Добавить в друзья (18+)

Субботнее утро Блэр началось совершенно не так, как ей хотелось бы. Она проснулась от настойчивого, вибрирующего жужжания своего телефона, который буквально разрывался от бесконечных звуков уведомлений. Девушка глухо простонала в подушку и нехотя приоткрыла глаза. Подушка рядом уже успела остыть — Кай ушел на свою утреннюю смену в клинику ровно в семь часов. На прикроватных часах было ровно десять.

Блэр неохотно приняла сидячее положение и устало схватилась ладонями за голову, пытаясь унять легкое головокружение, пока телефон на тумбочке продолжал методично пиликать. Проворчав очередное ругательство, она потянулась за гаджетом и взглянула на заблокированный экран. На вкладке уведомлений висели десятки пропущенных сообщений от Калеба. Девушка раздраженно цокнула языком, чувствуя, как внутри снова поднимается волна беспокойства, и решительно отложила телефон в сторону. 

Ей не хотелось портить себе выходные с самого утра. Наскоро сбегав в душ и переодевшись в удобную домашнюю одежду, Блэр немного расслабилась. Впереди были суббота и воскресенье, а значит, она наконец-то сможет полноценно отдохнуть от учебы. Она ленивой походкой вышла из своей спальни и направилась по длинному коридору в сторону гостиной, откуда доносились приглушенные звуки телевизора и отчетливый аппетитный запах жареной кукурузы. Заглянув в комнату, Блэр застала Джил и Стефани: подруги уютно устроились на просторном диване, держа в руках огромную миску с попкорном, и во все глаза смотрели на экран, где как раз разворачивалась культовая сцена из первой части фильма «Крик».

— О, глядите-ка, спящая красавица наконец проснулась! — Стефани со смехом откинула голову назад на мягкую спинку дивана, уставившись на Блэр, и задорно хихикнула.

— Доброе утро, соня! Давай двигай поближе к нам, — весело кивнула головой Джил, приглашающе похлопав ладонью по свободному месту. — Мы тут, между прочим, устроили Крикофон.

— Крикофон? — с улыбкой переспросила Блэр, обойдя диван вокруг, и аккуратно примостилась на свободный край рядом со Стеф.

— Ну да, типа киномарафон, — Джил слегка подалась корпусом вперед, чтобы лучше видеть подругу из-за спины Стефани. — Решили пересмотреть абсолютно все части «Крика» строго по порядку, с самой первой.

— Ну, точнее, мы смотрим только до четвертой части, потому что все остальные, что вышли позже полный отстой, — категорично заявила Стефани, выразительно разведя руками в стороны. — Без Нив Кэмпбелл франшиза окончательно потеряла свою главную изюминку.

— Тут я с тобой абсолютно согласна, — кивнула всё еще немного сонная Блэр, ленивым жестом поправляя растрепавшиеся русые волосы и убирая их назад за уши.

— Так, ладно, с фильмами разобрались. Рассказывай давай, как всё прошло? Что у вас там с Каем было вчера ночью? — Стефани резко повернулась к ней и начала забавно и многозначительно играть бровями, на ее лице расплылась лукавая ухмылка. Джил тоже с любопытством уставилась на подругу.

Блэр не выдержала и громко залилась смехом, глядя на забавные, предвкушающие физиономии своих подруг. В этот момент они обе до безумия напоминали ей тех двух уморительных братьев-толстопузиков Траляля и Труляля из «Алисы в стране чудес».

— Девочки, расслабьтесь. Мы не занимались любовью, если вы намекаете именно на это, — Блэр забавно зажестикулировала руками, пытаясь умерить их пыл. — Он пришел со смены дико уставшим, у меня тоже был сумасшедший день в колледже. Мы просто невероятно уютно провели время вместе, поговорили и почти сразу уснули в обнимку.

Стефани от услышанного буквально округлила глаза, не веря собственным ушам. В ее картине мира подобного исхода просто не могло существовать. Столько дней не видеться из-за его работы, устроить такой романтический вечер при свечах и в итоге остаться без бурной близости в постели? Нет, Стеф, конечно, не жила одним только интимом, но такое целомудрие ее искренне поразило.

— Ну и скучно же вы живете, честное слово, я разочарована, — театрально вздохнула Стефани, закатив глаза, и запустила пятерню в миску, отправляя в рот горсть попкорна. — Я бы на твоем месте, Синклер, еще в дверях прыгнула бы на него и не выпускала из кровати до самого утра, несмотря на всю его усталость.

Джил раздраженно завела глаза к потолку и ощутимо толкнула Стеф локтем в бок, заставив ту ойкнуть. Джил прекрасно знала, что у их белокурой подруги язык определенно без костей и тормозов, но ее жутко бесило, что Стефани порой абсолютно не умеет сдерживать свои пошлые комментарии даже в кругу самых близких людей. Сама же Блэр не восприняла эти слова близко к сердцу и уж точно не обиделась.

— Эй, а что я такого сказала-то? — Стефани непонимающе развела руками, переводя возмущенный взгляд с одной подруги на другую.

— Всё окей, Стеф, забей, — хихикнула Блэр, поудобнее устраиваясь на диване и запуская руку в общую миску с попкорном, полностью переключая внимание на экран телевизора.

