась, стремительным движением достала телефон и едва не выронила его от радости. На ее лице мгновенно расцвела широкая улыбка, когда на заблокированном экране высветилась новая фотография улыбающегося Кая в белом медицинском халате и цепочка из трех длинных текстовых сообщений.

— Ну и что там? Не томи! — Стеф тут же из любопытства заглянула через плечо подруги прямо в светящийся дисплей и, увидев отправителя, тоже мягко улыбнулась. — Давай, отвечай ему скорее, ну же! Не заставляй парня ждать.

Блэр, быстро постукивая пальцами по клавиатуре, набрала нежный ответ, отправила его и, спрятав гаджет обратно, почувствовала, как на душе стало значительно легче. Девочки размеренно пошли дальше.

На самом деле, изначально Стефани очень плохо относилась к Каю. В самом начале их романа что-то неуловимое в его поведении, манерах или слишком правильной речи подсознательно отталкивало блондинку, вызывая раздражение. Однако шло время, и Стеф пришлось смириться с выбором подруги. Ей пришлось запрятать свою беспричинную неприязнь глубоко внутрь и прикусить язык, ибо Кай со временем доказал, что он, пожалуй, единственный идеальный парень во всем их окружении. Он не пил до беспамятства на студенческих вписках, не курил, никогда даже голоса на Блэр не повысил, не говоря уже о каком-то насилии, и, насколько всем было известно, не шлялся по чужим бабам. Конечно, насчет последнего пункта Стефани, как заправский скептик, не могла быть уверена на все сто процентов, но если трезво учитывать его безумную занятость в больнице и суточные дежурства, у Кая чисто физически не оставалось времени и сил на измены. Он едва успевал спать.

— Джил с Роем, кстати, сегодня опять пошли в кино, — нарушила тишину Стефани, лениво листая ленту новостей на ходу. — Она только что запостила очередную фотку с ним в обнимку и с ведерком попкорна. Вот уж кому сейчас действительно хорошо и безмятежно…

— Уж точно не нам, — со сквозящим сарказмом в голосе отозвалась Блэр, толкая тяжелую дверь женской раздевалки. — Напомни мне, пожалуйста, зачем мы вообще в начале года добровольно записались в эту чертову группу болельщиц? Зачем нам этот стресс?

— Как это зачем? Чтобы прокачать свои жопы до идеального состояния, милочка! — блондинка заливисто рассмеялась, задорно откинув голову назад, отчего ее светлые волосы рассыпались по плечам.

— Что ж, логично. Вот она — настоящая, суровая мотивация, — понимающе кивнула Блэр, и девочки, все еще посмеиваясь, подошли к своим шкафчикам, чтобы переодеться в тренировочную форму.

Пространство уже было заполнено привычной предтренировочной суетой: другие участницы команды шумно переговаривались, натягивали форму и завязывали шнурки. Блэр и Стефани привычно со всеми поздоровались, обменявшись улыбками, и направились в самый дальний, укромный угол комнаты, где располагались их персональные шкафчики.

Блэр повернула ключ в замке, распахнула металлическую дверцу и достала аккуратно сложенную форму группы поддержки. Это был стильный, ультракороткий белый топ с яркими зелеными линиями по бокам и крупным, вышитым на груди названием университетской футбольной команды. К нему прилагалась плиссированная зеленая мини-юбка, белоснежные гольфы и новенькие, подобранные в тон зеленые кроссовки. Девочки переодевались быстро, отточенными до автоматизма движениями. Когда Блэр уже затягивала волосы в высокий хвост, а Стефани, стоя перед зеркалом, тщательно причесывала свои короткие светлые волосы, в раздевалку вихрем влетела Лорен.

— Девочки, шевелимся, идем! — громко затараторила капитанша, активно помахав рукой, призывая всех к действию. — У нас есть целых три часа на то, чтобы довести до идеала новый номер. Вы же помните, что уже в эту субботу наши парни будут состязаться с ребятами из другого колледжа? Мы обязаны порвать зал!

Стефани, стоявшая спиной к Лорен, слегка скривилась от ее командного тона и, выразительно закатив глаза, первая направилась к выходу. Блэр, не удержавшись, тихонько хихикнула над реакцией подруги и пошла следом за ней. Остальные черлидерши, негромко вздыхая, тоже потянулись из раздевалки.

Когда они наконец оказались в огромном спортивном зале, масштаб помещения как всегда впечатлял. В дальнем конце возвышались массивные трибуны с зелеными сиденьями, расположенными в виде амфитеатра — сейчас они были абсолютно пустыми и безмолвными. Помимо тех дверей, из которых только что вышли девочки, по бокам зала располагались еще два резервных выхода. Лорен, не теряя ни секунды, подбежала к музыкальному центру, на полную мощность включила динамики, из которых раздался качающий бит, и, встав в центр площадки, начала показывать команде новые движения.

