Добавить в друзья (18+)

Блэр проснулась ровно в пять часов утра. Сердце бешено колотилось в грудной клетке, а на лбу выступила холодная испарина. Сон, подробности которого уже стремительно стирались из памяти, оставил после себя лишь гнетущее чувство тревоги и нехватки кислорода. Поняв, что уснуть больше точно не удастся, девушка спустила ноги с кровати, накинула на плечи легкий шелковый халат и первым делом направилась к стеклянной двери, ведущей на балкон, чтобы просто глотнуть свежего воздуха.

Утренний Лос-Анджелес в этот ранний час только-только начинал свое пробуждение, хотя со стороны всегда казалось, что этот мегаполис не спит вообще никогда. На горизонте едва брезжил бледный рассвет, окрашивая высотки в холодные синеватые тона. Блэр устало облокотилась на прохладные металлические перила балкона, подставив лицо предрассветному бризу, и рассеянно посмотрела вниз, на их ухоженный и тихий двор.

Вдруг ее взгляд, скользнувший по аккуратным кустам у самого входа в жилой комплекс, зацепился за странное, резкое движение. Какая-то темная, сгорбленная фигура в ту же секунду метнулась в сторону и быстро скрылась за раскидистой кроной старого векового дуба. Блэр замерла. Она испуганно проморгнула несколько раз, до боли вглядываясь в предрассветные сумерки. Может, это просто игра теней? Или слуховые и зрительные галлюцинации после тяжелого сна?

Скованная нарастающей паникой, она начала взволнованно метаться по балкону влево и вправо, перегибаясь через поручни в тщетной надежде снова увидеть того, кто так искусно спрятался внизу. Но двор был абсолютно пуст — лишь легкий ветер шевелил листву деревьев. Насильно заставив себя успокоиться и убедив свой разум, что это лишь остатки кошмара материализовались, Блэр глубоко вздохнула. Она закрыла глаза и откинула голову назад, позволяя прохладному воздуху играть с ее русыми волосами и нежно массировать кожу лица, смывая остатки паники.

Когда мысли наконец пришли в относительный порядок, Блэр вернулась в квартиру. Первым делом она надолго ушла в душ. Затем, вспомнив про огромный объем недоделанной домашней работы и рефератов, она уселась за рабочий стол и принялась за учебу. Стефани и Джил еще сладко спали в своих комнатах.

Тем временем внизу, за толстым стволом старого дуба, творилось нечто иное.

— Уф... черт, чуть не спалился, — едва слышно, сипло прошептал сам себе Калеб, когда Блэр наконец скрылась в глубине квартиры.

Его сердце готово было пробить ребра от бешеного адреналина. Судорожно оглядываясь, он быстрыми шагами покинул территорию двора и поспешно скрылся в ближайшем полутемном переулке между домами. Оказавшись в относительной безопасности, парень трясущимися от возбуждения пальцами достал из кармана телефон. На экране загорелась целая галерея свежих снимков. Калеб, затаив дыхание, принялся жадно перелистывать десятки фотографий, которые он успел сделать за те минуты, что Блэр стояла на балконе.

В его воспаленном, искаженном восприятии Блэр Синклер в этот момент выглядела как настоящая сказочная фея — хрупкая, воздушная, невероятно чистая, но почему-то лишенная своих волшебных крыльев. И Калеб был глубоко убежден, что его священная миссия — вернуть ей эти крылья. Парень был слепо уверен, что Блэр безбожно портит ее нынешнее токсичное окружение: эти поверхностные подруги, глупый парень, пустые разговоры. Она была бы куда счастливее, если бы осталась только с ним. Ведь он — единственный, кто понимает ее душу. Он идеален для нее.

Окрыленный своими мыслями, Калеб медленно вышел из переулка на оживавший тротуар. Уткнувшись в экран телефона и совершенно не замечая редких утренних прохожих, он продолжал благоговейно любоваться лицом Блэр. Из-за этого парень не успел среагировать, когда наперерез ему выдвинулась чья-то массивная тень.

Бах!

Кто-то с силой, намеренно врезался плечом прямо в Калеба. Парень от неожиданности охнул, покачнулся, и мобильный телефон со свистом вылетел из его пальцев, упав на асфальт. К счастью, экран остался цел и даже не треснул.

Калеб испуганно поднял глаза. Перед ним, преграждая путь, стоял рослый, широкоплечий парень, чья кожа была плотно покрыта татуировками, а на лице красовалось несколько элементов пирсинга. И этот бугай был не один — прямо за его спиной ухмылялись двое приятелей, выглядевших столь же угрожающе и маргинально. Было очевидно, что они врезались в него абсолютно умышленно, выбрав легкую жертву для утренней забавы.

— Слышь, смотри куда прешь, малолетка, — грубо выдал татуированный качок, угрожающе сужая глаза и с хрустом сжимая огромные кулаки прямо перед лицом замершего Калеба.

— Бен, ты только глянь, какая у этого задрота телка на заставке, — ухмыльнулся второй отморозок, бесцеремонно подбирая с грязного тротуара чужой телефон. Он ткнул пальцем в светящийся экран, на котором красовалось лицо улыбающейся Блэр. — Ни хера себе, у этого фрика классная шлюшка. Ты чё, следил за ней?

— Отдай... отдай мне мой телефон! — Калеб резко дернулся вперед, вытягивая худую руку, чтобы вырвать мобильник из пальцев ублюдка.

Но дотянуться он не успел. Третий хулиган, стоявший чуть поодаль, с силой и большим удовольствием толкнул его кулаком прямо в спину. Калеб не удержал равновесия, глухо вскрикнул и полетел лицом вниз, сильно ободрав ладони о жесткий, покрытый утренней росой асфальт. Троица тут же обступила его полукругом, перекрывая все пути к бегству. Калеб лежал на земле, чувствуя, как внутри него, поднимаясь откуда-то из самых глубин желудка, закипает дикая, абсолютно неконтролируемая ярость. Она заполняла его разум, вытесняя остатки здравого смысла. Они посмели грязными руками коснуться его святыни. Они смотрели на его Блэр.

Татуированный качок по имени Бен сделал шаг вперед, придавив носком тяжелого кроссовка ободранную ладонь Калеба.

— Слышь, чушок, а может, нам стоит разок наведаться к твоей девочке? — Бен гадко оскалился, поигрывая мышцами. — Судя по ракурсу на этих фотках и по тому, откуда ты только что притопал, она живет где-то совсем неподалеку. Как думаешь, пацаны, она будет рада гостям?

Эти слова стали последней каплей. Калеб ошалел от ярости окончательно. Он начал дышать через нос так тяжело, шумно и прерывисто, что этот звериный соп со стороны выглядел жалко и лишь сильнее рассмешил хулиганов. Парень резко, словно марионетка, которую дернули за ниточки, вскочил на ноги. Лицо его исказилось в безумной гримасе. В ту же секунду его рука нырнула в карман просторного худи, и Калеб выхватил свой верный складной нож с длинным, остро заточенным лезвием.

— Оу, парень, полегче, бля... — издевательски протянул Бен, даже не думая отступать назад. Он обернулся на поржавших корешей. — Ты посмотри на этого диванного Рэмбо. У тебя, щегол, еще кишка тонка такими вещами серьезно заниматься. Обрежешься ведь, придурок.