— Кстати, Блэр, чуть не забыла, — Джил лениво потянулась к диванной подушке и взяла в руки свой смартфон, который до этого мирно лежал рядом с ней, периодически поблескивая экраном. — Мне буквально всю прошлую ночь без остановки написывал этот твой Калеб. Строчил бесконечные смс с просьбами, чтобы я передала тебе телефон или заставила тебя наконец ответить на его сообщения. Он какой-то ненормальный. Сделай одолжение, заблокируй его к чертям и просто перестань с ним общаться.

— О, так не тебе одной везло, — хмыкнула Стефани, даже не отрывая взгляда от экрана телевизора, где Призрачное лицо как раз караулило очередную жертву. — Мне этот придурок тоже пытался строчить, но у меня, слава богу, личка для отбросов закрыта. Так он не поленился и заспамил мне все комментарии под фотками на стене. Жесть какая-то.

В ту же секунду безмятежная улыбка Блэр мгновенно стерлась с лица, а внутри всё болезненно сжалось. Ладно Калеб преследовал и доставал её саму — к этому она уже, стиснув зубы, начала привыкать. Но при чем здесь её подруги? Какое право он имел втягивать в это Джил и Стефани?

Взгляд девушки панически забегал по ворсинкам ковра на полу. В голове воцарился хаос, мысли судорожно сменяли одна другую, пока она пыталась лихорадочно сообразить, как поступить правильнее и безопаснее. Эта ситуация стала той самой последней каплей, которая заставила Блэр окончательно взять себя в руки, переступить через свой страх и жестко настроиться на серьезный, бескомпромиссный разговор с Калебом при первой же встрече.

— Я... я сегодня же с ним поговорю. Обещаю вам, он раз и навсегда перестанет вас доставать, — тихо произнесла Блэр, нервным жестом заправляя непослушные русые пряди за уши.

— Думаешь, это так просто сработает? — Стефани наконец повернула голову и с глубоким сомнением, смешанным с явным раздражением, посмотрела на подругу. — Блэр, разуй глаза. Этот урод буквально одержим тобой, он маньяк. И, если быть до конца честной, отчасти во всей этой херне есть и твоя вина...

— В чем конкретно моя вина, Стеф? — Блэр резко нахмурилась, чувствуя, как к горлу подступает обида.

Джил, заметив, как стремительно накаляется атмосфера, молча закрыла лицо ладонями и тяжело вздохнула. Она прекрасно понимала, что эти две сейчас снова начнут громкую ссору буквально на ровном месте. С одной стороны, в глубине души она была полностью согласна с доводами Стефани, но лезть в эпицентр этого урагана не собиралась. По крайней мере, пока.

— Да во всём! В том, что вообще не стоит изображать из себя мать Терезу и любезничать с откровенно душевнобольными людьми! Ты что, мало триллеров про это видела? — незамедлительно, с напором отчеканила Стефани, полностью разворачиваясь к ней корпусом. — У него ровно ноль друзей, все от него шарахаются. Теперь ты на своем собственном опыте убедилась, почему?

— Я просто хотела быть вежливой! — вспыхнула и повысила голос Блэр, отчаянно защищаясь. — К тому же, напомню тебе, я староста курса! Когда он перевелся, я была обязана помочь ему адаптироваться, показать кампус и ввести в курс дел. Я не виновата в том, что у него поехала крыша и он прилип ко мне как банный лист!

— Если бы ты с самого первого дня четко и жестко вырисовала свои личные границы, а не размазывала сопли, он бы давно отстал, — язвительно фыркнула блондинка. Стефани высоко вскинула безупречный подбородок и прищурилась, нанося финальный, самый больной удар: — Но знаешь, мне иногда кажется, что тебе вся эта драма и его маниакальное внимание просто нравятся. Тебе льстит, что из-за тебя кто-то так сходит с ума.

Блэр буквально открыла рот от неописуемого шока, слова застряли у нее в груди. Она никак не ожидала услышать настолько несправедливые, жестокие обвинения от близкого человека. Еще пару минут назад они вместе смеялись и ели попкорн, а сейчас Стефани хладнокровно смешивала её с грязью, говоря такие ужасные вещи.

— Девочки, ну пожалуйста, не ссорьтесь, — Джил наконец убрала руки от лица и испуганно посмотрела то на одну, то на другую. — Перестаньте. Этим вы сейчас вообще ничего не исправите.

Но Блэр уже не была намерена выслушивать этот бред и оставаться в одной комнате со Стефани. Из глаз готовы были брызнуть слезы злости. Она резко поднялась с дивана, едва не перевернув миску, круто развернулась и быстрыми шагами направилась к себе в спальню, с грохотом захлопнув за собой дверь.

— Ну и чего ты добилась? Ты теперь довольна? — Джил повернулась к Стефани и посмотрела на нее с осуждением.

— Ой, да брось ты, — раздраженно фыркнула блондинка, запустив руку обратно в попкорн и демонстративно отворачиваясь к экрану. — Ты ведь сама прекрасно понимаешь, что я права на все сто процентов, так что даже не начинай строить из себя адвоката. Блэр слишком мягкотелая, добрая и наивная. Из-за своей этой дурацкой эмпатии она загоняет себя в ловушку. Должен же был хоть кто-то в этой квартире открыть ей глаза и сказать всю эту горькую правду прямо в лицо, разве нет?

Блэр закрыла за собой дверь спальни и тут же прижалась к ней спиной, пытаясь унять дрожь в руках. Обида и злость душили её, подступая к самому горлу. После этой ссоры с девочками находиться в стенах квартиры было просто невыносимо. Ей казалось, что стены давят на неё. Блэр понимала: ей нужно уйти, нужна долгая прогулка, и как можно скорее, чтобы не сойти с ума от роящихся в голове мыслей.