Спустя пару минут по лицам черлидерш стало отчетливо понятно, что хореографический эксперимент Лорен терпит крах. Движения не просто не были красивыми — они выглядели откровенно нелепо, странно и, честно говоря, кринжово. Девчонки растерянно переглядывались, не понимая, как им выполнять эти ломаные и дерганые движения.

— Лорен, извини, пожалуйста, — вдруг громко сказала Блэр, решив взять инициативу в свои руки и высказать то, о чем все остальные малодушно молчали.

Музыка тут же была поставлена на паузу, и все черлидерши до единой с облегчением повернулись к Блэр.

— Я все прекрасно понимаю, — мягко, но уверенно продолжила русоволосая девушка, сделав шаг вперед. — Но мне кажется, что в погоне за оригинальностью и желанием выдать что-то сверхновое ты совсем забыла о том, как должно выглядеть классическое выступление обычных студенток. Без негатива, Лорен, я лишь высказываю конструктивную критику.

По залу мгновенно пронеслись смешки — девчонки не смогли сдержать эмоций, что моментально разозлило и уязвило Лорен. Капитанша сначала растерянно перевела взгляд с одной смеющейся студентки на другую, а затем, тяжело дыша от обиды, вплотную подошла к Блэр.

— Если тебе здесь что-то не нравится, Синклер, ты можешь развернуться и уйти прямо здесь и сейчас. Дверь открыта. Не надо учить меня, как управлять моей командой, — грозно и резко отчеканила она, пытаясь подавить Блэр авторитетом.

— Только вот Блэр абсолютно права, и мы с ней полностью согласны, — неожиданно подала голос темнокожая Весли, выходя из общего ряда. — Когда капитаном была Джесси, наши номера были классными, динамичными и женственными. А сейчас мы похожи на каких-то роботов.

— Да что с вами со всеми такое?! — Лорен в отчаянии развела руками и обвела команду обозленным взглядом. — Я просто смертельно устала от того, что из года в год черлидерши в этом колледже тупо повторяют одни и те же заезженные движения! Нам катастрофически не хватает индивидуальности, свежего глотка воздуха!

Девочки начали неуверенно переглядываться между собой. С одной стороны, в словах капитанши была доля правды — старая программа действительно приелась. Но с другой стороны, те движения, которые придумала лично Лорен, были настолько специфическими, что показывать их на стадионе перед сотнями болельщиков было попросту стыдно.

Пока в центре зала назревал межличностный конфликт, Стефани вдруг резко замерла. Она прищурилась, всматриваясь куда-то вдаль, вглубь пустых зеленых трибун, а затем слегка толкнула подругу бедром.

— Ты что, пригласила этого фрика посмотреть на наше шоу? — едва слышным, встревоженным шепотом спросила Стеф у Блэр, не отрывая взгляда от трибун.

Блэр поначалу вообще не поняла, о чем речь, нахмурилась и быстро посмотрела в сторону судейских стульев и нижних рядов амфитеатра. К ее огромному удивлению, там, сиротливо сжавшись в комок на одном из сидений, сидел Калеб. Он натянул капюшон своего темного худи чуть ли не до носа и, не мигая, завороженно смотрел прямо на них. Блэр точно помнила, что никуда его не приглашала, но, возможно, парень просто решил сам прийти в открытый спортзал, чтобы не сидеть в одиночестве в четырех стенах незнакомого общежития.

— Я не вижу в этом никакой проблемы. Зал общественный, он имеет полное право здесь сидеть и смотреть, — так же шепотом ответила Блэр, стараясь не привлекать к ним лишнего внимания Лорен.

— Погоди, так ты сама сказала ему время и место нашей тренировки? — спросила Стефани, и в ее голосе прозвучали отчетливые осуждающие нотки. Она подозрительно уставилась на подругу.

— Нет, конечно, — покачала головой Блэр. — Наверное, он просто сообразил или спросил у кого-то в коридоре, где тренируются черлидерши. В колледже же есть плакаты с нашими фотографиями.

— Ну да, конечно, «сообразил», — язвительно процедила Стефани, не сводя настороженного взгляда с темного силуэта на трибунах. — Блэр, этот парень в колледже всего пару часов, а уже караулит тебя на закрытой тренировке. Мне это очень не нравится.

Тем временем Лорен, заметив, что внимание девчонок окончательно рассеялось, раздраженно хлопнула в ладоши, заставив всех вздрогнуть.

— Эй! Синклер, Бридж! Вы меня вообще слушаете? — прикрикнула капитанша, упирая руки в бока. — Раз уж у нас тут образовался клуб критиков, то, может, у тебя, Блэр, есть идеи получше? Покажи, раз ты такая умная!

Блэр глубоко вздохнула, заставляя себя переключиться со странного присутствия Калеба на назревающий бунт в команде. Она не хотела ссориться с Лорен, но и позориться на субботнем матче не собиралась.