Они откровенно брали его на слабо, упиваясь своей силой и превосходством, и Калеб это прекрасно понял. Рассудок окончательно покинул его голову. Сорвавшись с места со скоростью безумного пса, Калеб с глухим, утробным рычанием набросился на Бена. Прежде чем качок успел хотя бы вскинуть руки для блока, лезвие ножа с противным хрустом вошло глубоко в его незащищенный бок.

Бен ошалело вылупил глаза, из его рта вырвался хриплый стон. Но Калеб уже не мог остановиться. Потеряв всякий человеческий облик, он рычал как дикий зверь и наносил удар за ударом со скоростью света, вонзая сталь в живот, ребра и грудь качка, пока из того фонтанами не брызнула кровь. Парень буквально кромсал его плоть, пока опомнившиеся от шока друзья Бена наконец не подлетели сзади, скручивая Калеба. Они с силой оттащили взбесившегося паренька от обмякшего лидера и швырнули его обратно на тротуар.

— Бен! Сука, Бен, ты как?! — один из подельников в панике опустился на корточки рядом с рухнувшим на асфальт качком.

Бен хрипел, судорожно дергался и кашлял кровью, которая заливала его татуированную шею.

— Бля, чувак, тут всё хреново, ему срочно в больницу надо, он сейчас сдохнет! — истошно заорал парень.

Второй друг в полном, парализующем шоке застыл на месте, уставившись на Калеба. А тот уже медленно поднимался на ноги. В его глазах не было ни капли страха или раскаяния. Калеб шагнул к застывшему парню, легким движением выдернул свой телефон из его онемевших пальцев и, крепче перехватив окровавленный нож, поспешил скрыться из виду.

Худые руки, серая ткань худи и даже бледное лицо парня были густо перепачканы чужой, еще теплой кровью. На ходу он лихорадочно включил экран телефона. Прямо поверх лица Блэр, застывшей в своей идеальной улыбке, расплылось жирное кровавое пятно. Калеб задрожал. Он начал бешено, со слезами на глазах стирать жидкость пальцами, но от этого кровь лишь сильнее размазалась по стеклу, пачкая экран.

— Я не дам тебя в обиду никому... слышишь? Никому... — безумно зашептал он, прижимая телефон к своим окровавленным губам. — Даже себе... Даже себе... даже себе... — как заведенный, нервно и монотонно повторял он одну и ту же фразу, ускоряя шаг.

Свободной рукой он нащупал во внутреннем кармане заветный, аккуратно завернутый кусочек ее волос. Достав его, Калеб поднес прядь к носу и глубоко принюхался. Волосы все так же пахли лавандой и чистотой, заглушая едкий металлический запах крови на его руках. Этот родной аромат подействовал как транквилизатор — Калеб постепенно начал приходить в себя. Засунув улики поглубже в карманы, он быстрыми переулками вернулся к себе в общежитие корпуса «Олимп». В это время здание еще спало мертвым сном, и никто не видел, как в комнату проскользнул настоящий монстр.

***

На лекции Блэр оказалась одна. Просторная деревянная парта, за которой они обычно сидели вдвоем, казалась пустой и неуютной. Стефани, которая никогда не пропускала занятия без веской причины, в этот раз просто испарилась: она куда-то поспешно ушла прямо перед звонком, наглухо выключила телефон и не оставила подруге короткого сообщения в мессенджере. Блэр, впрочем, не держала на нее обиды — у всех бывают личные дела, мало ли что могло случиться.

Стараясь не отвлекаться на тревожные мысли, девушка полностью сосредоточилась на преподавателе. Она внимательно слушала сложную, но безумно интересную лекцию по психологии возрастов, методично и аккуратно записывая важные тезисы в свой конспект. Цоканье ручки по бумаге и мерный голос профессора убаюкивали, как вдруг краем глаза Блэр заметила стремительное движение сбоку. В следующую секунду на соседнее сиденье, прямо туда, где обычно сидела Стеф, бесшумно опустилась долговязая фигура в неизменном темном худи.

От неожиданности Блэр резко вздрогнула, а ручка в ее пальцах дернулась, оставив на полях тетради уродливую чернильную полосу. В груди испуганно заколотилось сердце. Она повернула голову и наткнулась на бледное лицо Калеба.

— Боже, ты меня напугал... — выдохнула Блэр, непроизвольно прижимая ладонь к груди.

— Прости, эм... я правда не хотел, — Калеб виновато и робко взглянул ей прямо в глаза, заикаясь чуть сильнее обычного. Его руки нервно потеребили край рукава. — Я просто... я увидел с нижнего ряда, что Стефани сегодня нет. Подумал, что без нее тебе, наверное, очень одиноко сидеть одной... и я решил пересесть к тебе, чтобы составить компанию. Ты ведь... ты же не против, верно?

Внутри Блэр завыли все возможные сирены. Разум, подминаемый воспоминаниями об отрезанной пряди волос кричал о том, что она должна прямо сейчас поставить парня на место. Ей следовало послать его куда подальше, собрать вещи и демонстративно пересесть на другой конец аудитории, особенно после того, что случилось вчера. Но Блэр была устроена иначе. Она не была Стефани — резкой, пробивной и способной высказать любую жестокую правду прямо в лицо. Блэр не умела говорить людям твердое «нет», если видела, что человек перед ней слаб или уязвим. Она мысленно карала и ненавидела себя за эту мягкотелость, но поделать с собой в данный момент ничего не могла. В очередной раз подтверждалась старая ирония: будущему дипломированному психологу срочно требовался свой собственный психолог. Так уж устроена эта система.

— Против? Я? — Блэр выдавила из себя неестественный, слегка истеричный смешок и поспешно поправила русую прядь волос, убирая ее за ухо, как раз с той стороны, где концы были криво обрезаны. — Нет, конечно... Сиди, раз пришел. Все в порядке.

— Отлично, — на бледных губах Калеба расцвела широкая улыбка, от которой Блэр почему-то стало еще холоднее.

Девушка снова уткнулась в тетрадь, заставив себя продолжить писать конспект. Однако сосредоточиться на учебе теперь было невозможно. На протяжении всей оставшейся лекции Блэр отчетливо, боковым зрением замечала, что Калеб даже не смотрит на доску. Он сидел вполоборота и буквально не сводил с нее глаз. Ни разу не моргнув, он неотрывно сканировал каждое ее мимолетное движение: как она выводит буквы, как вздыхает, как покусывает колпачок ручки.

Блэр чувствовала себя как биологический образец под предметным стеклом микроскопа, а Калеб казался завороженным лаборантом, который ведет непрерывное наблюдение за поведением подопытной бактерии. Поняв, что она больше не выдержит этого, Блэр решила пойти напролом и разрушить тишину.

— Калеб, можно я тебя спрошу кое о чем? — она резко перевела на него прямой взгляд.

Она ожидала, что парень смутится или испугается, как делал обычно, когда его ловили с поличным. Но Калеб даже не шелохнулся. В его черных глазах мелькнула лишь безграничная, собачья радость от того, что она обратила на него внимание.

— Д-да, конечно. Что именно тебя интересует? — он наконец-то открыл свою чистую тетрадь и взял в руки карандаш, имитируя бурную деятельность.