Она быстрыми движениями скинула домашнюю одежду и переоделась в простые джинсы, легкую ветровку и кроссовки. Схватив со стола резинку, она стянула непослушные русые волосы в тугой высокий хвост и, глубоко вздохнув, осторожно приоткрыла дверь. На цыпочках, стараясь ступать как можно более бесшумно, Блэр проскользнула по коридору мимо гостиной. Самым болезненным и обидным во всей этой ситуации было то, что Стеф и Джил как ни в чем не бывало продолжали сидеть на диване, хрустеть попкорном и смотреть «Крик». Ни одна из них даже не сделала попытки окликнуть её, зайти в комнату или просто спокойно поговорить. Ощущая себя абсолютно чужой, Блэр тихо повернула дверной замок, выскользнула в подъезд и быстрым шагом покинула жилой комплекс.

Оказавшись на улице, Блэр вдохнула прохладный воздух и зашагала по залитому солнцем каменному тротуару. Внутри неё, сменяя обиду, поднималась решимость. Стефани считала её мягкотелой? Что ж, она докажет обратное. Блэр твердо решила, что прямо сейчас найдет Калеба, поговорит с ним открыто, без увиливаний, и жестко выскажет всё, что накопилось, прямо в лицо. Шагая вдоль раскидистых клёнов, она мысленно репетировала свою речь, подбирая самые хладнокровные и бескомпромиссные формулировки. Конечно, где-то на периферии сознания Блэр прекрасно понимала, что при личной встрече под его взглядом она может растеряться и забыть половину слов, но на этот раз отступать было поздно. Она обязана была положить этому конец ради себя и ради безопасности подруг.

Ноги сами донесли её до старого кирпичного здания мужского общежития, где жил Калеб. Сердце Блэр пропустило удар, когда она толкнула тяжелую входную дверь. К её удивлению, на посту у входа коменданта не оказалось — место пустовало, а значит, никто не станет задавать лишних вопросов. Не тратя времени на раздумья и не церемонясь, Блэр решительно направилась к лестнице и начала подниматься на верхние этажи. Она отчетливо помнила, как в одном из своих недавних ночных сообщений Калеб прислал ей номер своей комнаты, сопроводив это пугающе-пригласительным: «Приходи, когда тебе будет нужно, моя дверь всегда открыта для тебя». Что ж, этот чертов случай подвернулся.

Оказавшись на нужном этаже, Блэр прошла по длинному, пахнущему старой краской коридору и остановилась перед дверью с металлическими цифрами «549». Она сделала глубокий вдох, собирая остатки мужества в кулак, и трижды коротко постучала. От легкого удара ее кулака дверь, издав противный скрип, сама поддалась вперед и приоткрылась на несколько дюймов. Замка не было. Блэр никогда в жизни не вламывалась в чужие дома и всегда свято чтила личное пространство, но сейчас, ведомая смесью страха и упрямства, она решила перешагнуть через свои принципы хотя бы раз. Быстро оглядевшись по сторонам, чтобы убедиться, что в безлюдном коридоре её никто не видит, она аккуратно толкнула створку и вошла внутрь.

В комнате Калеба бардак: на полу валялись какие-то вещи, клочки бумаги и книги. Блэр, стараясь ни к чему не прикасаться, медленно подошла к его захламленному рабочему столу. Прямо по центру, среди раскиданных карандашей и угля, лежал большой альбом для эскизов в плотной черной обложке. Любопытство и тревога взяли верх. Блэр протянула руку, открыла его и принялась быстро листать страницы. От увиденного у неё перехватило дыхание, а к горлу подкатил липкий ком тошноты. Эти рисунки, выполненные углем, были в сотни раз страшнее и безумнее тех невинных коллажей, что он публиковал на Фейсбуке. Это были мрачные, сюрреалистичные, детально прорисованные сюжеты, от которых веяло настоящим безумием. Напуганная до глубины души, Блэр с хлопком захлопнула альбом и поспешно водрузила его на прежнее место.

Пытаясь успокоить дрожащее дыхание, девушка перевела взгляд в сторону окна. Плотные тяжелые шторы были задернуты наглухо, погружая комнату в полумрак, но в самом углу оставалась маленькая щель. Сквозь неё Блэр разглядела, что оконный проем изнутри заблокирован какой-то большой фанерной доской, полностью перекрывающей солнечный свет. Вся эта доска была усыпана какими-то прикрепленными к ней фотографиями. Из-за полумрака и шторы рассмотреть, что на них изображено, было невозможно, виднелись лишь глянцевые кончики и верхушки белых полей.

Блэр, словно загипнотизированная, медленно, на цыпочках сделала несколько шагов к окну. Сердце колотилось где-то в ушах. Ей до ужаса, до дрожи хотелось узнать, что там. Но стоило ей протянуть руку и коснуться пальцами края тяжелой портьеры, чтобы отодвинуть её, как тихий, леденящий душу голос из темноты за её спиной заставил её намертво застыть на месте:

— Блэр?!

