Добавить в друзья (18+)

Глубокой ночью Калеб, не смыкая глаз, бесконечно перелистывал профиль Блэр. Каждая ее фотография, каждый статус и старый комментарий подвергались его тщательному анализу. В его воспаленном от бессонницы сознании билась одна единственная мысль: раз она добавила его в друзья, это знак. Знак того, что между ними есть невидимая связь, и он просто обязан закрепить этот успех. Калеб решил, что должен написать ей что-то особенное, но, будучи абсолютно неопытным в общении и ведомый бушующими эмоциями, парень напрочь потерял контроль над реальностью. Он немножко не рассчитал количество сообщений.

Блэр, которая в этот момент допоздна засиделась в сети, сверяя списки студентов для старостата, внезапно увидела, как нижняя панель Фейсбука буквально взорвалась от непрекращающегося потока уведомлений. Звук входящих сообщений пищал без остановки. Девушка удивленно нахмурилась, открывая чат, и наткнулась на бесконечную стену текста от Калеба. Ей стало не по себе, и она, решив проигнорировать этот странный монолог, просто выключила телефон и легла спать.

На следующий день утренняя рутина полностью захлестнула девушку. Проснувшись с легкой головной болью, Блэр с головой погрузилась в мысли об учебе, предстоящих зачетах и старостате, из-за чего напрочь позабыла о своем вчерашнем опрометчивом обещании дождаться Калеба у ворот. Зато Стефани помнила об этом моменте просто прекрасно. Заметив, что подруга никуда не торопится и не упоминает новенького, блондинка решила взять ситуацию под свой контроль. Весь путь до колледжа Стеф старалась максимально, без умолку заговаривать подругу, обсуждая сплетни, моду, новые треки и планы на выходные — делала все, лишь бы Блэр не вспомнила о Калебе. Хотела ли Стефани зла для своей лучшей подруги? Разумеется, нет. Напротив, она своей пятой точкой, первобытным женским инстинктом чуяла, что с этим мрачным парнем из Флориды лучше вообще не связываться. Стеф была свято уверена, что своими действиями она защищает Блэр от потенциальной опасности и лишних проблем, которые этот чудак транслировал одним своим видом. И ее план сработал — Блэр действительно напрочь забыла о встрече.

Вместе они направились в корпус антропологии, где им предстояло высидеть важную лекцию по социологии, которую читали совместно для нескольких групп потока. Аудитория была огромной и шумной. Стефани и Блэр поднялись повыше и заняли свои привычные удобные места. Положив перед собой планшет, Блэр по привычке старосты принялась внимательно осматривать заполняющиеся ряды, проверяя, все ли студенты из ее личного списка присутствуют на месте. До начала лекции оставалась ровно одна минута, как вдруг ее взгляд замер на пустующем месте в самом конце зала.

— Калеб…! — в ужасе прошептала Блэр.

До нее наконец-то дошло, какую глупость она совершила. Как ошпаренная, Блэр подскочила со своего места, едва не опрокинув сумку. Стефани испуганно закричала ей вслед, призывая вернуться и никуда не идти, но Блэр уже её не слышала. Руководствуясь лишь удушающим чувством вины, она выбежала из душной аудитории прямо на залитый солнцем кампус и изо всех сил побежала в сторону главных ворот.

Оказавшись на аллее, она завертела головой и сразу заметила его. Калеб, так и не дождавшись её у ворот, уже шел в одиночестве по дорожке. Вот только из-за того, что он совершенно не ориентировался в кампусе, парень двигался в сторону старого административного корпуса — абсолютно не туда, куда ему было нужно.

— Калеб! — сорвавшимся голосом позвала его Блэр, пытаясь перекричать шум ветра.

Парень резко, словно от удара тока, остановился и медленно перевел на нее свой взгляд. Блэр тяжело, прерывисто дыша, подбежала к нему вплотную и, пытаясь перевести дыхание, заглянула ему в глаза. Его черные, глубокие глаза и без того всегда казались пугающими и неестественными, но сейчас в них горело нечто совсем жуткое. Калеб выглядел так, будто он не спал последние десять суток, а вместо учебы без продыху пахал в темной угольной шахте: бледная кожа казалась серой, под глазами залегли иссиня-черные круги, а губы были искусаны в кровь. В его взгляде читалось дикое, едва контролируемое бешенство, смешанное с глубочайшей обидой. Блэр на секунду показалось, что она сама накручивает, но парню явно было до безумия больно от ее необъяснимого поступка.

— Калеб, прости меня, пожалуйста! — искренне, с неподдельным раскаянием в голосе произнесла Блэр, прижимая ладонь к груди. — Я не специально это сделала, клянусь тебе. У меня было столько дел с утра, я просто… я просто замоталась и забыла. Прости.