— Хорошо, давай попробуем найти компромисс, — примирительно сказала Блэр, выходя в самый центр паркета. — Смотри, Лорен, твоя идея с резкими, ломаными движениями в начале — это круто и свежо. Но давай свяжем её с нашей старой, проверенной базой, чтобы это выглядело синхронно. Весли, включи трек с третьей минуты, пожалуйста.

Весли тут же подскочила к колонкам и нажала на плей. Зал снова наполнил тяжелый, ритмичный бит. Блэр встала в начальную позицию и плавно, но с невероятной точностью и бешеной энергией совместила сложную хореографию Лорен с классическими элементами черлидинга. Движения выглядели сочно, дерзко и при этом очень эстетично. Стефани, оценив задумку подруги, мгновенно подстроилась и встала в пару, подхватывая ритм.

Девчонки вокруг одобрительно загудели, а Лорен, изначально собиравшаяся швырять в Блэр помпоны, замерла, внимательно вглядываясь в танец. Ее задетое самолюбие боролось с очевидным фактом: то, что делала Блэр, выглядело чертовски круто.

Пока Блэр кружилась по паркету, краем глаза она то и дело ловила застывший взгляд Калеба с трибун. Парень сидел неподвижно, словно боясь пропустить хоть секунду. В его глазах, отражавших яркий свет люминесцентных ламп спортзала, читалось такое фанатичное, чистое обожание, что Блэр на секунду сбилась с шага. Ей вдруг стало как-то неестественно жарко под этим неотрывным, тяжелым прицелом черных глаз.

Три часа изнурительной тренировки пролетели как в тумане. Блэр, Стефани и остальным девчонкам все-таки удалось усмирить амбиции Лорен и переделать кринжовые движения во что-то действительно мощное и стильное. Когда капитанша наконец объявила об окончании репетиции, черлидерши обессиленно повалились на паркет, тяжело дыша.

Горячий, парной душ после такой нагрузки показался Блэр настоящим блаженством. Она стояла под тугими струями воды, прикрыв глаза, и пыталась смыть с себя не только физическую усталость, но и то странное, липкое ощущение беспокойства, которое преследовало её всю тренировку из-за присутствия Калеба на трибунах. Когда они со Стеф вернулись в раздевалку, там уже вовсю шло обсуждение субботнего матча. Девочки не торопясь переоделись обратно в свои уютные повседневные вещи. Блэр аккуратно сложила форму в сумку, Стефани в последний раз мазнула блеском по губам, и, подхватив свои вещи, подруги наконец вышли из раздевалки.

В коридоре спортивного комплекса было пусто, большинство студентов уже разошлись по домам или общежитиям. Но стоило им сделать всего несколько шагов по кафельному полу, как Стефани резко замерла и чувствительно пихнула Блэр локтем в бок.

У противоположной стены, прямо под тусклым настенным светильником, стоял Калеб. Он все так же прятал руки в глубоких карманах своего огромного темного худи и переминался с ноги на ногу. Завидев девочек, парень встрепенулся, его бледное лицо на мгновение озарилось робкой радостью, и он сделал неуверенный шаг им навстречу.

— Оу… привет, — заговорил он своим низким, слегка хриплым голосом, неловко косясь на девчонок исподлобья. — Какая… какая неожиданная встреча. Я вот просто проходил мимо.

— Ага, конечно, безумно неожиданная. — Стефани не выдержала. Она скрестила руки на груди, смерила парня уничтожающим взглядом с ног до головы и язвительно фыркнула, даже не пытаясь скрыть своего раздражения: — Была бы. Если бы мы последние три часа не созерцали твою фигуру на трибунах, Калеб. Ты бы хоть для приличия куртку сменил, «прохожий».

Парень мгновенно залился густой, пунцовой краской. Он растерянно захлопал своими антрацитовыми глазами и начал судорожно сжимать пальцы в карманах, явно не зная, куда деться от этого едкого сарказма. Его плечи еще сильнее втянулись, будто он пытался уменьшиться в размерах.

— Стеф, перестань, — негромко, но строго осадила подругу Блэр и повернулась к новичку, стараясь говорить как можно мягче, чтобы сгладить неловкость. — Калеб, что-то случилось? Почему ты не в общежитии?

— Я… понимаешь, Блэр… — Калеб с трудом сглотнул, и его голос задрожал от волнения. Он вытащил из кармана измятый лист бумаги и протянул его девушке, словно это было его единственное оправдание. — Декан выдал мне бланк с расписанием лекций и дополнительных занятий на эту неделю, но… но я окончательно в нем запутался. Тут указаны какие-то странные шифры аудиторий и корпусов, и я вообще не понимаю, куда мне идти завтра к первой паре. Ты ведь староста… ты не могла бы мне объяснить?