Блэр резко, словно от удара током, отдернула руку от тяжелой портьеры и развернулась к нему всем телом. Сердце ухнуло куда-то в пятки. Пытаясь судорожно скрыть охватившую её панику, она натянула на лицо неестественную, вымученную улыбку, которая больше походила на испуганный оскал. Калеб, очевидно, только что вышел из душевой комнаты в конце коридора. Его длинные темные волосы были абсолютно мокрыми и спутанными прядями липли к лицу и шее, с них на линолеум мерно капала вода. На нем не было ничего, кроме тяжелого черного полотенца, небрежно обмотанного вокруг бедер. Но больше всего Блэр поразило другое: его бледный голый торс и особенно руки, вплоть до самых плеч, были испещрены россыпью старых, жутких шрамов. Белесые, глубокие полосы перекрещивались на коже, напоминая следы от жестоких ударов плеткой или кабелем. В этот момент Блэр словно громом поразило — ей наконец-то стала понятна истинная причина, почему этот парень даже в самую невыносимую жару никогда не снимал плотные, мешковатые худи с длинными рукавами.

— Привет... Я тут, понимаешь... У тебя в комнате просто ужасно темно, и... — Блэр почувствовала, как её голос предательски дрожит. Пытаясь совладать с подступающей к горлу судорогой, она крепко сжала правую руку в кулак и коротким, дерганым жестом большого пальца указала себе за спину, на зашторенное окно. — И я просто решила немного впустить солнца...

— Не стоит. Пожалуйста, не трогай шторы. Я очень не люблю дневной свет, — мягко перебил её Калеб.

Он плавно, почти бесшумно закрыл за собой входную дверь, отрезая Блэр единственный путь к отступлению, и уверенно шагнул вглубь своей комнаты. Блэр дышала тяжело и прерывисто, чувствуя себя загнанным в угол зверьком, которого поймали с поличным на месте преступления. Вся её утренняя решимость, вся та хладнокровная и жесткая речь, которую она так тщательно и упрямо репетировала по дороге к общежитию, в одно мгновение рассыпалась в прах. Голова была абсолютно пустой, мысли путались, и она испуганно соображала, как теперь оправдаться за то, что без спроса влезла в чужое жилье.

— Если честно, я просто невероятно рад, что ты всё-таки пришла ко мне сама, Блэр, — Калеб остановился в паре метров от неё и слегка наклонил голову набок, отчего мокрая прядь упала ему на лоб. — Но... почему ты с самого утра упорно игнорируешь меня в Фейсбуке? Я ведь видел, что ты была в сети. Мне... мне из-за твоего молчания даже пришлось написать твоим подругам, чтобы они напомнили тебе обо мне, — он нервно как-то  посмеялся и дерганым движением почесал затылок, не сводя с неё взгляда.

Калеб сделал еще один медленный, тягучий шаг в её сторону. Блэр инстинктивно отпрянула, сделав несколько быстрых шагов боком, пытаясь удержать между ними хоть какую-то дистанцию.

— Д-да... Да, Калеб, как раз насчет моих подруг... — Блэр снова поймала себя на своей излюбленной нервной привычке: она принялась ритмично и быстро постукивать тыльной стороной руки по ладони другой, а её глаза затравленно косились на запертую дверь за спиной парня. — Я, собственно, именно ради этого разговора сюда и пришла.

Калеб на секунду отвлекся, и его взгляд упал на рабочий стол. Он сразу заметил, что большой черный альбом для эскизов лежит не под тем углом, под которым он его оставлял. В его голове мгновенно сложилась цепочка: Блэр не просто зашла в гости, она вынюхивала его секреты. И если бы он задержался в душе еще хотя бы на пару минут, она бы наверняка отодвинула штору и нашла на фанерной доске много чего интересного... и пугающего. О себе самой. На лице парня снова промелькнула тень, но он быстро взял себя в руки.

— Пожалуйста, Калеб, я очень прошу тебя, можешь больше никогда не писать Джил и Стефани? И на стенах их профилей тоже ничего не выкладывай, — осторожно, стараясь подбирать максимально мягкие слова, попросила Блэр, заглядывая в его темные глаза. — Им это очень сильно не нравится.

— А тебе... тебе самой это нравится? — Калеб медленно перевел на нее свой взгляд.

Не дожидаясь ответа, парень начал размеренно, шаг за шагом сокращать и без того хрупкую дистанцию между ними. Он двигался плавно, как хищник, прекрасно осознавая, что загнал её в ловушку и уйти из этой комнаты ей теперь просто некуда. Блэр инстинктивно сделала два поспешных шага назад, надеясь отступить, но её лопатки тут же уперлись в деревянную поверхность платяного шкафа. Путь был отрезан. Калеб вырос прямо перед ней, практически вплотную, и опустил ладонь на дверцу шкафа прямо на уровне её лица, блокируя любое движение в сторону.

— Калеб, я... — Блэр судорожно выдохнула, вынужденная смотреть ему прямо в глаза, оказавшиеся так близко.

Внутри девушки поднялась настоящая паника. Мысли в голове путались и сменяли друг друга с бешеной скоростью. Как сказать такому нестабильному, явно ненормальному человеку в лоб, что ей всё это тоже глубоко отвратительно и не нравится? Неизвестно, какая реакция последует за честным отказом. Она оказалась совершенно одна, запертая в чужой комнате мужского крыла, без малейшего шанса на защиту. Никто из друзей... ни Кай, ни Джил, ни Стефани, даже не догадывался, куда она направилась этим утром. В голову Блэр полезли самые жуткие, леденящие кровь сценарии:

«А вдруг он прямо сейчас набросится на меня, задушит здесь, и дело с концом?»