— Я ждал тебя там… ждал как преданный и послушный щенок, — тихо, но с такой пронзительной, режущей слух обидой выговорил Калеб. Его голос слегка дрожал, а пальцы судорожно впились в ткань худи. — Я думал, что хотя бы ты в этом месте будешь мне настоящим другом… но я снова ошибся. Вы все одинаковые.

Калеб резко развернулся, намереваясь пройти мимо нее и скрыться среди деревьев кампуса, но Блэр, повинуясь первому порыву, шагнула вперед, перехватила его за запястье и мягко, но настойчиво остановила. Ее сердце болезненно сжалось. Девушка остро, до глубины души чувствовала свою вину за этот поступок. В этот момент гнев и едкая обида Калеба казались ей абсолютно оправданными: она сама дала надежду человеку, у которого и так ничего не было, а потом просто вычеркнула обещание из головы.

В ту секунду, когда ее теплые, тонкие пальцы сомкнулись на его бледной коже, Калеб замер, словно пораженный разрядом тока. По всему его худощавому телу прошла крупная, неконтролируемая дрожь, а дыхание мгновенно сперло в груди. Она коснулась его. Сама Блэр Синклер, местная королева, не побрезговала взять его за руку, не отшатнулась, не посмотрела как на пустое место. В воспаленном от бессонницы сознании парня мысль запульсировала с новой, пугающей силой: эта девушка точно идеальна, она соткана из чистого света. В этом и заключался самый главный, фатальный минус Калеба — он патологически, с самого детства идеализировал и романтизировал людей, едва заметив к себе каплю тепла. Он возводил их на недосягаемый пьедестал, превращая в святыни, и слепо поклонялся им до самого первого и неизбежного разочарования. А после этого все его иллюзии с грохотом рушились, и жизнь летела по наклонной в бездну черной ненависти и депрессии. Но сейчас он снова был готов верить.

— Прости меня, пожалуйста, — умоляюще произнесла Блэр, заглядывая в его темные глаза, в которых медленно угасал гнев. — Я правда безумно виновата перед тобой. Я с самого утра полностью забылась в этой дурацкой учебе, навалились дела по старостату, и я…

— Я тебе вчера ночью писал в Фейсбуке. Ты видела? — резко, без всякого перехода перебил ее Калеб.

Его голос прозвучал неожиданно глухо, а на искусанных губах появилась слабая и робкая улыбка. Он замер в надежде, что она признается, что читала его ночную исповедь, и ответит на его сообщения хотя бы сейчас, глядя ему в глаза.

— Это… Да, Калеб, я видела, что от тебя что-то приходило, — Блэр с легким приливом неловкости отпустила его холодную руку и поспешно поправила волосы, убирая пряди назад, чтобы скрыть смущение.

— А почему ты мне тогда не ответила? — тихо, с какой-то щемящей, искренней грустью спросил парень прямо в лоб.

Этот бесхитростный вопрос тут же вызвал новую, еще более мощную волну вины у русоволосой девушки. Блэр тяжело вздохнула, на секунду прикрыла глаза и судорожно сжала ладони. Ей нужно было соображать со скоростью света, чтобы как-то мягко выпутаться из этой ситуации. Сказать ему горькую правду — о том, что его сообщения напугали ее и показались жутким — было бы слишком жестоко. Ранить и без того травмированного парня ей не хотелось.

— Понимаешь, у меня на ноутбуке просто весь вечер был открыт Фейсбук на задней вкладке, но я сама в нем не сидела, — затараторила она, стараясь придать голосу максимум убедительности. — Я готовилась к сложнейшему семинару, обложилась учебниками и даже на экран не смотрела. А потом просто закрыла крышку и легла спать.

Калеб смотрел на нее как-то странно, не мигая. Его антрацитовые глаза сузились, и в этом тяжелом взгляде скользнуло отчетливое понимание: он чувствовал, что это ложь, шитая белыми нитками. Но говорить об этом вслух или уличать её во вранье парень не собирался — слишком сильно он боялся разрушить ту хрупкую нить, что связала их. Блэр безумно, до дрожи в коленях надеялась, что он поверит в ее оправдание, иначе эта глупая обида затянулась бы надолго.

— Хорошо, — наконец тихо кивнул Калеб, принимая ее правила игры. — Я понял.

— Вот и отлично. Идем, мы уже опаздываем на пару, профессор нас живьем съест, — нервно улыбнулась Блэр, указывая рукой в сторону корпуса антропологии.