Он посмотрел на Блэр с такой неприкрытой мольбой и надеждой, словно от её ответа зависела его жизнь. Блэр вздохнула, глядя на несчастный, исписанный мелким шрифтом листок, и малейшие подозрения в её душе растаяли, уступив место привычному чувству долга. Блэр сделала шаг вперед и мягко забрала измятый листок из его подрагивающих пальцев. Разгладив ладонью замявшиеся края, она внимательно вросла глазами в сетку расписания. Проблема действительно была пустяковой для любого, кто проучился здесь хотя бы семестр, но для испуганного новичка этот набор букв и цифр, должно быть, выглядел как древнеегипетские иероглифы.

— Так, ну-ка посмотрим, — спокойно и деловито произнесла Блэр, ведя пальцем по строчкам. — Калеб, ну здесь на самом деле все проще, чем кажется. Смотри, вот эта аббревиатура «A-104» означает корпус Антропологии, первый этаж, самая крайняя аудитория в левом крыле. Нам туда завтра к восьми тридцати утра на общую социологию. А вот это… — она замялась на секунду, вглядываясь в небрежный почерк секретаря декана, — Это у нас лекционный зал в главном корпусе, на втором этаже.

Калеб слушал её, едва дыша. Он стоял так близко, что Блэр отчетливо улавливала исходивший от него слабый запах дешевого стирального порошка. Парень даже не смотрел на злополучный листок в её руках, ибо его черные глаза, скрытые в тени капюшона, были намертво прикованы к её губам, ловили каждую интонацию, каждое мимолетное движение лица. Его завороженность граничила с каким-то благоговейным трансом.

Стефани, стоявшая чуть позади, шумно и демонстративно вздохнула, переступив с ноги на ногу. Она всем своим видом безмолвно кричала подруге: «Заканчивай этот цирк, пошли отсюда!». Ее так и подмывало силой утащить Блэр подальше от этого странного парня, который вызывал у нее стойкое чувство опасности.

— Понял? — Блэр подняла голову и ободряюще улыбнулась Калебу, возвращая ему расписание. — Если хочешь, я могу завтра утром встретить тебя у ворот перед первой парой и проводить до нужного крыла, чтобы ты не заблудился.

В глазах Калеба в ту же секунду вспыхнул такой бешеный, ликующий огонек, будто ему только что пообещали подарить весь мир. На его бледных щеках проступил едва заметный румянец, а губы расплылись в той самой робкой, детской улыбке.

— Да… да, пожалуйста, это было бы… просто отлично, — быстро-быстро закивал он, судорожно пряча листок обратно в карман худи. — Спасибо тебе, Блэр. Ты… ты правда лучшая.

— Ладно, спасительница Малибу, наши триумфальные разборы расписания окончены? — не выдержала Стефани, бесцеремонно хватая Блэр за предплечье и увлекая к выходу из коридора. — Нас Джил уже заждалась на парковке, у меня желудок от голода к позвоночнику прилип. Пока, Калеб. До завтра.

Последние слова блондинка бросила через плечо с явной неохотой и долей фальши. Блэр едва успевала перебирать ногами за спешащей подругой, но все же успела обернуться и помахать парню рукой на прощание:

— Отдыхай, Калеб! Увидимся утром!

— До… до завтра, Блэр, — тихо донеслось им вслед.

Калеб так и остался стоять в коридоре спорткомплекса. Он бережно прижал ладонь к карману, где лежало расписание, к которому только что прикасались пальцы Блэр, и продолжал смотреть на пустой дверной проем, куда только что ушла его единственная надежда. Выйдя на залитую предзакатным солнцем парковку, Блэр и Стефани сразу заметили седан Джил. Рыжеволосая подруга сидела на капоте, лениво листая что-то в телефоне, но, увидев девчонок, тут же спрыгнула на асфальт и пошла им навстречу. Однако привычное веселое приветствие застряло у нее в горле, стоило ей разглядеть выражение лица Стеф.

— Так, я не поняла, вас там Лорен в рабство угнала или что? — Джил перевела взгляд с одной подруги на другую. — Вы выглядите так, будто три часа не помпонами махали, а разгружали вагоны.

— Если бы! — взорвалась Стефани, открывая пассажирскую дверь с таким остервенением, что металл жалобно звякнул. — Лорен с ее кринжовыми танцами — это просто цветочки, Джил. Нас официально преследуют! Точнее, Блэр. Этот новенький из Флориды, Калеб, — он просто маньяк в режиме энергосбережения, клянусь!

— Стеф, прекрати, — устало выдохнула Блэр, закидывая тяжелую спортивную сумку на заднее сиденье и садясь следом. Она прислонилась горячим лбом к прохладному стеклу двери. — Никто меня не преследует. Человек просто потерялся в чужом городе.

— Да он сидел на трибунах всю нашу тренировку! — Стефани повернулась с переднего сиденья, бурно жестикулируя. — Сидел в темноте, как сыч, и пялился. А потом караулил у раздевалки! И наша святая Блэр, конечно же, вызвалась завтра подрабатывать у него личным гидом и встречать у ворот.

