Между прошлым и нами

وَقُل رَّبِّ زِدْنِي عِلْمًا ﴾
«И говори: „Господи, прибавь мне знания"».
📖 Сура «Та Ха» (20:114)
---------------------------------------
Юсуф
Врач сказал, что Адии нужно провести в больнице ещё около двух недель.
Две недели.
После всего, что произошло, эти слова одновременно пугали меня и успокаивали.
Пугали - потому что я всё ещё боялся отойти от неё хоть на шаг.
Успокаивали - потому что она была жива.
Она была здесь.
Дышала.
Открывала глаза.
Иногда даже улыбалась.
А значит, Аллах оставил её рядом с нами.
Первые несколько дней врач почти не разрешал нам заходить к ней. Адии нужны были покой, лекарства и наблюдение. Организм слишком сильно ослаб после всего произошедшего.
Поэтому мы разъехались по домам.
Но это было не настоящее возвращение домой.
Мы все словно оставляли какую-то часть себя в той больнице.
Я приезжал туда каждый день.
Иногда с фруктами.
Иногда с чем-нибудь сладким.
Иногда просто приходил с пустыми руками.
Мне казалось, что главное - чтобы она видела знакомое лицо.
Чтобы, открыв глаза, она не чувствовала себя одинокой.
Я мог часами сидеть в коридоре, слушая шаги врачей и медсестёр, запах антисептика уже настолько въелся в одежду, что казалось, я чувствую его даже дома.
А потом мне разрешили оставаться рядом с ней дольше.
И я почти не уходил.
Я читал ей Коран.
Иногда тихо, иногда вслух.
Мы разбирали небольшие суры, обсуждали аяты, и порой Адия вдруг начинала улыбаться.
Эта улыбка была ещё слабой.
Но для меня она была огромной.
Потому что ещё совсем недавно я боялся, что больше никогда её не увижу.
Иногда она уставала и закрывала глаза.
Я просто сидел рядом.
И смотрел.
Мне было тяжело видеть её такой.
Слабой.
Худой.
С бледным лицом.
С усталостью в глазах.
Но каждый раз я благодарил Аллаха.
Она здесь.
Этого было достаточно.
- Альхамдулиллях... - иногда тихо произносил я, глядя на неё. - Ты вернул её мне.
И в глубине души я просил только об одном:
Пусть она поправится.
Больше мне ничего не было нужно.
Адия
Я лежала в этих четырёх стенах и уже перестала считать дни.
Белый потолок.
Белые стены.
Запах лекарств, спирта и антисептика.
Шорох дверей.
Тихие шаги медсестёр.
Звуки аппаратов.
Всё это постепенно стало привычным.
Странно.
Я никогда не думала, что однажды больничная палата станет местом, где я буду чувствовать себя в безопасности.
Потому что я была жива.
Я действительно была жива.
После всего.
После того дня.
После дедушки.
После тех криков, слёз и страха.
Я осталась здесь.
И каждый раз, когда просыпалась утром, первым делом благодарила Аллаха.
Юсуф почти не отходил от меня.
Я даже не знала, как его благодарить.
Он приходил каждый день.
Иногда приносил фрукты.
Иногда сладости.
Иногда просто садился рядом и начинал рассказывать какую-нибудь глупость, лишь бы я улыбнулась.
А потом читал мне Коран.
Иногда мы вместе разбирали суры.
Он объяснял что-то, я спорила.
Он смеялся.
Я тоже смеялась.
И на несколько минут больничная палата переставала быть больничной палатой.
Она становилась просто комнатой, где мы разговаривали.
Где было тепло.
Где я снова чувствовала себя собой.
Я всё чаще ловила себя на том, что смотрю на Юсуфа немного иначе.
Не так, как раньше.
Не просто как на человека, который оказался рядом в самый тяжёлый момент.
Я чувствовала к нему что-то большее.
Глубже.
Но пока не хотела давать этому чувству название.