Калеб послушно кивнул и послушно пошел следом за девушкой. Они вместе быстрым шагом пересекли аллею, вошли внутрь прохладного здания и поднялись по лестнице, приближаясь к нужной аудитории. Все то время, пока они шли по коридорам под цокот каблуков Блэр, Калеб испытывал ужасное, непреодолимое желание поговорить с ней о чем-то личном. Вчерашней ночью он просидел за ноутбуком до четырех часов утра, без устали пролистывая и досконально изучая её пять тысяч четыреста восемьдесят пять фотографий. Он знал каждый её ракурс, каждую подругу, каждую поездку на побережье. Больше всего на свете ему хотелось спросить ее про этого парня в белом халате — про Кая, чьи снимки то и дело мелькали в профиле. Но Калеб так и не осмелился озвучить этот вопрос. Он панически боялся услышать вслух правду, которая и без этого была слишком очевидной. Впрочем, на само наличие парня у Блэр ему было глубоко плевать. Для него сейчас существовало лишь одно: Блэр Синклер стала его единственным спасательным маяком в этом сером мире, его единственным другом, который протянул ему руку помощи. И делиться этим маяком он ни с кем не собирался.

Блэр приложила указательный палец к губам, призывая Калеба к абсолютной тишине, и осторожно потянула на себя тяжелую ручку двери. Она проскользнула внутрь лекционного зала, и следом за ней, стараясь ступать как можно тише, вошел Калеб. В ту же секунду десятки пар глаз одногруппников и студентов с других факультетов синхронно сместились на эту опоздавшую пару. По залу прокатился едва слышный шелест удивления: появление всеми любимой старосты в компании вчерашнего мрачного новичка выглядело как минимум странно. Пожилой преподаватель социологии, стоявший у кафедры, лишь мельком взглянул на вошедших и не стал дотошно расспрашивать про причину опоздания — для него это было совершенно не принципиально, главное, что они вообще соизволили явиться на лекцию.

Блэр быстрым шагом направилась к своему привычному месту, где ее уже ждала взволнованная Стефани. Калеб же, немного замешкавшись, не придумал ничего лучше, как подняться на четвертый ряд и сесть на свободное место прямо позади девушек. Пока он пробирался между партами, он буквально кожей ловил на себе косые, оценивающие взгляды других ребят, которые видели этого чудака впервые в жизни. Кто-то откровенно усмехался, кто-то брезгливо морщился. Парень привычно смотрел на всех исподлобья, и в его груди, обжигая легкие, закипала злость. Точно так же на него смотрели всю его сознательную жизнь — как на дефектное, пустое ничтожество, которое нужно при первой же возможности растоптать и смешать с грязью. Почувствовав за спиной тяжелое, давящее присутствие, Блэр полуоборотом повернулась к нему и мягко улыбнулась:

— Я не слишком сильно загораживаю тебе обзор?

— А?.. Что?.. — только и смог выдавить из себя ошарашенный Калеб, моментально растеряв всю свою злость от одного ее голоса.

— Ты видишь доску за моей спиной? Все нормально? — терпеливо переспросила она еще раз.

— Д-да, все отлично видно, не переживай, — нервно улыбнулся он в ответ, судорожно вцепившись пальцами в край парты.

Блэр понимающе кивнула, отвернулась обратно и тут же принялась шепотом обсуждать со Стефани какие-то пропущенные организационные моменты. Калеб остался один на один со своими мыслями. Его взгляд намертво приковался к ее идеальным, ухоженным русым волосам. Они спадали на спину ровным, шелковистым полотном и были такими прямыми и шикарными, что у парня внутри проснулось непреодолимое, почти дикое желание прикоснуться к ним, пропустить сквозь пальцы, поиграться с этими блестящими прядями. Но он прекрасно понимал, что Блэр вряд ли согласится на подобную близость. В его воспаленном мозгу мгновенно созрел безумный план: он должен во что бы то ни стало забрать кусочек этой идеальной девушки себе, оставить о ней память.

Калеб запустил руку в свой рюкзак, нащупал на дне небольшие канцелярские ножницы и аккуратно извлек их. Пока Блэр и Стефани, увлеченные разговором, полностью погрузились в экран смартфона блондинки и тихонько хихикали, Калеб слегка привстал со своего места. Его рука двигалась плавно, без единого лишнего шороха. Раскрыв лезвия, он поднес их к самым кончикам ее волос и одним быстрым, точным движением отрезал приличный кусок пряди. Боялся ли он в этот момент, что его поймают с поличным? Ни капли. В его искаженном восприятии это казалось чем-то абсолютно обыкновенным, естественным, будто люди делают так каждый день. Блэр, увлеченная беседой, даже ничего не почувствовала. Калеб медленно опустился на стул, поднес украденные волосы к самому носу и глубоко вдохнул их аромат. Они пахли просто потрясающе — тонким, успокаивающим шлейфом лаванды и какими-то дорогими масками, которые девушка, должно быть, регулярно наносила, чтобы поддерживать их безупречный вид.