Джил, которая уже завела мотор, удивленно приподняла брови и посмотрела на Блэр через зеркало заднего вида.

— Серьезно, Блэр? Ты пообещала его встретить? Нет, я знаю, что ты у нас староста года и воплощение доброты, но парень действительно производит странное впечатление. Ты видела, как он смотрел на тебя в коридоре после первой пары? Будто ты… не знаю, святыня какая-то.

— Девчонки, ну вы чего? — Блэр приоткрыла глаза и посмотрела на подруг. В ее голосе послышались нотки искренней досады. — Одна из вас вообще будущий психолог, ну включите вы эмпатию! Парень приехал из глуши. Он замкнутый, затравленный, у него на лице написано, что над ним всю жизнь издевались. Да, он ведет себя неловко. Да, возможно, он слишком сильно уцепился за меня, потому что я первая, кто не стал кривить лицо при виде его. Если я сейчас оттолкну его, он окончательно закроется в себе. Мне просто по-человечески его жаль.

В салоне машины на мгновение воцарилась тишина. Стефани вздохнула, ее воинственный пыл немного угас под тяжестью аргументов Блэр. Она прекрасно знала, какая у Блэр мягкая и отзывчивая душа — именно за это качество ее и любил весь колледж.

— Ладно, — неохотно протянула Стеф, отворачиваясь к окну. — Твоя правда, мы психологи. Но обещай, что если он начнет переходить границы, ты сразу скажешь Каю. Твой хирург быстро объяснит парню правила приличия.

При упоминании Кая Блэр непроизвольно улыбнулась и потянулась к телефону. Внутри снова разлилось приятное тепло.

— Обещаю, — мягко ответила она. — А теперь, пожалуйста, поехали. Я готова съесть целую пиццу в одиночку.

Машина плавно тронулась с места, покидая территорию Los Angeles Valley College. Блэр смотрела в окно на убегающие назад пальмы и здания кампуса, окрашенные в багровые тона заката. Ей очень хотелось верить, что она поступает правильно. Она и подумать не могла, что эта мимолетная, продиктованная чистой жалостью вежливость уже запустила обратный отсчет в сознании Калеба, превращая ее саму в единственный, болезненный и фатальный центр его вселенной.

После того как девочки вдоволь поболтали и плотно покушали в своем любимом небольшом кафе недалеко от кампуса, они наконец покинули заведение. Усталость после тяжелого дня и изнурительной тренировки давала о себе знать. Подруги дружно уселись в уютный салон седана Джил и направились к своим съемным апартаментам. На машине этот путь занимал от силы минут семь-десять, но вот пешком туда пришлось бы добираться добрых полчаса по холмистым тротуарам. Впрочем, это жилье однозначно стоило каждой потраченной минуты и каждого цента: высотное современное здание располагалось в тихом районе, а у самого подъезда раскинулся шикарный, закрытый и невероятно ухоженный внутренний двор с аккуратными зелеными газонами, декоративными кустарниками и мягкой вечерней подсветкой.

Плавно припарковав машину на свободном месте, Джил заглушила мотор. Девочки не спеша вышли на прохладный воздух и направились к главному входу в жилой комплекс. На ходу Джил, сияя от счастья, принялась воодушевленно и во всех красках расписывать, как замечательно прошло их очередное свидание с Роем. Стефани, шедшая чуть впереди, то и дело понимающе кивала и вставляла реплики о том, какие же они идеальная пара. Однако Блэр, слушая этот восторженный монолог, едва сдерживала тяжелый вздох. Она прекрасно помнила все «косяки» этого парня, и, в отличие от ослепленной любовью Джил, знала, что провинности Роя были по-настоящему тяжкими. Все начиналось с безобидного, на первый взгляд, легкого вранья по мелочам, а теперь плавно переросло в самый настоящий, изощренный газлайтинг, когда парень заставлял Джил сомневаться в собственной адекватности и памяти после каждой их ссоры. Блэр уже не раз осторожно пыталась раскрыть подруге глаза, предостеречь ее от этих токсичных отношений, ведь со стороны подобные манипуляции всегда видны как на ладони. Но Джил по сей день наотрез отказывалась слушать любую критику в адрес своего избранника. Она безумно любила Роя и сознательно игнорировала любые тревожные звоночки.

— Хоум, свит хоум! — шумно простонала Стефани, едва переступив порог их квартиры и первой заваливаясь в просторную прихожую.

Их трехкомнатные апартаменты были выполнены в безупречном стиле модерн: строгие линии, много света, панорамные окна и лаконичная, дорогая мебель — впрочем, как и все элитное здание целиком. Девочкам такая роскошь была бы абсолютно не по карману, если бы не жесткое условие платить за аренду строго втроем. Им катастрофически, до дрожи хотелось жить вместе, иметь полную независимость от родительского контроля, свои собственные изолированные комнаты и абсолютную свободу действий. Поэтому, когда Блэр еще в прошлом семестре случайно наткнулась на это объявление, она сразу же показала фотографии подругам, и, объединив усилия и подключив финансовую помощь родителей, девочки теперь с гордостью обустраивали свое общее гнездышко.