И ведь судя по его виду, шрамам и безумному огоньку в глазах, он действительно мог это сделать. Пока Блэр лихорадочно, до боли в висках соображала, что ему ответить, чтобы не спровоцировать агрессию, Калеб замер. Он за затаенным дыханием, с пугающей серьезностью исследовал каждую черточку её бледного лица.

— Блэр? С тобой всё хорошо? Ты какая-то бледная... — вдруг тихо спросил Калеб и медленно, нерешительно протянул руку, намереваясь коснуться тонкими пальцами её щеки.

Девушка в последний момент испуганно дернулась, резко повернув голову в сторону. Его бледная ладонь так и осталась висеть в воздухе, едва не коснувшись русой пряди. Калеб не убрал руку, его взгляд плавно переместился чуть ниже на обнаженную шею Блэр. От нее исходил едва уловимый, но невероятно притягательный, сладковатый аромат лавандового геля для душа. Парень задышал глубже, прерывисто и тяжело. В этот момент он отчетливо почувствовал, как внизу живота завязался тугой узел, а под черным полотенцем на бедрах начало ощутимо твердеть. Поддавшись какому-то животному порыву, он еще сильнее прижался своим обнаженным телом к ней и жадно, судорожно вдохнул её запах.

— Калеб, прошу тебя... не надо, перестань, — Блэр попыталась выставить руки вперед, чтобы создать между его бледной грудью и собой хоть какую-то преграду.

Она хотела упереться ладонями в его торс, но ей было безумно стремно и противно касаться чужой голой кожи, зная, что на нем нет ничего, кроме полотенца. Внутренний ужас перевесил осторожность, и она выкрикнула прямо ему в лицо:

— Калеб!.. Хватит! Прекрати сейчас же!

Но парень будто оглох. Его взгляд остекленел, он словно провалился в какой-то глубокий транс. В его воспаленном сознании билась лишь одна мысль: наконец-то его заветная, недостижимая мечта сама, по собственной воле пришла в его обитель. Она стояла так близко, он мог вживую касаться её, чувствовать её дыхание, наслаждаться её присутствием. В этот миг он искренне верил, что она принадлежит только ему и больше ни одной живой душе на этом свете. Калеб снова медленно наклонился к её беззащитной шее и робко, невероятно осторожно прижался губами к нежной коже. Он был абсолютно неопытен в этом плане, никогда никого не целовал, но это желание сидело в нем слишком глубоко.

И нет, Калеб далеко не был одержим примитивной животной мыслью грубо отыметь её — от одной только мысли об этом его девственному, идеализированному восприятию Блэр становилось мерзко и тошно. Но вот прикасаться к ней, обладать её вниманием он хотел до сумасшествия. Её кожа казалась ему чистым шелком, такой нежной и невероятно теплой. Эта девушка просто сводила его с ума.

Почувствовав прикосновение его губ, Блэр испытала такой сильный укол отвращения и страха, что в ней проснулись скрытые силы. Собрав всю волю в кулак, она всё-таки втиснула свои ладони между его грудью и собой и изо всех сил, резко оттолкнула парня в сторону. От неожиданности Калеб покачнулся и сделал пару шагов назад, едва не задев стол. Его лицо мгновенно потемнело, этот жест отвержения ему явно очень не понравился.

— Я же... я же тебе сказала остановиться... — Блэр тяжело дышала, прижимаясь спиной к шкафу.

Наступила удушливая тишина. Калеб яростно сжал пальцы в кулаки, так, что побелели костяшки, и вдруг с глухим рыком начал с силой бить себя кулаками по голове, прямо по мокрым волосам. Внутри него бушевал страшный ураган. Он ведь обещал себе, что никогда, ни при каких обстоятельствах не причинит ей вреда, не испугает свою девочку! Почему же он не сдержал это чертово обещание?

— Прости... Пожалуйста, прости меня, — он наконец прекратил наносить себе удары, опустил руки и посмотрел на Блэр грустным и уязвимым взглядом. — Я просто... я слишком сильно увлекся. Извини.

— Можно я спрошу тебя кое о чем? Только прямо, без вранья, — внезапно разозлившись, Блэр наконец-то решилась озвучить то, что мучило её последнюю неделю. — Калеб, зачем ты отрезал кусок моих волос тогда?

Она сама внутри себя обомлела от собственной дерзости. «Неужели для того, чтобы просто выложить всё как есть, мне обязательно нужно по-настоящему разозлиться?» — пронеслось в её голове. Сердце продолжало бешено колотиться, но теперь уже не от страха, а от праведного гнева.

— А... это... — Калеб на секунду растерялся. Его бледное лицо залил едва заметный румянец, и он слабо, крайне неуверенно улыбнулся, пряча взгляд. — Я... я честно думал, что ты ничего не заметишь, Блэр. Понимаешь, твои волосы... в тот день они сильно запутались в чьей-то жвачке. Прямо намертво. И я просто... я отрезал этот крошечный кусок, чтобы над тобой потом никто не смеялся. Я хотел как лучше.

Блэр невольно приоткрыла рот от глубокого удивления. Она во все глаза разглядывала парня, пытаясь понять, лжет он или говорит правду. Его нелепое оправдание звучало до безумия глупо, инфантильно, но, зная его специфический характер, оно вполне имело место быть.

— И только? Ты сделал это только поэтому? — с явным недоверием в голосе переспросила она, чуть сузив глаза.