Блэр заговорила исключительно ради того, чтобы отвлечь его, заполнить паузу и не дать ему понять, что внутри нее все дрожит от страха.

— Я тут... заходила на твою страничку в Фейсбуке. Видела те рисунки на стене профиля. Это ведь твои работы, да? Ты сам их делал? — спросила она, стараясь, чтобы ее голос звучал непринужденно.

— Да, да, это всё мои, — Калеб воодушевленно закивал головой, и в его глазах загорелся странный огонек. — Я с самого раннего детства, сколько себя помню, увлекаюсь графикой и рисованием. Для меня это... ну, как хобби. Единственный способ выразить то, что внутри.

— Они очень детализированные, у тебя определенно талант, — Блэр попыталась улыбнуться, хотя внутри все сжималось. — Но почему именно такой стиль? Ну... хоррор, мрачные существа, искаженные лица?

Калеб на секунду задумался, его взгляд скользнул по ее шее, а затем он безразлично пожал худыми плечами:

— Не знаю, если честно. Просто... меня такие рисунки успокаивают. Когда на бумаге появляется весь этот мрак, мне самому внутри становится как-то... легче и тише. Понимаешь?

Блэр натянула на лицо слабую, едва заметную улыбку и понимающе кивнула, хотя внутренне её всю передернуло. «Успокаивают? Серьезно?» — пронеслось в её голове. Кто вообще в здравом уме будет искать умиротворение и расслабление, вырисовывая на бумаге жуткие, расчлененные силуэты и искаженные предсмертной агонией лица? Блэр отчетливо почувствовала, как её сердце ухает куда-то вниз с бешеной скоростью, оставляя в груди звенящую пустоту. Этот парень оставался для неё ходячей загадкой, пугающим парадоксом. С одной стороны, он казался донельзя наивным, забитым, ранимым и тихим — настолько, что в первые минуты знакомства Блэр чисто по-человечески хотелось взять его под свое крыло, присматривать и оберегать как беззащитного бездомного котенка. Но с другой стороны, это лавинообразное, навязчивое внимание и странные реплики пробуждали в ней первобытный страх. И все же, несмотря на внутреннюю тревогу, профессиональный интерес будущего психолога и природное упрямство взяли верх: Блэр твердо решила для себя, что хочет докопаться до истины и понять, в чем же кроется истинная причина его деструктивного поведения.

— Калеб... а твои родители не были против твоего переезда сюда, в Лос-Анджелес? Всё-таки это другой конец страны, — осторожно, прощупывая почву, спросила она.

Блэр прекрасно понимала, что задавать в лоб вопросы об атмосфере в семье или психологических травмах было бы верхом глупости — это могло моментально напугать Калеба, и он бы окончательно замкнулся в себе. А такой завуалированный, бытовой вопрос про переезд мог аккуратно подтолкнуть его к рассказу о том, что на самом деле творится у него дома.

— У меня нет родителей, — Калеб ответил на удивление быстро, без малейшего признака волнения, стыда или неловкости. Он повернул голову и немигающим взглядом посмотрел Блэр прямо в глаза. — Я с четырех лет рос в государственном приюте во Флориде. И мне за все эти годы никто так и не соизволил рассказать, что конкретно произошло с моей семьей. Скорее всего, они просто бросили меня, как ненужный мусор, — он равнодушно отвел взгляд в сторону окна, словно говорил о погоде, а не о личной трагедии.

Блэр на мгновение онемела, не зная, что сказать. Словно тяжелый обух опустился ей на голову. На секунду ей показалось, что она нашла ключ к его замку: может, все его пугающие странности, неумение общаться, нарушение личных границ и эта жуткая фиксация на ней — лишь следствие того, что мальчик вырос в изоляции? Он просто физически не знает, как правильно выражать эмоции, что в обществе считается нормой, а что — табу. Ему некому было это привить.

— Мне... мне очень жаль, Калеб, — искренне, с глубоким вздохом сочувствия выдохнула Блэр.

— Ты упоминала, что у тебя нет отца. Я запомнил, — в отличие от деликатной Блэр, Калеб не собирался ходить вокруг да около, подбирая красивые метафоры. Он бил наотмашь, прямо в цель. — Что с ним случилось?

Эта тема была самой болезненной, незаживающей раной в душе Блэр. Она безумно, до беспамятства любила своего отца. Из воспоминаний детства ярче всего горели те моменты, когда он каждое воскресенье брал ее с собой на рыбалку, терпеливо учил насаживать наживку и закидывать удочку, а мама вечером готовила их скромный улов на уютной кухне. Это было их семейной традицией. У Блэр было по-настоящему счастливое и теплое детство; отец души не чаял в ней и в матери, но была одна вещь, которую он любил больше всего на свете — никотин.

— Мой папа... он очень много курил, — Блэр опустила голову, бесцельно ковыряя пальцем край тетрадного листа. — И под «очень много» я имею в виду... по пять-восемь пачек в день. Каждая комната в нашем старом доме была пропитана этим сизым дымом, он курил каждый божий день, без остановки, — она подняла глаза на Калеба.

Удивительно, но гнетущее напряжение между ними вдруг немного спало. В черных, обычно пугающих глазах парня она впервые увидела не блеск, а  понимание и неподдельную, искреннюю грусть.

— В итоге врачи поставили ему страшный диагноз — рак легких на запущенной стадии, — продолжила Блэр, с трудом сглатывая подступивший к горлу ком. — Но он наотрез отказался от химиотерапии и любого лечения. Просто продолжил курить в том же темпе. Наверное, он любил эти чертовы сигареты гораздо больше, чем собственную жизнь и нас с мамой... Определенно больше. В один прекрасный день я вернулась домой из школы, вошла в гостиную и... нашла его на полу уже мертвым.

— Знаешь... — Калеб горько, едва заметно улыбнулся, не сводя с нее глаз. — Я всю свою жизнь сидел в углу и жалел себя. Из-за того, что у меня нет родителей, что я никогда не видел их лиц и рос один. Но только сейчас, слушая тебя, я понял... Насколько же проще не знать их вовсе, чем жить с ними в абсолютной любви, чувствовать их тепло, а потом в один миг лишиться всего этого навсегда.

Калеб заметил, как Блэр после этих слов совсем сникла, а в ее глазах заблестели слезы. Повинуясь внутреннему порыву, он медленно, очень осторожно протянул свою бледную, холодную руку по поверхности парты и накрыл её ладонь своей. Блэр была настолько погружена в свои воспоминания, что даже не вздрогнула и не убрала руку, что внутри несказанно обрадовало и окрылило парня.

— Если тебе когда-нибудь станет по-настоящему грустно или тяжело... помни, я всегда буду рад тебя выслушать. В любое время, — тихо добавил он.

Блэр медленно перевела взгляд с его бледной ладони на лицо. Калеб в этот момент замер, буквально исследуя, впитывая каждую черточку, каждую пору на ее лице своими глубокими черными глазами. Девушка пребывала в легком ступоре и замешательстве. Обычно ей невероятно тяжело давалась тема гибели отца, она годами ни с кем, кроме мамы и Кая, об этом не разговаривала, а тут взяла и вывалила всю свою душу этому странному, пугающему парню, которого знает от силы пару дней.