Поскольку все изрядно вымотались, Джил сразу же ушла в душ первой, чтобы смыть усталость. Стефани лениво поплелась на кухню, шлепая домашними тапочками, чтобы заварить на ночь крепкий ароматный чай, а Блэр прошла в свою комнату.

Она включила настольную лампу, опустилась на удобный стул перед рабочим столом и привычным жестом открыла крышку ноутбука. Первым делом девушка зашла на Фейсбук. На странице, как обычно, висела целая куча новых уведомлений: десятки заявок в друзья от студентов, куча лайков и восторженных комментариев под ее последними фотографиями. Блэр уже собиралась пролистать эту массу, как вдруг ее взгляд зацепился за одну конкретную, совсем свежую заявку. В графе красовалось имя: Калеб Йоханссон. Блэр удивленно приподняла бровь, но нажать на его профиль и рассмотреть детальнее так и не успела — экран ноутбука внезапно замигал, и по видеосвязи раздался громкий, до боли знакомый рингтон. Звонил Кай. На лице русоволосой девушки мгновенно расцвела яркая, искренняя улыбка, и она тут же приняла вызов.

— Привет, Кай! — радостно воскликнула она, подаваясь ближе к камере.

— Привет, милая, — послышался в ответ глубокий, но невероятно уставший голос.

Кай лежал на своей кровати в полутемной комнате, судя по всему, только-только вернувшись из больницы. Его темные глаза были полузакрыты от изнеможения, а на лице залегли тени от хронического недосыпа.

— Я безумно скучал по тебе сегодня. И решил во что бы то ни стало набрать тебя сразу после смены, пока окончательно не вырубился. Как прошел твой день, солнце?

— Боже, я очень ценю это, правда, но тебе не стоит так мучить себя ради пятиминутного звонка, — с нежностью и легким укором выдохнула Блэр. — Мой день прошел отлично. Мы сегодня с девчонками буквально до слез воевали с Лорен, но в итоге поставили просто бомбический новый номер для черлидерш. А еще у нас в группе сегодня появился новенький.

— Умница, я и не сомневался, что ты справишься с Лорен, — устало улыбнулся парень и лениво почесал переносицу. — Что еще за новенький?

— Из самой Флориды переехал, представь себе! Из Таллахасси, — Блэр забавно округлила глаза, активно жестикулируя. — Застенчивый такой парень, замкнутый, вроде бы тихий и спокойный... Мне пришлось помогать ему сегодня с расписанием, а то он совсем потерялся в корпусах.

Кай в этот момент лениво потянулся в сторону прикроватной тумбочки, открыл небольшую, симпатичную картонную коробку с дорогим шоколадом и не торопясь отправил одну конфету в рот.

— О, а что это за шоколадки? — с любопытством спросила Блэр, внимательно вглядываясь в экран.

Она задала этот вопрос далеко не просто так. За два года отношений она выучила Кая наизусть и прекрасно знала, что он практически равнодушен к сладкому. А если и покупал когда-то шоколад, то исключительно одну конкретную марку с горьким вкусом. Эта коробка явно была другой.

— А, это? — Кай на секунду замер, затем закрыл крышку и демонстративно повернул коробку к камере, показывая изящный логотип. — Да это меня сегодня одна практикантка из нового набора поблагодарила за помощь. Она никак не могла разобраться с заполнением историй болезни и кучей документов, ну я и помог ей оформить пару бланков. Она потом принесла эту коробку на пост и сказала, что это прямиком из элитной кондитерской ее отца. Они, кстати, реально вкусные, тают во рту. Возможно, буду иногда брать себе такие. Ты же знаешь меня, я не совсем сладкоежка, но после двенадцати часов на ногах углеводы творят чудеса.

В ту же секунду ревнивая, собственническая часть Блэр, которую она так тщательно всегда пыталась контролировать, мгновенно активизировалась. Улыбка в один миг сошла с ее лица, уступив место напряженному выражению. Как бы девушка ни пыталась скрыть свое внезапное недовольство, внутри все неприятно сжалось от мысли, что какая-то посторонняя, миловидная практикантка теперь крутится вокруг ее парня и носит ему двусмысленные сладкие подарки. Да, здравым смыслом и головой Блэр прекрасно понимала, что в банальной вежливости и профессиональной взаимовыручке нет абсолютно ничего криминального, это просто обычная человеческая благодарность. Но поделать со своими эмоциями она ничего не могла — укол ревности был слишком чувствительным. Кай, будучи проницательным человеком, не мог не заметить, как резко притихла его любимая.

— Малышка, ты чего молчишь? — его голос мгновенно стал серьезным, и он чуть ближе придвинулся к камере. — Что-то не так?