— Да, правда, — Калеб дерганым движением снова почесал затылок, и его мокрые пряди окончательно растрепались. — Я не хочу... я меньше всего на свете хочу, чтобы ты меня боялась, Блэр.

Парень, словно забыв о недавнем отпоре, сделал еще один робкий шаг в её сторону и остановился ровно на расстоянии вытянутой руки. Блэр, переборов желание отвернуться, медленно подняла на него свои глаза. И в этот миг она буквально застыла.

— Ты... ты единственный мой друг за всю мою жизнь, Блэр, — тихо произнес Калеб. Он опустил голову и принялся нервно, судорожно перебирать и ломать собственные длинные пальцы. — Меня всегда и все избегали. Сколько я себя помню, надо мной издевались. В школе, в старом колледже... Жестоко издевались, понимаешь? Ни одна живая душа никогда не видела во мне человека. Все видели только урода. Но ты... ты первая посмотрела на меня по-другому...

Блэр ошеломленно замолчала, глядя на его поникшие плечи и жуткие шрамы на руках. В этот момент внутри неё сработал самый опасный триггер: она напрочь выключила холодный разум и привычно впустила в дело свое мягкое и жалостливое сердце. Ей стало его безумно, до боли в груди жаль. Весь страх куда-то испарился. Этот несчастный парень ведь действительно не виноват в том, что ведет себя как сталкер. Его просто сломали. Окружающий мир и жестокие люди сделали его таким, и она никак не ожидала, что он так легко и искренне признается ей в своей уязвимости.

— Я... я просто не знаю, как правильно дружить. Меня никто этому не учил, — глухо добавил он, не поднимая глаз.

Блэр растерянно опустила взгляд на носки своих кроссовок. Внутри неё завязался тугой узел. Как ему теперь сказать? Как объяснить этому покалеченному существу, что она на самом деле вовсе не его близкий друг, а просто ответственная староста курса и обычная одногруппница, которая выполняла свою работу? Сказать ему это сейчас казалось в сто раз сложнее и опаснее, чем просто жестко приказать прекратить портить жизнь её подругам. Она не могла ударить его в самое больное место.

— Калеб... просто, пожалуйста, пообещай мне, что ты больше никогда не будешь писать моим подругам, хорошо? — она наконец нашла в себе силы снова посмотреть на него. — Оставь Джил и Стефани в покое.

— Хорошо, я не буду им больше писать, — послушно кивнул он, и его лицо мгновенно посветлело, а на губах заиграла невинная улыбка. — Я обещаю, но... только при одном условии: если ты сама будешь мне всегда отвечать, а не игнорировать мои сообщения днями напролет.

Блэр снова приоткрыла рот, едва сдерживая тяжелый вздох. Отлично. И что ей теперь делать? Этот парень, сам того не замечая, виртуозно загнал её в очередной тупик. Калеб оказался настоящим, прирожденным мастером манипуляций. И самое паршивое, что он, совершенно очевидно, делал это абсолютно неосознанно, он просто выдавал вслух всё, что взбредало в его травмированную голову, но это работало против Блэр безотказно.

— Да я... я не игнорирую тебя, Калеб, — попыталась оправдаться она, хотя голос прозвучал крайне неуверенно. — Просто я в принципе очень редко захожу во вкладку запросов. У меня там больше тысячи «друзей» на фейсбуке, все постоянно пишут какую-то фигню по учебе, и наши диалоги банально теряются в этом общем потоке.

— Ну вот, видишь! Значит, если ты снова потеряешь наш чат, я просто напишу твоим подругам, чтобы они тебе напомнили, и ты пошла меня искать, — невинно и даже как-то радостно улыбнулся Калеб, искренне считая свой план гениальным. — Так что не переживай, Блэр, я всё проконтролирую.

— Нет! Нет, Калеб, ты меня совершенно неправильно понял, — Блэр тяжело, измученно вздохнула и прижала ладонь к виску. — Пожалуйста, не надо им писать. Вообще. Никогда. Я... я обещаю, что сама буду тебе отвечать. Как только у меня будет появляться свободное от лекций время, идет?

Мысленно Блэр уже готова была разорвать себя на куски и жестоко карала за то, что по собственной глупости в очередной раз в лоб влетела в эту мышеловку. Она обязана была догадаться, что Калеб выкрутит любые её слова в свою пользу. Она катастрофически недооценила его изворотливость.

— Точно? Ты не врешь мне? — Калеб с легким прищуром и сомнением посмотрел на девушку.

— Да, точно, я не вру, — она активно закивала головой, молясь лишь об одном поскорее выбраться из этой комнаты на свежий воздух. — Ну... теперь я, пожалуй, пойду. Я поговорила с тобой обо всем, о чем хотела, выяснила всё, так что...

— Останься еще немного, прошу тебя... Мне так невыносимо одиноко одному в этой темноте, — Калеб посмотрел на неё такими умоляющими, собачьими глазами, что у Блэр на секунду дрогнуло сердце.

— Давай в другой раз, ладно? — Блэр натянуто улыбнулась и, воспользовавшись моментом, быстро скользнула мимо его обнаженного плеча в сторону выхода. — Я очень надеюсь, Калеб, что мы сегодня наконец-то правильно поняли друг друга.