Наверное, мне было страшно.
После потери дедушки я поняла одну вещь:
люди могут стать частью твоей души, а потом однажды их может не стать рядом.
И поэтому я боялась привязываться.
Боялась потерять ещё кого-нибудь.
Но Юсуф всё равно оставался рядом.
День за днём.
Неделя за неделей.
И постепенно боль становилась тише.
Не исчезала.
Нет.
Просто переставала кричать каждую секунду.
Оставалось два дня до выписки.
Я уже могла нормально сидеть.
Читала книгу.
Медленно ходила по палате.
Аппетит возвращался.
Слабость всё ещё была, но теперь я хотя бы могла смотреть на себя в зеркало и узнавать собственное отражение.
В этот день я сидела на кровати с книгой, когда вдруг услышала:
Тук-тук.
- Войдите.
Дверь распахнулась.
- УРА-А-А! НАША КОЛЮЧАЯ ЗВЁЗДОЧКА СКОРО ВЫПИСЫВАЕТСЯ!
Я вздрогнула.
На пороге стояли Малика, Хасан, Али и Юсуф.
У Хасана в руках был огромный пакет со сладостями.
У Малики - плакат.
Али держал ещё один пакет.
Юсуф просто стоял с улыбкой, глядя на меня.
Я не выдержала и рассмеялась.
- Вы нормальные вообще?
- Нет! - одновременно ответил Хасан.
- Это уже понятно.
Малика подбежала ко мне и осторожно обняла.
- Мы так скучали!
- Я тоже.
Я посмотрела на них.
На всех.
И вдруг почувствовала, как внутри становится тепло.
Я столько всего потеряла.
Но рядом со мной всё ещё были люди.
Люди, которые пришли.
Которые переживали.
Которые ждали.
- Мои любимые... - тихо сказала я.
- Эй, только не начинай плакать, - тут же сказал Хасан. - Мы пришли увидеть твою улыбку.
Я улыбнулась.
И впервые за долгое время эта улыбка была настоящей.
- Дикен, - Юсуф усмехнулся, - надеюсь, после выписки ты всё ещё сможешь гонять со мной на байке?
Я подняла бровь.
- Пф. Обижаешь. Конечно смогу.
- Я знал.
- А кто бы сомневался?
- Правильно. Никто.
Все засмеялись.
И на несколько минут мне показалось, что всё снова нормально.
День выписки
Наконец.
Я вышла из больницы.
На пороге стояли они.
Юсуф.
Али.
Хасан.
Малика.
Мои родители.
И ещё несколько близких.
Все ждали меня.
У них были плакаты, улыбки, поздравления.
Я остановилась.
И даже не заметила, как по щекам покатились слёзы.
Только теперь это были слёзы радости.
- Эй, ну ты чего? - тихо спросила Малика.
Я посмотрела на всех.
- Я вас так люблю...
- Дикен, ну всё, - улыбнулся Юсуф. - Не плачь. Мы пришли увидеть твою улыбку.
Я засмеялась сквозь слёзы.
И впервые за долгое время почувствовала себя действительно счастливой.
Мы приехали домой.

Я стояла перед знакомой дверью и несколько секунд просто смотрела на неё.
Странное чувство.
Я столько раз мечтала вернуться домой из больницы.
Но сейчас, когда наконец стояла здесь, перед собственным домом, внутри почему-то не было той радости, которую я представляла.
Я глубоко вдохнула.
Малика стояла рядом и держала меня под руку.
- Готова?
Я кивнула.
- Да.
Мы вошли.
В доме было всё так же.
Те же стены.
Тот же коридор.
Та же мебель.
Те же голоса.
И почему-то мне показалось, что за эти две недели всё вокруг стало каким-то чужим.
Будто я вернулась не домой, а в прошлую жизнь.
Я сняла обувь и медленно прошла внутрь.
- Ой, уже пришла? - послышался голос бабушки.