— Да нет, ничего, — Блэр поджала губы, чувствуя, как обида вырывается наружу. — Просто забавно. Шоколадки от какой-то совершенно незнакомой девушки ты ешь с большим аппетитом прямо сейчас. А когда я два месяца назад купила тебе коробку твоих любимых трюфелей, они целый месяц пылились у тебя на столе в ординаторской. А по итогу, если я правильно помню, они просто оказались в мусорной корзине, потому что ты про них забыл.

— Эй, ну ты чего… Я голодный как волк после сложнейшей операции, прости меня, — Кай ответил незамедлительно, в его глазах промелькнуло искреннее сожаление. Он понял, что наступил на больную мозоль. — Мне они не нужны. Я их сейчас же выкину, обещаю.

Парень решительно захлопнул крышку коробки и отшвырнул ее куда-то в глубь тумбочки, подальше от глаз.

— Нет, стой, я вовсе не это имела в виду! — Блэр тяжело, со свистом вздохнула, внезапно осознав, как глупо, эгоистично и глупо выглядит ее сцена ревности со стороны. — Кушай, пожалуйста, тебе нужны силы. Я просто… — она зарыла тонкие пальцы в свои русые волосы, с силой потянула их назад и откинула голову на спинку стула, глядя в потолок. — Из-за того, что мы стали катастрофически редко видеться, я, наверное, просто накручиваю себя немножко. Схожу с ума в четырех стенах. Извини.

— Милая, послушай меня внимательно, — Кай пододвинул экран вплотную к своему лицу, его усталые глаза смотрели на нее с безграничной теплотой, а на губах играла самая нежная улыбка, предназначенная только для нее одной. — Мне в этой жизни, кроме тебя, совершенно никто не нужен. Ты можешь доверять мне так же, как доверяешь самой себе, слышишь? Я люблю тебя одну, и на этом точка. И никакие практикантки с их шоколадками этого никогда не изменят. Отдыхай и ни о чем не думай, ладно?

От слов Кая у Блэр мгновенно отлегло от сердца. Вся та колючая, удушливая тяжесть, что сдавливала грудь последние несколько минут, растворилась без следа. Она просто не удержалась и в ответ нежно, открыто улыбнулась ему через экран ноутбука. Но, видит бог, как можно было оставаться абсолютно хладнокровной и не ревновать такого парня? Молодой, невероятно красивый, перспективный хирург с сильными руками и проницательным взглядом — Кай был буквально ходячим воплощением девичьих грез. Блэр прекрасно отдавала себе отчет в том, что в стенах больницы к нему наверняка подкатывают каждый божий день, от смазливых медсестер до восторженных пациенток и тех самых практиканток. Но именно в этот момент девушка четко, раз и навсегда решила для себя: она обязана перебороть эту разрушительную внутреннюю ревность. Нужно учиться доверять ему безоговорочно. В конце концов, он выбрал ее, он ее парень, и он доказывает это поступками. Если в отношениях нет доверия, то какой вообще смысл тратить друг на друга время и трепать нервы?

— Я тебя тоже очень люблю, — тихо, со шлейфом приятного смущения произнесла она, глядя на его уставшее лицо.

— Я буквально считаю дни до нашей встречи, малышка. Но сейчас я… — Кай прервался на глубокий зевок, который даже не смог скрыть ладонью. — Извини. Сейчас я просто рухну и посплю хотя бы пару часов. Спишемся позже, ок?

После того как они тепло попрощались и экран видеосвязи погас, Блэр еще пару секунд посидела в тишине, бережно переваривая приятный разговор. Затем она вернулась к реальности, перевела взгляд на открытую вкладку Фейсбука и снова отыскала среди сотен уведомлений ту самую одинокую заявку. Профиль Калеба Йоханссона. Слегка помедлив, она кликнула по его имени, и страница обновилась. То, что Блэр увидела на экране, повергло её, мягко говоря, в глубокий шок.

Весь профиль парня был оформлен в подчеркнуто мрачном, депрессивном черно-белом стиле. Но поразило ее не это, а стена аккаунта. Калеб, как оказалось, регулярно публиковал там свои собственные рисунки в жанре хоррор. Мрачные, детализированные скетчи, выполненные тушью или углем: искаженные гримасами лица, пустые глазницы, переплетенные костлявые руки и сюрреалистичные, пугающие пейзажи. Блэр даже отдаленно не могла предположить, что этот забитый, заикающийся парень обладает таким мощным, хоть и специфическим художественным талантом. От этих работ веяло холодом, но оторвать взгляд было трудно.

— Блэр, мы там собираемся сыграть в Монополию, ты с нами? — в комнату без стука, как к себе домой, весело вплыла Стефани. Она подошла к рабочему столу подруги и, случайно мазнув взглядом по светящемуся монитору, резко ужаснулась, отшатнувшись назад. — Бог ты мой! Это еще что за чертовщина?!