Парень нехотя повернулся к ней лицом. Блэр уже стояла на пороге, крепко сжимая ручку двери и собираясь потянуть её на себя, но она намеренно медлила, до последнего дожидаясь от него хоть какого-то подтверждения, просто ради того, чтобы успокоить саму себя и убедиться, что её визит не был напрасным. Когда Калеб после долгой паузы нехотя и угрюмо кивнул, Блэр с облегчением выскочила в коридор и плотно закрыла за собой дверь комнаты 549.

Она шла по улице, и после этого разговора внутри неё остался осадок. Её всю штормило: с одной стороны, удушающая тревога и подсознательный страх перед этим парнем никуда не делись, но с другой — её буквально разрывало от острой жалости к нему. Он ведь действительно рос как сорняк и просто не знал, какие вещи в обществе считаются правильными, а какие — табу. Блэр наивно полагала, что на старших курсах она окончательно избавилась от своего проклятого «синдрома спасателя», но теперь ей с новой силой дико захотелось помочь этому одиночке адаптироваться. Правда, логика тут же давала пощечину: Калеб по-прежнему внушал ей тихий ужас. Блэр понимала, что не может прочесть его душу как открытую книгу. Он был похож на странный, грязный черновик, который постоянно пишется, безжалостно стирается, переписывается заново, и этот цикл повторялся бесконечно. В нем не было никакой стабильности, только пугающая неопределенность.

Однако сильнее всего Блэр сейчас чувствовала себя просто мерзко и грязно из-за того, что в порыве паники позволила ему коснуться губами своей шеи. Блэр ускорила шаг, мысленно пообещав себе, что как только переступит порог дома, она тут же закроется в ванной, включит самый кипяток и вымоет эту злосчастную шею с мылом минимум двадцать раз подряд, чтобы окончательно соскрести с себя это.

И тут в кармане ожил ее телефон. Вздрогнув, она достала гаджет и увидела на экране имя Кая. Сердце тут же забилось, а к горлу подкатил ком вины — ведь она только что вышла из комнаты другого парня, который к тому же посмел распустить руки. Блэр поспешно смахнула заблокированный экран и прижала трубку к уху.

— Привет, родная. Как ты себя чувствуешь? Чем сейчас занята? — в трубке раздался глубокий, немного уставший, но такой родной и надежный голос Кая.

От его интонаций Блэр на секунду зажмурилась, чувствуя, как по телу разливается волна облегчения.

— Привет, милый! Да вот, у нас такое чудесное утро, что я решила немного прогуляться, подышать свежим воздухом, — Блэр натянуто хихикнула, изо всех сил стараясь, чтобы её голос звучал максимально непринужденно и легко. — Чувствую себя просто отлично, честно. А ты как? Как смена?

— У меня выдалось немного свободного времени между обходами, буквально пятнадцать минут, и я сразу решил набрать тебя, соскучился, — тихо ответил Кай.

— Правда? — Блэр недовольно поджала губы, и в её голосе прорезалось искреннее возмущение. — Кай, ну зачем? Лучше бы присел где-нибудь в ординаторской и отдохнул как следует, закрыл глаза хотя бы на пару минут! Ты же пашешь без продыху. Не стоит тратить свое драгоценное свободное время на пустые разговоры со мной, тебе нужно беречь силы.

— Ошибаешься. На это я время тратить не просто готов, а обязан, — внезапно тон Кая изменился, став пугающе серьезным и холодным. — Особенно на разговоры о твоем странном одногруппнике, который, как мне тут доложили, буквально ходит за тобой по пятам и не дает прохода.

Блэр на мгновение замерла посреди тротуара, а её лицо разочарованно вытянулось. Она тяжело, со свистом выдохнула в трубку:

— А-а-а... Джил уже успела тебе настучать, да?

— Почему ты вообще скрывала это от меня, Блэр? Почему не рассказала, что этот парень тебя так нагло и систематически донимает? — в голосе Кая послышались опасные нотки ярости. — Мы бы сразу обратились в полицию, написали заявление за преследование, и дело с концом. Ему бы быстро разъяснили права.

— И что бы мы им, по-твоему, сказали, Кай? — Блэр горько усмехнулась и безнадежно развела свободной рукой в воздухе, продолжая свой путь к дому. — Пришли бы в участок и заявили, что парень пишет мне слишком много сообщений в соцсетях? Ты сам прекрасно знаешь, как работает эта система. Пока нет прямой, задокументированной угрозы жизни или, как цинично говорят, «нет тела — нет дела», нашей доблестной полиции будет абсолютно всё равно. Они просто посмеются и выставят нас за дверь.

— Ладно, — наконец глухо произнес он. — Тогда просто заблокируй его везде, удали из друзей, закрой профиль и забудь как страшный сон. В чем проблема?

Блэр виновато и больно прикусила нижнюю губу до крови. Если бы всё в этой жизни действительно было так просто... Она сама, по собственной глупости и наивности, только что добровольно захлопнула за собой капкан, который Калеб так изящно и неосознанно вывернул против неё.

— Я... я не могу просто взять и удалить его, Кай, — Блэр остановилась у пешеходного перехода и принялась судорожно массировать пальцами висок, чувствуя, как в затылке начинает зарождаться тупая головная боль. — Если я оборву с ним связь, он переключится на девочек. Он прямым текстом мне заявил, что начнет круглосуточно донимать Джил и Стеф, чтобы они заставили меня выйти на контакт. Я не могу подставлять подруг под удар из-за своих проблем.

— Хочешь, я сам с ним разберусь? — строго, с нажимом спросил Кай. — Мне не составит труда приехать к его общежитию после смены и на пальцах объяснить ему, как нужно себя вести с чужими девушками.