Опомнившись, она мягко, но уверенно высвободила свою руку из-под его ладони и едва заметно, натянуто кивнула ему в знак благодарности. Это движение в ту же секунду стерло робкую улыбку с лица Калеба, вернув ему привычную маску отстраненности. Но внутри него все пело. Парень был неимоверно, безумно счастлив от осознания того, что Блэр доверила именно ему свое самое сокровенное, самое сокрытое от чужих глаз горе. Теперь они были связаны чем-то большим в его глазах.

Тем временем...

Руки Роя медленно скользили по разгоряченному телу Стефани, лежавшей на широкой кровати в ее уютной комнате. Стефани выгнулась дугой под его прикосновениями, ее кожа горела, покрываясь тонкой пленкой пота, а грудь тяжело вздымалась с каждым прерывистым вдохом.

Его сильные ладони сначала ласково обхватили ее полные груди, сжимая их с нарастающей силой, пальцы впивались в мягкую плоть, перекатывая набухшие бугорки между большим и указательным пальцами. Стефани задрожала, ее бедра инстинктивно раздвинулись шире, приглашая к большему. Рой наклонился ближе и горячие поцелуи покрывали ее шею, ключицы, спускаясь к бугоркам, которые он жадно втягивал в рот, покусывая и облизывая. Стефани извивалась под ним, ее пальцы судорожно вцепились в простыни, а ноги обхватили его талию, притягивая ближе. Рой провел рукой по внутренней стороне ее бедер, чувствуя, как они дрожат от напряжения, и наконец его пальцы достигли ее заветной розы. Он медленно провел ладонью по набухшим складкам, собирая влагу, а затем резко ввел два пальца глубоко внутрь, что заставило парня почувствовать неимоверное возбуждение. Рой перевернул Стефани на живот, приподнял ее бедра и вошел в нее мощным толчком, заполняя до предела. Его бедра бились о ее ягодицы с громкими шлепками, каждый толчок был глубоким и безжалостным, заставляя кровать скрипеть под их весом. Руки Роя крепко держали ее за талию, притягивая назад, чтобы проникать еще глубже. Стефани стонала в подушку, ее тело тряслось от каждого удара, внутренние мышцы сжимались вокруг его твердого органа, явно пытаясь удержать его внутри дольше, насколько это возможно.

Тело Стефани напряглось в конвульсиях, ее лоно пульсировало вокруг него, сжимая орган внутри. Рой рычал, ускоряясь до предела, и наконец излился в нее. Они рухнули на смятые простыни, тяжело дыша, тела все еще дрожали от волн удовольствия.

***

Блэр неторопливо вышла из корпуса и поправила сумку на плече, щурясь от яркого солнца. На первой же скамейке у раскидистого клена она сразу заметила Джил. Подруга сидела в крайней степени напряжения: ее плечи были приподняты, а пальцы с бешеной скоростью и явной нервозностью тыкали в потемневший экран смартфона. Прекрасно зная характер и привычки Джил, Блэр не сомневалась ни секунды — та в очередной раз пыталась достучаться до Роя. А тот, как это бывало практически ежедневно, просто наглухо отключил мобильный, сославшись на то, что полностью отдается изнурительной тренировке на поле.

— Своего ненаглядного придурка ждешь? — с легкой усмешкой спросила Блэр и опустилась на деревянную скамью рядом с ней.

— Да, ты абсолютно права, я жду Роя. — тяжело вздохнула Джил. — Он обещал быть здесь еще пятнадцать минут назад. Но сейчас он просто недоступен, а все мои звонки улетают на автоответчик.

— Слушай, ну если ты так сильно из-за этого изводишь себя, может, мы просто пойдем прямиком на стадион? — Блэр примирительно развела руками, пытаясь разрядить обстановку. — Ты же сама знаешь его пунктик на спорте. Он сейчас тренируется как проклятый, вбивает все силы в этот дурацкий кубок. Наверняка бегает по полю и банально не слышит твоих звонков.

— Да, наверное, ты права... Слушай, а ты не пойдешь со мной за компанию? Пожалуйста, — Джил умоляюще посмотрела на подругу, явно не желая оставаться один на один со своими невеселыми мыслями.

— Да, почему бы и нет? С удовольствием, — улыбнулась Блэр, поднимаясь со скамьи и по привычке похлопав ладонями по карманам своих узких джинсов, проверяя, на месте ли ключи и студенческий. — У меня на сегодня пары как раз закончились, так что я абсолютно свободна.

Джил поспешно встала, и девушки неторопливым шагом направились по вымощенному камнем тротуару в сторону огромного спортивного стадиона, который располагался прямо за главным зданием колледжа. Обычно в это послеполуденное время здесь собиралось колоссальное количество народу, особенно когда у большинства факультетов завершались лекции.

Как и ожидали девочки, когда они приблизились к сетчатому ограждению, на длинных трибунах уже вовсю сидели группки ярко одетых студенток. Они оживленно шушукались, смеялись и во все глаза наблюдали за тем, как взмыленные парни из футбольной команды в полной экипировке с криками гоняют по зеленому газону мяч.

Наблюдая за тем, как Джил буквально гипнотизирует поле взглядом, Блэр искренне удивилась и мягко спросила:

— Джил, объясни мне, почему ты в последнее время так сильно переживаешь из-за него? Вы ведь вместе уже больше двух лет, прошли через кучу всего. Что вообще может случиться?

— В последнее время... он очень сильно ко мне похолодел, Блэр, — тихо, почти шепотом ответила Джил. Она резко отвела взгляд в сторону, уставившись на верхушки деревьев, чтобы не дай бог не встретиться глазами с подругой, ибо она прекрасно понимала, что если сейчас посмотрит на Блэр, то точно разрыдается.

— Ну, брось, — Блэр сочувственно нахмурилась, пытаясь найти логическое объяснение. — Рой сейчас невероятно нагружен из-за грядущего финала, у него на носу кастинг в профессиональную лигу, на нем колоссальная ответственность. Может, тебе это просто кажется на нервной почве?

— Нет, мне не кажется, — Джил тяжело, со свистом вздохнула, судорожно сжав пальцы в кулаки. — В плане секса у нас с ним всё было просто идеально. До прошлой недели. А потом... его словно подменили. Знаешь, возникло такое мерзкое ощущение, будто я ему резко, в один день стала абсолютно не интересна как девушка. Он перестал проявлять инициативу, постоянно ссылается на дикую усталость после тренировок, да и раньше на наши свидания он никогда не позволял себе так надолго опаздывать. Я... я правда думаю, что он меня больше просто не любит.

Тем временем...

— У Блэр на сегодня пары закончились, — приглушенно сказала Стефани, лениво вытягиваясь на кровати в кольце крепких рук Роя. — Меньше всего на свете мне хочется, чтобы она застала тебя здесь. Если Синклер увидит твою машину или, не дай бог, застукает тебя в этой комнате, она тут же побежит и всё расскажет Джил.

Они лежали под тонким, слегка измятым хлопковым одеялом. Стефани, демонстративно игнорируя собственные слова о том, что парню пора уходить, собственнически закинула ногу на его бедра и еще сильнее прижалась всем телом к его груди, вдыхая знакомый аромат парфюма.