Полтора часа пролетели для Калеба как одна минута. Как только прозвенел звонок, Стеф и Блэр быстро собрали вещи, первыми вышли в душный коридор и направились прямиком к выходу во внутренний дворик кампуса. Едва ступив на асфальтированную дорожку, Блэр заметила у фонтана Джил и с радостным криком побежала вперед. Стефани шла чуть позади, и именно в этот момент, когда русые волосы подруги затрепетали на ветру, блондинка заметила нечто странное. Правая сторона прически Блэр больше не была ровной: идеальный срез был нарушен, а одного приличного куска пряди попросту не хватало, обнажая рваный, уродливый край.

— Наконец-то закончились эти каторжные пары! — весело рассмеялась Джил, когда девочки подошли к ней.

— Говорит человек, у которого учеба закончилась после первой же лекции, — притворно застонала Блэр, глядя на подругу с долей самой белой зависти.

— Блэр, постой… Ты что, сегодня утром пыталась отстричь себе волосы самостоятельно? — нахмурившись, подошла вплотную Стефани и бесцеремонно оборвала их веселье.

— Чего? Нет, конечно, — Блэр удивленно помотала головой и недовольно нахмурила брови. — С чего ты это взяла? В каком вообще смысле?

Стефани, не проронив больше ни слова, протянула руку, аккуратно перехватила ту самую изуродованную прядь с неаккуратным, косо отстриженным кончиком и демонстративно показала ее подругам. Блэр замерла, вглядываясь в обрубок собственных волос, и по ее спине пробежали неприятные мурашки.

— Но… утром все было абсолютно нормально, я же расчесывалась перед зеркалом, — растерянно пробормотала она, ощупывая пострадавшую сторону.

— Ого, ничего себе, — Джил удивленно присвистнула. — Я в детстве как-то раз себе челку рубанула кухонными ножницами, да так, что пол-лица оборванной ходила. Помню, мама мне тогда таких лещей знатных надавала… Но ты-то уже взрослая девочка.

— Да не стригла я их! — Блэр окончательно запуталась и нахмурилась еще сильнее, чувствуя, как внутри нарастает тревога. — Кто-то из ребят неудачно пошутил в аудитории, видимо. Проверил остроту ножниц, пока я отвернулась.

— Это сделал Калеб, — ледяным тоном отчеканила Стефани, в упор посмотрев на подругу и опасно прищурив глаза. — Он сидел прямо позади нас весь этот чертов час.

— Да ладно тебе, Стеф, зачем ему это вообще нужно? — Блэр растерянно перевела взгляд на блондинку, отказываясь верить в подобную дикость. — Это же бред.

— Вот поди и спроси у своего подопечного лично, зачем ему понадобился трофей, — жестко резюмировала Стефани, скрестив руки на груди. — Больше некому в той аудитории подобной херней страдать. Рядом с ним на четвертом ряду никто не сидел, все места были пустые, и это была наша первая совместная пара. До того, как мы вошли в это здание, твои волосы были идеально ровными. Я это точно помню.

Блэр растерянно перевела взгляд на Джил, а затем уставилась куда-то в сторону, разглядывая идеально подстриженный газон кампуса. В голове не укладывалось. Если это действительно был Калеб, то зачем, во имя всего святого, ему понадобился клок ее волос? Это походило на какой-то абсолютный бред, не поддающийся никакой логике.

— Слушайте, я просто не знаю... — Блэр нервным движением поправила волосы, зачесывая пострадавшую прядь назад, подальше от чужих глаз. — Я ведь не могу просто взять, подойти и в лоб спросить его об этом. А вдруг это вообще был не он? Вдруг я как-то случайно сама... ну, зацепилась за что-то?

— Ну уж нет, — решительно вмешалась Джил, скрестив руки на груди. — Ты физически не могла «случайно» взять ножницы и ровно отрезать себе кусок пряди со стороны затылка. Вот это точно бред. Тебя явно кто-то обкарнал.

— Здравствуйте, девочки! — раздался за их спинами громкий и самоуверенный голос.

Рой Миллиган собственной персоной. Высокий, подтянутый блондин с идеальной улыбкой подбежал к Джил, по-хозяйски обнял ее за плечи и собственнически поцеловал в макушку. До важнейших соревнований оставались считанные дни, поэтому его футбольная команда тренировалась буквально в любую свободную минуту — даже если появлялся крошечный десятиминутный перерыв между лекциями. Рой был фанатиком своего дела; он свято верил, что только через такой адский труд они смогут вырвать победу и забрать кубок штата.