— Нет! Даже не думай! — резко отрубила Блэр. Она слишком хорошо знала жесткие, бескомпромиссные методы разбирательств своего парня, если дело касалось её безопасности. Кай шутить бы не стал, а драка или проблемы с законом ему, как врачу, были совершенно ни к чему. — Пожалуйста, доверься мне. Я сама всё улажу, это исключительно мои проблемы, и я в состоянии с ними разобраться.

— Хорошо, Блэр. Я доверюсь тебе и твоему решению, — после долгой паузы подытожил Кай. — Но давай договоримся: если у тебя в ближайшее время ничего не выйдет и этот придурок не отстанет, за дело берусь я. И тогда я уже никого спрашивать не буду.

— Всё будет хорошо, честно, — послушно кивнула Блэр, хотя внутри неё всё сжималось от страха. — Я тебя очень сильно люблю, Кай. Спасибо тебе за беспокойство.

— И я тебя люблю, — голос парня наконец заметно смягчился, вновь став теплым и обволакивающим. — Но пообещай мне: больше никогда не скрывай от меня подобные вещи. Мы пара, Блэр, твои проблемы — это мои проблемы.

— Да, хорошо... — тихо и крайне неуверенно ответила она, чувствуя, как ложь оседает на душе.

Попрощавшись с Каем, она спрятала телефон и прибавила шаг. Когда Блэр наконец вернулась домой и тихо приоткрыла входную дверь квартиры, до её слуха донеслись аппетитные запахи со специями и оживленные голоса. Заглянув на кухню, она застала подруг за весьма интересным процессом: Джил и Стефани вовсю возились у плиты, пытаясь приготовить домашнюю лазанью. Судя по всему, Джил, как обычно, с утра пораньше насмотрелась кулинарных видеороликов в интернете и безапелляционно решила, что им троим под силу повторить этот шедевр высокой кухни.

Блэр молча прошла вглубь уютной кухни и устало опустилась на свободный стул, наблюдая за тем, как девочки суетятся между столом и духовкой, пачкая руки в муке и томатной пасте.

— Блэр... слушай, извини меня, пожалуйста. Я всё-таки сильно погорячилась утром, — неожиданно для самой себя произнесла Стефани, не оборачиваясь и усердно нарезая сыр. — Я наговорила тебе кучу лишнего бреда и совершенно не хотела тебя так больно задевать.

— Всё в порядке, правда, девочки, забыли, — Блэр слабо улыбнулась, чувствуя, как уходит напряжение. Она поднялась со стула, подошла к деревянной вазе, взяла спелое зеленое яблоко и направилась к раковине, чтобы помыть его под струей прохладной воды. — Тем более, у меня есть хорошие новости. Я только что... окончательно решила этот вопрос с Калебом.

Джил и Стефани словно по команде одновременно замерли и перевели на нее удивленные, недоверчивые взгляды. Лазанья на секунду была полностью забыта.

— Э-э... в смысле? Каким это образом? — искренне изумилась Джил, вытирая испачканные в соусе руки о кухонное полотенце.

— Ты его там живьем за углом закопала, надеюсь? — Стефани кровожадно и шутливо помахала в воздухе большим кухонным ножом, после чего все три девочки дружно и громко рассмеялись, окончательно разбивая лед утренней ссоры.

— Да нет, обошлось, — улыбнулась Блэр, откусывая сочный кусок яблока. — Можете выдохнуть, ибо он пообещал, что больше никогда в жизни не будет писать ни одной из вас и не станет вас доставать.

— Звучит круто, конечно... Но что насчет тебя самой? — Джил подозрительно нахмурилась, внимательно вглядываясь в лицо подруги. — От тебя этот безумный сталкер тоже наконец-то отстанет?

Блэр опустила взгляд на надкусанное яблоко и на секунду горько задумалась. Внутри неё поднялась волна стыда. Она прекрасно понимала, что если она сейчас расскажет им всю правду... про то, как согласилась отвечать на его сообщения, про то, как этот ненормальный прижал её к шкафу и поцеловал в шею, то девочки разозлятся еще сильнее прежнего. Они начнут кричать, назовут её круглой дурой и окончательно загнобят. Блэр и сама уже считала себя распоследней идиоткой, совершившей роковую ошибку, но выслушивать очередную порцию жесткой критики, нотаций и бесконечных нравоучений у неё просто не было сил. Она смертельно устала за это утро.

— Да, — уверенно соврала Блэр, расправив плечи и твердо посмотрев подругам в глаза. — Всё нормально. Я жестко поставила его на место и обозначила те самые границы, о которых вы говорили. Он всё понял.

— Ого... Ничего себе, — Стефани и Джил удивленно переглянулись, приподняв брови.

Было очевидно, что они до конца не верили, что их мягкая, вечно уступчивая Блэр способна на такое, учитывая её бесконечно добрый характер и пацифистские принципы. Но расспрашивать дальше не стали.

— Ладно, проехали. Вам помощь какая-нибудь нужна в готовке? — решая как можно скорее сменить тему, чтобы окончательно не спалиться на лжи, Блэр поспешно подошла ближе к кухонному столу, с интересом разглядывая разложенные ингредиенты, листы теста и фарш.

— Ну, если честно, немного не помешает, — с облегчением улыбнулась Джил, протягивая ей фартук. — Помоги Стеф натереть оставшийся пармезан.