— Это рисунки Калеба, — спокойно пояснила Блэр, лениво пролистывая ленту новостей парня обратно вверх. — Представляешь, он сам все это рисует.

— Офигеть… У него в профиле ровно ноль друзей. — блондинка наклонилась ближе к экрану, изучая информацию. — Впрочем, это абсолютно неудивительно. Я бы такого чокнутого к себе в ленту точно добавлять не стала.

— А мне кажется, в этом что-то есть. У него определенно присутствует свой уникальный стиль, и здорово, что, несмотря на замкнутость, он продолжает заниматься любимым делом, — Блэр пожала плечами, пытаясь найти в увиденном хоть какой-то позитив.

— Да уж, сейчас бы такое откровенное безумие оправдывать стилем, — Стефани демонстративно и очень выразительно закатила глаза, скрестив руки на груди. — Блэр, открой глаза. У парня явно не все дома, крыша едет по швам, а ты этого как будто упорно не замечаешь со своей вечной благотворительностью!

— Стефани, хватит, хорошо? — раздраженно цокнула языком Блэр, резко разворачиваясь к подруге на стуле. — Я уже услышала твое авторитетное мнение, и мне не нужны повторные нравоучения. Становиться с ним лучшими друзьями в реальной жизни я, разумеется, не собираюсь. Но… — она демонстративно перевела курсор мышки в сторону сияющей кнопки «Принять запрос» и уверенно кликнула по ней. — Я добавлю его в сети. Он слишком, понимаешь, слишком одинокий. И мне его просто чисто по-человечески жаль. От одного клика я не обеднею.

— Отлично! Просто супер. Вот увидишь, отныне этот фрик решит, что у него есть на тебя все права, и начнет набиваться к тебе в друзья уже в реальной жизни, — Стефани безразлично пожала плечами, разворачиваясь к выходу из комнаты. — Делай что хочешь, но у меня лично от одного его вида мурашки по коже бегут… Ждем тебя в гостиной.

Тем временем в стенах кирпичного корпуса «Олимп» Калеб сидел в самом углу своей новой комнаты, сгорбившись на узком стуле перед тускло светящимся экраном старенького ноутбука. Он был совершенно один. Так уж вышло, что из-за его позднего перевода посреди учебного года все жилые боксы давно оказались распределены, и свободного соседа для него попросту не нашлось — парню предстояло до самого конца семестра жить в абсолютном одиночестве. Сама комната была более чем скромной. Впрочем, Калеба эта спартанская обстановка ни капли не беспокоила. За свою жизнь он привык к серости и отсутствию уюта, поэтому бытовые мелочи его волновали меньше всего.

Все его существо сейчас было сосредоточено на экране. На бледных губах парня блуждала непривычно широкая, завороженная улыбка, а темные глаза блестели от подступающих слез. Он смотрел на открытый профиль Блэр Синклер и никак не мог заставить себя поверить в реальность происходящего. В правом верхнем углу страницы вместо серой кнопки «Запрос отправлен» теперь горела заветная надпись: «Вы у Блэр в друзьях».

Она приняла его заявку. Она сделала это. Калеб судорожно, со свистом выдохнул, чувствуя, как сердце в груди делает бешеный кувырок. Блэр Синклер стала его самым первым другом в этой социальной сети. Более того — она стала его первым настоящим другом за всю его сознательную жизнь. Ни в школе Таллахасси, ни в одном другом месте с ним никогда не происходило ничего подобного. Люди всегда шарахались от него, обходили стороной или откровенно высмеивали, а эта калифорнийская королева с лучезарной улыбкой просто взяла и впустила его в свою жизнь.

От избытка накативших эмоций и душащего волнения Калеб начал судорожно покусывать ногти на руке, не сводя взгляда с ее ярких, наполненных жизнью фотографий. Его мысли закружились в бешеном вихре. Раз уж они теперь официально друзья, пускай пока и виртуальные, он просто обязан стать к ней намного ближе. Он должен узнать о ней абсолютно все: что она любит, какую музыку слушает, от чего грустит по вечерам. Калеб почувствовал непреодолимое, острое желание раствориться в ее жизни, оберегать её от любых невзгод и помогать во всем, чего бы ей ни захотелось.

От одной только мысли о том, что он может стать важной частью мира Блэр, по худощавому телу парня крупной волной пробежали мурашки. К горлу подступил горячий ком, а по венам разлилось густое, обжигающее тепло, заставив его пальцы на клавиатуре мелко задрожать. Калеб сам до конца не понимал, что это за пугающее, но в то же время невероятно прекрасное чувство зарождается сейчас внутри его израненной души. Ему никогда раньше не приходилось испытывать ничего подобного, но это ощущение близости к чему-то чистому и светлому было настолько сладким и приятным, что он добровольно позволил этой зарождающейся одержимости полностью захватить свой разум.