— А чего это вы все такие кислые? Что у вас тут стряслось? — парень с легким пренебрежением переводил взгляд с одной девушки на другую.

— Кто-то отстриг мне кончик пряди прямо во время лекции, — негромко ответила Блэр и нехотя продемонстрировала ему изуродованные волосы.

— И этот «кто-то» — наш новый фрик Калеб, — ядовито добавила Стефани, еще сильнее сжав кулаки.

— М-да уж, — Рой снисходительно усмехнулся, покачав головой. — У Блэр вечно происходит какой-то дикий треш. Слушай, Синклер, может, тебе просто стоит перестать быть чересчур вежливой и мягкой с каждым встречным придурком? Сама же притягиваешь к себе этих психопатов.

Блэр резко вскинула голову и наградила его ледяным взглядом. Рой никогда ей не нравился. Возможно, как раз из-за этой его манеры швыряться правдой прямо в лицо, совершенно не заботясь о чужих чувствах. Он раздражал Блэр до чертиков, до зубовного скрежета. Будучи капитаном футбольной команды и одним из самых популярных, желанных парней колледжа, Миллиган вел себя соответственно — высокомерно и развязно. На самом деле, многих искренне удивляло, что он ни разу не изменил Джил. Учитывая, сколько девчонок бегало за ним по пятам лишь ради статуса «девушки капитана», устоять было сложно, но Рой хранил верность. И все же его эгоцентризм порой переходил все границы.

— Ты бы мог иногда и помолчать, Рой, — огрызнулась Блэр, не выдержав.

— Ребят, ну пожалуйста, только не ссорьтесь, — Джил поспешно прижалась к груди своего парня, пытаясь сгладить углы. — Все же нормально, никто не пострадал.

Рой проигнорировал выпад Блэр и перевел насмешливый взгляд на Стефани. Блондинка сейчас злилась, казалось, гораздо больше самой пострадавшей, и эта картина искренне его забавляла. Ему вообще всегда казалось чертовски забавным и даже милым, когда Стеф начинала яростно раздувать ноздри от злости.

— Ни черта не нормально, — Стефани внезапно посмотрела назад, в сторону корпуса антропологии, и ее лицо качнулось вперед.

Калеб только что вышел на крыльцо. Он замер у массивных дверей и, сжавшись в своем неизменном худи, издалека пристально наблюдал за их компанией.

— Так уж и быть, — Стеф решительно развела руками и обвела друзей воинственным взглядом. — Раз наша староста слишком сильно боится испортить свою репутацию «мисс доброты», я сама со всем этим разберусь. Прямо сейчас.

Не успел никто и слова сказать, как Стефани развернулась на каблуках и быстрым, чеканящим шагом направилась прямиком к корпусу.

— Стеф, стой! Нет! — испуганно крикнула Блэр, но было уже слишком поздно. Подругу было не остановить.

Калеб мгновенно заметил, с какой неприкрытой, кипящей яростью к нему приближается блондинка. Внутри у него все сжалось. Стефани откровенно пугала его; во всех их редких куцых диалогах она казалась ему невероятно грубой, резкой и высокомерной. Девушка резко затормозила у подножия крыльца, решив не подниматься к нему по пяти каменным ступеням. Она остановилась внизу и смерила Калеба уничтожающим, тяжелым взглядом снизу вверх.

— У тебя какие-то проблемы, новенький? — громко, наглым тоном спросила она, уперев руки в бока.

— Э... Я... Что? — Калеб растерялся, его голос сорвался, и он поспешно спрятал подрагивающие руки глубоко в карманы кенгурушки.

— Мы всё знаем, извращенец, — Стеф начала активно жестикулировать. — Мы знаем, что это ты отстриг волосы Блэр. Ради каких таких своих больных и мерзких фантазий ты это сделал, а? Я прекрасно знаю породу таких недолеченных психопатов, как ты. Сразу поняла, кто ты такой. Фрик недоделанный из Флориды! Так вот, я тебя предупреждаю, убогий: еще хоть раз ты подойдешь к Блэр ближе чем на десять шагов, я лично поотрубаю тебе все конечности и развешу их на балконе твоего чертова общежития. Ты меня хорошо понял?!

Калеб медленно опустил голову. Секунду он молчал, а затем его плечи расправились, а дыхание стало ровным и пугающе тихим. Он посмотрел на Стефани исподлобья. Из-под черного капюшона на нее уставились абсолютно пустые и мертвые глаза, в которых не осталось ни капли прежнего страха или застенчивости.