— Вечно эта Блэр портит мне весь кайф, — недовольно проворчал Рой, закатив глаза к потолку, но при этом продолжая размеренно и плавно поглаживать девушку по обнаженной спине. — Невыносимо правильная девица. Прямо тошнит от ее святошности.

— Вы с ней вечно как кошка с мышкой, — тихо посмеялась Стефани. Она чуть приподнялась на локте, рассматривая профиль блондина и легонько коснулась пальцами его подбородка. — Вот серьезно, Рой, что она тебе такого сделала-то?

— Да бывают просто на свете люди, которые бесят тебя вообще без каких-либо видимых причин, — парень повернул к ней голову, поймал ее взгляд и мягко, с непривычной для него нежностью поцеловал в лоб. — Вот Синклер как раз из этой категории. Кто ж, черт возьми, знал, что когда я начну встречаться с Джил, то в придачу получу эту дуру... — он снова раздраженно вздохнул, вспоминая, как Блэр вечно смотрит на него со своим этим скрытым осуждением.

— Ну, получается, и вторая дура в твоей жизни — это я, — хихикнула Стеф, прикусив губу и лукаво сощурив глаза.

— Ты — моя дурочка, это совсем другое, — Рой хрипло рассмеялся, перехватил ее за талию и, притянув к себе, коротко, но властно поцеловал в губы. Затем он бросил быстрый взгляд на настенные часы и хитро улыбнулся. — Слушай... а может, у нас есть время еще на один разок? По-быстрому, а? Тренировка подождет.

Вместо ответа Стефани резко сбросила с себя остатки одеяла и одним движением перекинула ногу, садясь на него сверху. На ее лице расцвела хищная и торжествующая улыбка. Она медленно наклонилась к самому его лицу, едва касаясь кончиком носа его щеки, пока ее тонкие пальцы с аккуратным маникюром медленно чертили невидимые линии на его ключицах, плавно спускаясь по рельефной груди все ниже и ниже.

— Только действительно быстро, капитан, — обжигающе прошептала она ему прямо в губы за секунду до того, как впиться в них, заставляя его напрочь позабыть и о времени, и о Блэр, и о стадионе.

Тем временем...

— Эй, Мэтт! Мэтт, сюда! — Блэр звонко выкрикнула имя парня, перегибаясь через металлическое ограждение стадиона, и активно замахала в воздухе зажатой в кулаке тетрадью, пытаясь перекричать гул голосов и свист тренерского свистка.

Ее оклик не остался незамеченным. Сразу несколько футболистов в тяжелой защитной экипировке синхронно обернулись на звук. Среди них был и высокий, крепко сбитый Мэтт — защитник сборной и один из ближайших приятелей Роя. Парень затормозил прямо посреди разметки, тяжело дыша. Одним широким движением он задрал край своей пропотевшей белой майки, обнажая крепкий торс, и тщательно вытер обильный пот со лба и висков. Коротко бросив пару слов остальным игрокам и махнув девчонкам рукой в знак того, что сейчас подойдет, он побежал трусцой к трибунам.

Блэр тем временем устало облокотилась на прохладные металлические перила. Она с тревогой покосилась на Джил, которая замерла рядом как изваяние. Красноволосая подруга буквально не находила себе места: она то судорожно переминалась с ноги на ногу, то начинала до боли кусать ногти, не в силах совладать с удушающей паникой.

— О, привет, Блэр! — широко улыбнулся подбежавший третьекурсник, шумно переводя дыхание и упирая руки в бока. — Джил, привет. Что стряслось-то? Вы чего обе такие взвинченные?

— Мэтт, привет. Слушай, мы тут битый час ищем Роя, но его почему-то вообще нет на стадионе, — начала объяснять Блэр. — Ты бы не мог его позвать со скамейки запасных или из раздевалки? Это правда очень срочно.

Мэтт удивленно моргнул, перевел взгляд с Блэр на притихшую Джил и озадаченно развел руками в стороны.

— Да в том-то и прикол, девчонки, что мы сами без понятия, где его черти носят, — честно признался футболист, качнув головой. — Рой сегодня как с цепи сорвался. Сразу после окончания последней лекции он пулей выскочил из корпуса, прыгнул в тачку и уехал с кампуса. Он даже тренера не предупредил об опоздании, хотя у нас сейчас жесткий прогон перед финалом. Мы все в шоке.

Блэр моментально повернула голову к Джил. Лицо красноволосой девушки за долю секунды сделалось бледным как полотно, а нижняя губа предательски задрожала. Она из последних сил сдерживала подступающие к горлу слезы, судорожно вцепившись пальцами в ремешок своей сумочки. Подобное наплевательское отношение к спорту было абсолютно, категорически не в характере Роя. Он жил этими тренировками, и Джил своей обостренной женской интуицией прекрасно чувствовала: здесь что-то не так.

Заметив, как резко изменилась атмосфера, Мэтт на секунду нахмурился, усиленно что-то вспоминая, и вдруг щелкнул пальцами:

— А, стойте! Точно! Он же вчера упоминал в раздевалке, что у него на сегодня назначена запись к зубному. То ли пломба вылетела, то ли коронка заныла. Видимо, там совсем прижало, раз он так помчался, забив на всё.

— А-а, ну конечно! Вот оно что! Хорошо, Мэтт, спасибо тебе огромное, выручил! — Блэр облегченно и очень живо улыбнулась парню, чувствуя, как с ее собственных плеч свалился огромный груз.

Мэтт от ее внезапной лучезарной улыбки немного засмущался. Начиная пятиться задом наперед обратно к полю, он шутливо сжал три пальца руки в кулак, а оставшиеся два  указательный и средний, приставил к виску в шутливом военном приветствии. Направив этот жест в сторону девчонок, он задорно подмигнул им, круто развернулся на пятках и побежал обратно к своей команде, на ходу выкрикивая что-то.

— Ну? Вот видишь? — Блэр победно развернулась к подруге всем корпусом и широко развела руками, на ее лице играла искренняя улыбка. — А ты уже успела напридумывать себе черт знает чего, глупышка! Он просто сидит в кресле у стоматолога с открытым ртом, под наркозом. Естественно, парень вырубил мобильный, чтобы во время процедуры никто не трезвонил.

— Да... Да, господи, это действительно очень похоже на правду, — Джил судорожно выдохнула, и на ее измученном лице наконец-то появилась слабая, но теплая улыбка.

— Ну вот и всё, а ты извелась вся, глупая, — ласково протянула Блэр.

Она крепко и надежно обняла Джил за худые плечи, увлекая ее за собой. Развернувшись, девушки пошли обратно по залитому солнцем каменному тротуару вдоль спортивного комплекса, весело обсуждая предстоящие выходные.

Тем временем...

Пока Рой, шумно вздыхая, натягивал спортивные носки и зашнуровывал кроссовки, сидя на самом краю измятой постели, Стефани уже вовсю приводила себя в порядок. Она стояла перед большим овальным зеркалом трюмо, одетая в уютные домашние трикотажные шорты и просторную майку. Ее пальцы методично и резко продирали запутавшиеся светлые волосы расческой, но мысли девушки были заняты совершенно другим.

— Рой... А мы вообще правильно поступаем? — внезапно спросила она, замедлив движения щетки. Ее напряженный, пытливый взгляд через зеркальную гладь впился в отражение блондина.

Рой замер, отвлекся от шнурков и медленно поднял на нее свои глаза, в которых читалось легкое раздражение. Стефани, не дожидаясь ответа, развернулась к нему всем корпусом и тяжело уперлась ладонями в лакированную поверхность туалетного столика, отчего флаконы с духами тихо звякнули.

— Я имею в виду... то, что мы делаем, предавая её? Это нормально? Не проще ли тебе было бы просто взять и расстаться с Джил раз и навсегда? И тогда мы с тобой могли бы... — она осеклась, не решаясь озвучить финал фразы.

— Так, стоп, — Рой резко поднялся с кровати, мгновенно преодолел разделявшее их расстояние и вплотную подошел к девушке.

Его крупная ладонь жестко, но безболезненно перехватила ее за подбородок, заставляя смотреть только на него. Его пальцы слегка сжали ее кожу.

— Об этом, Стеф, нужно было думать гораздо раньше. И обговаривать всё тоже нужно было  раньше, чтобы сейчас не возникало никаких глупых домыслов, сомнений и прочей херни, — он цинично и коротко усмехнулся, заметив, как Стефани недовольно нахмурила аккуратные брови и попыталась дернуть головой. — Ну же, не злись. Ты ведь прекрасно знаешь, какой я. Я не люблю и не умею долго оставаться в одних и тех же отношениях. Вокруг в колледже вьются сотни классных девчонок, я капитан футбольной команды, черт возьми! Неужели ты всерьез думаешь, что мне нужна одна-единственная девица на всю оставшуюся жизнь?

— То есть вы с Джил два года были вместе просто так, от скуки? — Стефани скептически приподняла брови. Ничего более глупого и эгоистичного ей в жизни слышать не приходилось.

— Джил... — Рой лениво повторил имя своей официальной девушки, словно пробовал его на вкус, и его пальцы плавно перетекли с подбородка Стефани на ее горячую щеку, мягко поглаживая нежную кожу. — Ну, она мне искренне нравится, мы долго вместе. Но на ней одной я, как видишь, останавливаться не собирался. И всё потому, что ты в какой-то момент понравилась мне гораздо больше...

Не давая ей опомниться и вставить очередное колкое возражение, Рой накрыл ее губы страстным поцелуем. Стефани на секунду замялась, но вспыхнувшее желание перевесило остатки здравого смысла: она послушно обвела его крепкую шею руками, отвечая на поцелуй с такой же дикой жаждой, и еще плотнее притянула парня к себе между ног.

И тут сквозь пелену страсти Стефани отчетливо услышала какой-то шум, донесшийся из коридора или общей гостиной. Девушка мгновенно замерла и отстранилась от его губ, напряженно прислушиваясь.

— Что там еще такое? — недовольно прошептал Рой, даже не думая оборачиваться к двери.

— Тише ты! Замолчи, — оддернула его Стеф, во все глаза уставившись на закрытую межкомнатную дверь. — Спрячься куда-нибудь быстро, я пойду проверю, кого там принесло.

Рой, грязно выругавшись сквозь зубы, заметался по комнате и не придумал ничего лучше, кроме как быстро шмыгнуть внутрь огромного платяного шкафа, стоявшего в углу, практически полностью скрывшись за вешалками с длинными платьями. Классика жанра. Самое популярное место для подобных экстренных ситуаций и одновременно самое глупое, ведь именно шкафы в фильмах и жизни проверяются в первую очередь. Но выбирать не приходилось.

Стефани сделала глубокий вдох, стараясь выровнять дыхание, осторожно приоткрыла дверь своей спальни и на цыпочках вышла в коридор. Она внимательно посмотрела по сторонам, ловя каждый звук. Если бы это вернулась Блэр, она бы точно не вела себя так подозрительно тихо, Блэр всегда громко шуршала ключами, напевала что-то под нос или сразу звала подруг.

Стефани двинулась дальше по паркету, завернула за угол в общую гостиную и тут же замерла от удивления: широкая стеклянная створка, ведущая на балкон, была распахнута настежь, и оттуда в квартиру проникал прохладный уличный воздух.

«Странно, я ведь точно помню, что закрывала ее», — пронеслось в ее голове.

Девушка медленно, крадучись подошла к проему, потянула на себя ручку, с легким щелчком заперла окно и начала аккуратно задергивать плотную штору. Но стоило ей круто развернуться на пятках, намереваясь уйти, как она чуть не врезалась в чью-то высокую грудь. От неожиданности Стефани издала громкий, пронзительный визг, отшатнувшись назад.

— Господи! Ты дурак, Кай?! — в ярости прикрикнула она, прижимая ладонь к бешено колотящемуся сердцу. — Ты зачем так подкрадываешься ко мне со спины?! Я же могла тебя ударить чем-нибудь тяжелым по голове!

— Эй-эй, тише, извини, я не хотел тебя напугать, — Кай миролюбиво улыбнулся и приподнял руки, в которых держал два больших бумажных пакета из супермаркета, доверху набитых какими-то продуктами и вкусностями. — Я просто хотел устроить Блэр небольшой сюрприз после учебы. Если честно, я вообще надеялся, что в квартире сейчас никого нет, а тут ты...

— Подожди, ты что, серьезно залез сюда через балконное окно? — Стефани подозрительно прищурилась и ткнула пальцем в сторону запертого окна.

— По-твоему, я похож на идиота, чтобы лезть на верхний этаж по водосточной трубе с пакетами еды? — Кай весело хмыкнул, развернулся спиной к Стефани и целенаправленно зашагал в сторону коридора, прямиком к комнате Блэр. — У меня вообще-то есть свой запасной комплект ключей от вашей квартиры, если ты вдруг забыла, — крикнул он уже на ходу, не оборачиваясь.

— А... позабыла, точно, — пробормотала Стефани вслед уходящему парню.

Она нервным жестом поправила растрепавшиеся светлые волосы, убирая их назад, и снова обернулась, задумчиво всматриваясь в балконную дверь. Внутри нее колыхнулось нехорошее предчувствие. Каким, черт возьми, образом это окно оказалось полностью открытым? Когда они заходили сюда вместе с Роем, створка была закрыта наглухо, Стеф могла бы поклясться в этом. Или же в этой суматохе ей все-таки просто показалось?

Ближе к вечеру Блэр и Джил наконец вернулись в квартиру, с трудом удерживая в руках бесчисленные глянцевые пакеты из торгового центра. Эта поездка была полностью инициативой Блэр: она полдня изо всех сил пыталась отвлечь подругу от тяжелых мыслей о Рое, заставляя примерять яркие платья и пить приторно-сладкий латте. Судя по всему, терапия шопингом сработала — Джил уже не выглядела такой бледной и потерянной.

Девушки с шуршанием опустили свои покупки на паркет в прихожей и прошли в гостиную. На просторном велюровом диване, обложившись декоративными подушками, развалилась Стефани. На ее коленях покоился открытый ноутбук, а лицо то и дело озарялось лукавой, многозначительной улыбкой. Она с бешеной скоростью стучала длинными ногтями по клавиатуре, периодически прикусывая губу и мечтательно вглядываясь в экран. По этой характерной, игривой мимике и легкому румянцу на щеках Блэр, как будущий психолог, мгновенно определила: Стеф ведет с кем-то очень личную, если не сказать пикантную, переписку.