— Перегибаешь палку... Перегнешь еще хоть раз... и я воткну ее тебе прямо в рот, Стефани Бридж, — тихо, леденящим душу шепотом произнес он.

Стефани так и застыла на месте с приоткрытым ртом. Вся ее напыщенная смелость и праведный гнев испарились в одно мгновение, словно их и не было. Она хотела выдать какую-то ответную колкость, защититься, но под этим безумным взглядом ей стало по-настоящему, до дрожи в поджилках не по себе. Позвоночник сковал первобытный страх. Не произнося больше ни звука, блондинка резко развернулась и почти бегом припустила обратно к друзьям. Этот новенький оказался куда более жутким, диким и опасным, чем она могла себе вообразить в самых худших кошмарах.

— Что случилось? Что он тебе сказал? — взволнованно спросила Блэр, едва Стефани подошла к ним.

Блондинка выглядела так, словно только что увидела призрака: ее щеки побледнели, а сама она то и дело растерянно и испуганно оглядывалась назад, на замершую у дверей фигуру Калеба.

— Да, Стеф, не молчи, что этот псих тебе выдал? — тут же подхватила Джил, обеспокоенно вглядываясь в лицо подруги.

— Он… он больной. Серьезно, Блэр, он абсолютно, наглухо отбитый психопат, — Стефани наконец перевела дыхание и с неподдельной тревогой посмотрела на Блэр, схватив ее за плечи. — Пообещай мне, что близко к нему не подойдешь. С ним нельзя связываться, слышишь? Он опасен.

Услышав это, Рой, который до этого лишь снисходительно наблюдал за происходящим, мгновенно переменился в лице. Его мужское самолюбие и статус главного защитника компании были задеты. Играя желваками, он решительно сжал кулаки.

— Ну всё, с меня хватит этого цирка. Я сейчас быстро надеру этому уроду задницу и популярно объясню, как нужно разговаривать с девушками в нашем колледже, — процедил Рой и уже сделал несколько яростных шагов в сторону крыльца.

Но не успел он пройти и пары метров, как Стефани рванулась за ним. Она мертвой хваткой вцепилась в его крепкое запястье, заставив парня резко затормозить. Рой недовольно обернулся, и только тогда Стеф медленно отпустила его руку, но взгляда не отвела. Она решительно помотала головой:

— Даже не думай, Рой. Подумай головой, а не кулаками. Если ты сейчас устроишь драку на глазах у половины кампуса, декан не посмотрит на твои спортивные заслуги. Тебя либо с треском отчислят, либо ты в ту же секунду перестанешь быть капитаном футбольной команды. Ты этого хочешь?

Рой замер, тяжело дыша. Он перевел взгляд со Стефани на Калеба, который все так же неподвижно стоял наверху, а затем со злостью прикусил губу. Блондинка была чертовски права. Он рисковал сейчас буквально всем, чего добивался с таким трудом, на что положил все свои силы и время. Дикое, первобытное желание поставить этого странного придурка на место и вколотить его в асфальт все еще горело внутри, но здравый смысл и страх потерять кубок все-таки взяли верх. Рой смог сдержать свой пыл и нехотя остановился, раздраженно засунув руки в карманы.

— Может, нам тогда стоит обратиться в полицию? Или хотя бы к охране кампуса? — неуверенно предложила Джил, переводя испуганный взгляд с одной подруги на другую.

— И что именно я им скажу, Джил? — Блэр горько и устало усмехнулась, всплеснув руками. — Приду в участок и скажу, что мне кто-то втихаря кончик пряди волос отрезал? Нас просто на смех поднимут и отправят домой. Давайте просто раз и навсегда закроем эту тему, ладно? И самое главное — Каю ни единого слова об этом.

Блэр выразительно и строго посмотрела прямо в глаза Джил, которая, помимо того что была их подругой, являлась еще и двоюродной сестрой Кая. Меньше всего на свете Блэр хотела, чтобы ее парень, у которого и так не было свободного времени из-за изнурительных дежурств в клинике, сорвался сюда, начал устраивать разборки и лишний раз за нее нервничал.

— Ну… хорошо, — Джил примирительно пожала плечами, сдаваясь под суровым взглядом подруги. — Я промолчу. Но учти: если этот парень продолжит за тобой ходить или тебе будет грозить реальная опасность, я лично все расскажу Каю. И слушать твои запреты не стану.

— До этого точно не дойдет, — попыталась успокоить саму себя и девчонок Блэр. Она снова обернулась и посмотрела на Калеба, который, медленно переставляя ноги, уже начал спускаться по каменным ступеням крыльца. — Это просто какая-то дурацкая, глупая и абсолютно тупая шутка. Я только не могу взять в толк, зачем вообще парню могли понадобиться мои волосы? Что за бред…

— Как это зачем? Чтобы дрочить на них по ночам в своей кроватке, неужели тебе, наивной дурочке, еще что-то не ясно? — Рой цинично и пошло усмехнулся, довольный своей прямолинейностью.

Все три девушки тут же синхронно повернулись к нему и наградили его максимально осуждающими, уничтожающими взглядами. Даже Джил, которая по жизни всегда старалась держаться золотой середины, сглаживать острые углы и никогда не принимать чью-то конкретную сторону в конфликтах, чтобы иметь возможность спокойно всех помирить, сейчас недовольно нахмурилась и пихнула парня в бок.

— Рой, это, пожалуй, самое мерзкое и тупое высказывание, которое я слышала за последние пять лет своей жизни, — Блэр брезгливо помотала головой, окончательно разочаровавшись в чувстве такта футболиста, и тяжело, со свистом вздохнула, отвернувшись в сторону.

— Ладно, команда, брейк, — Стефани изо всех сил постаралась взять себя в руки, шумно выдохнула и поправила сумку на плече. — Хватит тратить нервы на этого придурка. У нас через пять минут начинается важный семинар, так что нам пора идти, иначе точно опоздаем.

Когда девочки наскоро попрощались у фонтана, а Рой, все еще недовольно бормоча себе под нос проклятия в адрес новичка, развернулся и зашагал по своим делам на стадион, подруги поспешили обратно в учебный корпус. Поднимаясь по лестнице к нужной аудитории, Стефани и Блэр единогласно решили кардинально сменить дислокацию. Садиться на прежние места, прямо перед Калебом, теперь казалось не просто глупостью, а откровенным безумием. Они целенаправленно прошли в самый конец лекционного зала и заняли парту на последнем ряду в левом углу, надеясь затеряться среди других студентов и создать между собой и странным парнем максимальную дистанцию.

За пару минут до начала тяжелая деревянная дверь аудитории со скрипом отворилась. На пороге появился Калеб. Едва переступив черту комнаты, он тут же, словно по навигатору, приковал свой воспаленный взгляд к тому самому месту на четвертом ряду, где Блэр сидела во время пар. Не увидев там привычного силуэта, парень буквально на глазах впал в самую настоящую панику. Его бледное лицо сделалось еще более бескровным, дыхание сбилось, а пальцы судорожно вцепились в лямку рюкзака. Он начал дико, хаотично водить глазами по рядам, шумно сглатывая слюну, словно у него посреди пустыни отобрали единственный глоток воды. Но стоило его безумному прицелу зацепить Блэр на последнем ряду слева, как парень в ту же секунду заметно обмяк и успокоился. Контроль вернулся к нему. Разумеется, Калеб не стал садиться на свое прежнее место. Наплевав на любые приличия и косые взгляды одногруппников, он целенаправленно двинулся вверх по ступеням амфитеатра и сел как можно ближе к Блэр — всего на два ряда ниже, прямо по ее траектории обзора.

— Нет, ты только посмотри на это, — Стефани толкнула локтем Блэр, которая изо всех сил пыталась сосредоточиться на тексте своего реферата, судорожно перелистывая распечатанные страницы.

Блэр с досадой оторвала взгляд от текста, посмотрела на подругу, а затем перевела взор туда, куда Стеф выразительно указывала кивком головы. Увидев, что Калеб без капли смущения тоже поменял свое место и теперь сидит практически перед ней, Блэр почувствовала, как внутри нее закручивается тугая и холодная спираль паники. Сердце заколотилось где-то в районе горла, а ладони мгновенно стали влажными. Всю свою жизнь Блэр Синклер считала себя самой обычной, среднестатистической студенткой, с которой подобные пугающие истории из криминальных хроник точно произойти не могут. Это случается с кем угодно, но только не с ней. Пытаясь защитить свою психику от накатывающего ужаса, Блэр судорожно принялась внушать себе, что она просто накручивает себя на пустом месте, да и Стефани своим вечным давлением и подозрениями знатно подливает масла в огонь. «Он просто сел на свободное место, это совпадение», — как мантру повторяла она про себя, хотя внутренний голос уже вовсю кричал об обратном.