— Так вот ради каких таких важных дел ты сегодня свалила с пар? — с доброй усмешкой спросила Блэр, проходя мимо дивана и складывая руки на груди.

Стефани от неожиданности вздрогнула. В ту же секунду ее лицо сделалось серьезным. Одним быстрым движением она с хлопком опустила крышку ноутбука, пряча экран, и судорожно поджала под себя ноги, принимая позу лотоса.

— Да ну тебя, Блэр! — Стеф неловко почесала затылок, переводя дыхание и пытаясь вернуть себе непринужденный вид. — Просто, знаешь... Мне уже по горло надоели эти бесконечные, нудные лекции по психологии возрастов. Профессор жует одно и то же. Мне кажется, я этот материал и так наизусть знаю. Вот и решила устроить себе заслуженный мини-отпуск посреди недели. Имею право!

— Ну и круто, — Джил с облегчением вздохнула и обессиленно плюхнулась в мягкое глубокое кресло прямо напротив Стефани, вытягивая гудящие от долгой ходьбы ноги. — А мы вот решили немного прошвырнуться по магазинам, спустить кучу денег на косметику и шмотки. Тоже, скажу я тебе, отличный получился отдых.

— Что?! И вы поехали без меня?! — Стефани округлила глаза и возмущенно всплеснула руками, едва не сбросив ноутбук на пол. — Девчонки, вы серьезно? Вы же прекрасно знаете, что у меня из нас троих самый безупречный вкус в одежде! Я бы вам за полчаса подобрала такие идеальные, зубодробительные аутфиты, что все парни на кампусе шеи бы посворачивали! Как вы могли меня не позвать?

— Вообще-то, Стеф, мы тебе звонили. И не один раз, — Джил со стоном завела глаза к потолку и выразительно покрутила в воздухе своим телефоном. — Но ты упорно не брала трубку и была вне зоны доступа.

— А... Оу... — весь праведный гнев Стефани тут же испарился. Она виновато улыбнулась и издала короткий, слегка нервный смешок, вспоминая, чем именно они с Роем занимались в то время, пока телефон разрывался от звонков. — Ну... видимо, я просто не услышала, девчонки. Я тут... это... пересматривала «Дом восковых фигур» на ноутбуке, включила колонки на самую полную громкость, так что... Сами понимаете, ничего вокруг не слышала.

Блэр лишь тихо, понимающе улыбнулась этой нелепой отговорке. Не сказав больше ни слова, она мягко потрепала Джил по плечу и направилась в сторону коридора, ведущего к ее комнате. Единственное, чего ей сейчас искренне хотелось после тяжелого учебного дня, странных разговоров с Калебом и утомительного забега по магазинам — это смыть с себя дневную усталость под горячими струями душа и поскорее зарыться в теплую постель.

Стефани проводила Блэр внимательным взглядом. Стоило русой макушке подруги скрыться за поворотом коридора, как на губах блондинки снова заиграла хитрая улыбка. Стеф затаила дыхание, мысленно начиная обратный отсчет. Ведь в отличие от ничего не подозревающей Джил, она в деталях знала, какой именно романтический сюрприз прямо сейчас дожидается Блэр за закрытой дверью ее собственной спальни.

Когда Блэр тихо прикрыла за собой тяжелую дубовую дверь своей спальни, первое, что заставило ее замереть на месте — это густой, обволакивающий аромат. Воздух в комнате был буквально пропитан сладковатыми нотами лавандовых свечей, которые смешивались с едва уловимым, благородным запахом свежесрезанных бутонов роз. Девушка щелкнула замком, медленно обернулась и от удивления чуть не выронила из рук свой телефон. То, что предстало перед ее глазами, она точно никак не ожидала увидеть в этот совершенно обычный будний вечер.

Центральное место в комнате занимала ее заправленная кровать, на которой ровно посередине возвышался массивный деревянный поднос на резных ножках. В ведерке со льдом поблескивала темная бутылка дорогого шампанского, рядом выстроились два изящных хрустальных бокала, а вокруг были аккуратно расставлены тарелочки с изысканными закусками, фруктами и канапе. Весь широкий подоконник был уставлен мерцающими свечами в стеклянных подсвечниках, отбрасывающими мягкие блики на стены, а по пушистому ковру на полу были хаотично, но невероятно красиво рассыпаны бархатные темно-красные лепестки роз.

— Боже мой... И кто же это у нас так сильно постарался? — Блэр не смогла сдержать искренней, восхищенной улыбки.

Вдруг створка ее шкафа бесшумно приоткрылась, и оттуда, словно с лукавой улыбкой вышел Кай. Он был одет в безупречно сидящий черный смокинг с бабочкой, который идеально подчеркивал его широкие плечи. Парень бесшумно, как кошка, преодолел разделявшее их расстояние и вырос прямо за спиной Блэр. В ту же секунду девушка почувствовала до боли знакомый, терпкий шлейф его дорогого мужского парфюма и улыбнулась еще шире, затаив дыхание от нахлынувшего счастья.

— Попробуй угадать с первой попытки, — бархатистый голос Кая прозвучал у самого ее уха.

Он нежно, но крепко обнял ее сзади за талию, притягивая к себе, и запечатлел мягкий, обжигающий поцелуй в изгиб ее шеи.

— Даже не знаю, задача не из легких, — Блэр шутливо прищурилась, плавно развернулась в его руках лицом к нему и закинула ладони ему на плечи, зарываясь пальцами в плотную ткань пиджака. — Я была на сто процентов уверена, что ты сегодня на ночном дежурстве, Кай.

— Ну, мне пришлось пойти на определенные жертвы, — Кай положил ладони на ее талию, слегка сжимая пальцы. — Я буквально на коленях умолял Хэнка подменить меня сегодня в клинике. Пришлось привести ему один очень веский, железобетонный аргумент в свою пользу, против которого он просто не смог возразить.

Блэр звонко рассмеялась, утыкаясь носом в его плечо. Внутри нее разлилось такое невероятное тепло, что все дневные страхи, преследования Калеба и пугающие разговоры на лекции мгновенно испарились, уступив место абсолютному покою. Из-за его плотного рабочего графика и ее учебы они в последнее время виделись редко. Блэр уже почти привыкла к этому вечному ожиданию, но в глубине души безумно, до дрожи скучала по своему парню.

— Я так рада тебя видеть, милый, ты даже не представляешь, — Блэр поднялась на цыпочки и нежно поцеловала его в гладко выбритую щеку. — Но давай договоримся: сначала я быстро сбегаю в душ, потом оденусь как-то более соответствующе твоему смокингу и приду, идет?

— Иди, — хихикнул Кай.

Когда Блэр, мягко выскользнув из его объятий, направилась к шкафу за вещами, он шутливо и ощутимо шлепнул ее ладонью по попе. Девушка притворно возмущенно охнула, но лишь кокетливо обернулась на него, подмигнув. Пока Кай с улыбкой наблюдал за ней, она быстро выудила из недр шкафа свое любимое вечернее платье и скрылась за дверью ванной комнаты, откуда вскоре послышался мерный шум наводящейся воды.

Оставшись в комнате один, Кай прошелся по периметру, поправляя пару оплывших свечей. Затем он неторопливо подошел к застекленной балконной двери. Парню показалось, что вечерний прохладный ветерок, который заставил бы легкую тюлевую шторку плавно шелестеть, добавит этой ночи еще больше романтики. Он мягко повернул ручку и приоткрыл створку, как он и ожидал, в комнату ворвался свежий воздух, заставив полупрозрачную ткань пуститься в медленный танец.

Удовлетворенный результатом, Кай подошел к музыкальному центру. Немного покопавшись в плейлисте, он нажал на кнопку воспроизведения, и из динамиков тихо, обволакивающе полились первые аккорды трека «I wanna be yours». Эта песня была для них особенной — именно под нее Кай впервые мысленно признался самому себе, что эта хрупкая русоволосая девушка окончательно и бесповоротно заполнила всё его сердце.

Глядя на запертую дверь ванной, Кай поймал себя на мысли, что больше всего на свете мечтает дождаться ее выпускного дня в колледже. В тот самый день он планировал встать перед ней на одно колено и заветно протянуть кольцо. И ему было абсолютно плевать, что его чопорные, зацикленные на статусе родители были категорически против этих отношений, то и дело напоминая, что его бывшая пассия Мередит из богатой семьи подошла бы ему куда лучше. Кай всегда привык слушать только свое собственное сердце и холодный разум, а не чужие указки. И сейчас его сердце принадлежало Блэр.

Через пару минут дверь ванной комнаты тихо скрипнула, и Блэр скользнула в спальню. Чтобы не заставлять Кая ждать ни одной лишней секунды, она устроила настоящий скоростной марафон: за считаные минуты успела высушить волосы, уложить их и переодеться. На ней было роскошное вечернее платье глубокого цианового оттенка, который потрясающе подчеркивал цвет ее кожи. Ткань соблазнительно облегала фигуру, а дерзкое декольте и глубокий разрез на левой ноге, приоткрывающийся при каждом шаге, делали образ невероятно женственным. Свои русые волосы она накрутила в легкие локоны, а затем небрежно, но элегантно собрала в высокий объемный пучок, оставив несколько игривых прядей обрамлять лицо.

Кай, до этого сидевший на краю матраса, медленно поднялся. Он завороженно смотрел на нее, буквально не в силах оторвать взгляд от этой бьющей наповал красоты.

— Я каждый божий день влюбляюсь в тебя все сильнее, — тихо произнес он.

Он сделал шаг навстречу, нежно перехватил ее за талию и вовлек в мягкий, тягучий поцелуй, заставив Блэр сладко зажмуриться. Когда они неохотно отстранились друг от друга, девушка вдруг прислушалась к мелодии, заполняющей комнату, и удивленно перевела взгляд на поблескивающий в темноте музыкальный центр.

— Ого... Эта песня, — на ее губах расцвела трогательная улыбка.

— Ты помнишь ее? — Кай тепло усмехнулся, чуть крепче сжав ладони на ее талии.

— Ну как такое можно вообще забыть, Кай? — едва слышно прошептала она ему прямо в губы, обвивая его шею руками и прижимаясь всем телом к его безупречному смокингу.

— Давай наконец поедим, а то всё остынет, — Кай ласково перехватил ее за пальцы и потянул за собой.

— Да, я с огромной радостью, я жутко проголодалась! — согласилась Блэр.

Они вместе опустились на мягкое одеяло, устроившись по обе стороны от массивного подноса. Блэр аккуратно взяла серебряную вилку и принялась с аппетитом уплетать легкий салат с креветками, пока Кай, ловко орудуя полотенцем, с глухим, приятным хлопком освобождал бутылку шампанского от пробки. Из горлышка повалил легкий сизый дымок.

— Вообще, изначально я планировал затащить тебя в какой-нибудь пафосный ресторан на побережье, — слегка посмеиваясь над собственной нерешительностью, признался Кай, аккуратно наливая искрящуюся жидкость. — Но потом подумал, что дома будет в тысячу раз уютнее.

— И спасибо тебе за это огромное! — Блэр мягко пожала плечами, не выпуская вилку из рук, и лукаво посмотрела на него. — Ты же прекрасно знаешь, что я терпеть не могу все эти чопорные рестораны.

— Знаю, конечно, — улыбнулся Кай, протягивая ей бокал. — Просто мне очень хотелось сделать для тебя что-то новое, удивить как-то по-особенному.

За все время их отношений Кай действительно ни разу не водил её по дорогим заведениям, предпочитая пикники или тихие посиделки, и Блэр это устраивало на все сто процентов. Ей не нужны были дорогие декорации, чтобы чувствовать себя любимой.

— Кай, домашняя обстановка мне нравится куда больше, честно, — Блэр задорно подмигнула ему и, потянувшись к тарелке, отправила в рот сочную спелую виноградинку. — Перестань переживать из-за всей этой ерунды. Все просто идеально.

Кай смущенно, но невероятно счастливо улыбнулся. Блэр с улыбкой перехватила оба хрустальных бокала и изящно протянула их парню, позволяя долить игристое до самого края. Стеклянные грани красиво преломляли мерцающий свет лавандовых свечей. Когда Кай аккуратно вернул потяжелевшую бутылку в ведерко со льдом, Блэр вложила один бокал обратно в его ладонь.

— За любовь, Блэр, — Кай высоко поднял руку, глядя на нее с такой бесконечной нежностью, что у девушки перехватило дыхание.

— За любовь, — отозвалась она.

Раздался чистый, звонкий хрустальный звон.

Спустя час, когда изысканные блюда были полностью уничтожены, а на дне бутылки шампанского остались буквально две сиротливые капли, приятно захмелевшая, расслабленная Блэр кое-как поднялась на ноги. Слегка покачиваясь от алкоголя и нахлынувшей неги, она аккуратно подхватила опустевший деревянный поднос и переставила его на тумбочку у стены, освобождая место.

— Ну и куда ты ушла? Иди ко мне... — лениво протянул Кай.

Он уже успел сбросить тяжелый пиджак смокинга, оставшись в одной белоснежной рубашке с расстегнутым воротом, и теперь блаженно лежал посреди кровати, призывно протягивая к ней руку.

Девушка со смехом буквально рухнула на мягкий матрас прямо рядом с ним. Кай тут же крепко обнял ее, утыкаясь лицом в ее ароматный пучок волос и надежно прижимая хрупкую девушку к своей груди. Блэр довольно замурчала, закрывая глаза и растворяясь в его тепле.

Они тихо переговаривались, целовались и строили планы, абсолютно не подозревая, что всё это время через узкую щель приоткрытой балконной двери, за ними непрерывно наблюдал третий. Лицо Калеба было искажено яростью, а в черных глазах полыхало безумие. Вид того, как этот холеный подонок в смокинге касается его Блэр, как он обнимает ее своими грязными руками, доводил Калеба до исступления. В этот момент внутри него окончательно сорвало все тормоза. Парень тяжело, со свистом дышал через нос, чувствуя, как окровавленный складной нож в его кармане буквально жжет кожу. Он был готов уничтожить, разорвать в клочья весь этот чертов мир, пойти на любое чудовищное преступление, совершить сколько угодно убийств — лишь бы этого ублюдка Кая навсегда перестало существовать на этой земле.