В этот момент Калеб медленно, словно в замедленной съемке, повернул голову назад и через плечо посмотрел на Блэр. Девушка тут же испуганно уткнулась носом обратно в свою тетрадь, делая вид, что увлечена учебой. А Калеб продолжал смотреть. Внутри его израненного, одинокого существа бушевал настоящий шторм. Он физически, каждой клеточкой кожи чувствовал, что Блэр — та самая. Самая особенная, чистая, непорочная и лучшая девушка на всем этом проклятом свете. При одном только взгляде на ее лицо его сердце начинало совершать бешеные и частые удары, выбивая ребра изнутри. Но что это было за чувство? Неужели это и была та самая любовь, о которой пишут в книгах и поют в песнях? Калеб судорожно вздохнул. Нет, в его жизни никогда не было любви, и он не верил, что такое вообще возможно по отношению к нему. Но это странное, пугающее и одновременно сладкое чувство уже пустило глубокие корни в его душе, окончательно переписывая реальность под один единственный центр вселенной — под Блэр.

Тем же вечером...

Калеб сидел за своим старым ноутбуком в крошечной комнате общежития, где царил настоящий хаос. На полу валялись смятые носки, пустые банки из-под энергетиков и учебники, которые он и вовсе не открывал. Домашняя работа лежала на столе нетронутой, среди грязных тарелок с остатками вчерашней лапши и крошек от чипсов. Постель была не заправлена. Но Калебу было абсолютно всё равно. Он даже не замечал этого бардака. Всё его внимание было приковано к экрану.

На мониторе светились фотографии Блэр, а его дыхание заметно стало тяжелее. Взгляд скользил по её фото: вот она в облегающей майке на какой-то вечеринке, грудь красиво обрисовывается под тканью; вот она в коротких шортах, длинные ноги загорелые и гладкие; вот селфи с чуть приоткрытыми губами, будто она вот-вот поцелует камеру. Тепло разливалось по всему телу Калеба, спускаясь ниже живота. Его ствол начал набухать, медленно, но настойчиво, натягивая ткань спортивных штанов. Он почувствовал, как головка стала чувствительной, прижимаясь к белью.

Парень тяжело выдохнул, откинулся на стуле и опустил правую руку вниз. Пальцы дрожали, когда он запустил их под резинку штанов и трусов. Его орган уже стоял почти полностью. Калеб обхватил его ладонью, сжал у основания и медленно провёл вверх, до самой головки. Прикосновение было грубым и нетерпеливым. Он закрыл глаза и начал представлять Блэр. В его голове она уже не просто улыбалась с фотографии. Она была здесь, в этой грязной комнате. Та стояла перед ним на коленях, её русые волосы растрёпаны, а глаза смотрят снизу вверх с той же весёлой искоркой, только теперь в них сквозило похотливое любопытство. Она смеялась своим звонким смехом, но вместо того чтобы отстраниться от его жалкой комнаты, тянулась руками к его штанам и, обхватив, его она начала движения. Она дрочила ему медленно, размазывая первую прозрачную каплю предэякулята по всей головке, крутила ладонью вокруг чувствительной кожи.

Калеб в реальности ускорил движения, сжимая кулак крепче. Его дыхание превратилось в хриплые стоны. В фантазии Блэр наклонялась ближе, её нежные и прекрасные губы касались головки. Она облизывала её своим розовым языком, круговыми движениями, потом широко открывала рот и заглатывала его член глубоко, до самого горла. Слюни текли по подбородку, пока она сосала жадно, чавкая и урча, как будто это было самое вкусное, что она пробовала за всю свою жизнь. Её голова двигалась вверх-вниз, русые волосы прилипали к мокрым щекам, а Калеб одной рукой хватал её за волосы и толкал глубже, трахая её в рот всё быстрее.

Он представлял, как переворачивает её, ставит раком на своей неубранной кровати, среди смятых простыней. Блэр раздвигала ноги, показывая ему свою гладкую, уже мокрую от возбуждения розу. Он входил в неё одним резким толчком, чувствуя, как тугие стенки обхватывают его толстый член. Калеб трахал её сильно, шлёпая яйцами по её жемчужине, которая тут же набухла, держа за бёдра и вгоняя до самого основания. Блэр стонала громко, кричала его имя, её шикарная задница тряслась от каждого удара. Он представлял, как вытаскивает член, чтобы посмотреть, как её роза зияет после него, а потом снова вгоняет обратно, ещё глубже.

Калеб в комнате уже дрочил яростно, кулак летал вверх-вниз по мокрому стволу. Член пульсировал, головка набухла до предела. В фантазии он кончал — заливал спермой её лицо, рот, грудь. Блэр смеялась, слизывая густые белые капли с губ, и просила ещё. Реальный оргазм накрыл его внезапно. Калеб выгнулся на стуле, из члена мощными толчками вырвалась сперма, пачкая руку, живот и даже край стола. Он продолжал медленно дрочить, выжимая последние капли, пока тело дрожало от облегчения.