Я подняла взгляд.
Она сидела в гостиной.
Я остановилась.
- Пришла.
Она посмотрела на меня с ног до головы.
- Надо же... А я даже не заметила.
Я почувствовала, как внутри что-то неприятно кольнуло.
После всего, что произошло, мне хотелось хотя бы одного простого:
«Как ты себя чувствуешь?»
«Я рада, что ты вернулась».
Хотя бы этого.
Но ничего.
Только привычное равнодушие.
- Ну да, конечно, - тихо съязвила я и уже хотела пройти мимо.
- Смотри-ка, ещё и огрызается, - усмехнулась бабушка. - Вижу, больница тебе совсем не помогла. Наверное, мало полежала.
Я остановилась.
Малика сразу посмотрела на меня.
Она знала.
Знала, что я сейчас на грани.
Я медленно повернулась.
- Что ты сказала?
- Ничего особенного. Просто говорю, что ты могла бы быть немного воспитаннее.
Я почувствовала, как сердце забилось сильнее.
- Воспитаннее?
- Да.
- После всего?
Она пожала плечами.
- А что «после всего»?
Я не поверила своим ушам.
- Ты серьёзно сейчас?
- Адия, не начинай.
- НЕ НАЧИНАТЬ?
Голос сорвался.
- Я две недели пролежала в больнице!
В гостиной стало тихо.
- У меня жизнь буквально висела на волоске!
Я чувствовала, как слёзы подступают к глазам, но уже не хотела их сдерживать.
- И я вернулась сюда, ожидая хотя бы немного человеческого отношения!
- Вот только не надо устраивать драму, - ответила бабушка.
И это стало последней каплей.
- Драму?
Я горько усмехнулась.
- Хорошо.
Я кивнула.
- Тогда давай поговорим о драме.
Мой голос дрожал.
- Ты вообще понимаешь, что я пережила?
Она молчала.
- Ты понимаешь, что я стояла рядом с дедушкой, когда он умирал?
В комнате стало ещё тише.
- Я держала его за руку.
Я сглотнула.
- Я слышала его последние слова.
Слёзы покатились по щекам.
- А потом смотрела, как его уносят.
Малика крепче сжала мою руку.
- И после этого ты говоришь мне, что я «мало полежала в больнице»?
Бабушка хотела что-то сказать, но я не дала.
- Я ПРОЛЕЖАЛА ТАМ ДВЕ НЕДЕЛИ, БАБУШКА!
Я уже кричала.
- И знаешь что?
Я указала на себя.
- Я вернулась.
Несколько секунд я просто смотрела на неё.
- Но я вернулась только потому, что Аллах позволил мне вернуться.
Мой голос стал тише.
- И я думаю...
Я вытерла слёзы.
- Я думаю, Он вернул меня не для того, чтобы я снова терпела унижения.
Бабушка резко схватилась за грудь.
- Ой... сердце...
- Вот! - тут же раздался голос дедушки.
Он вошёл в комнату.
- Посмотри, что ты натворила!
Я посмотрела на него потом на нее.
И от этих слов внутри что-то окончательно оборвалось.
- Да лучше бы вы, чем дедушка...мой дедушка.
Я замолчала.
Они посмотрел на меня.
- Что?
Я сглотнула.
- Лучше бы вы...
Слёзы снова наполнили глаза.
- Лучше бы вы, чем мой дедушка.
Тишина.
Абсолютная.
Малика замерла.
Отец опустил взгляд.
Мама словно не знала, что сказать.
А я смотрела на них и впервые увидела, насколько всё это неправильно.
Я только что вернулась из больницы.
Из места, где могла умереть.
А дома меня встретили не объятиями.
Не благодарностью за то, что я вообще вернулась.
А очередными упрёками.
- Что? - спросила я, глядя на всех. - Почему вы молчите?
Никто не ответил.
- Что вы на меня так смотрите?
Я усмехнулась сквозь слёзы.
- Я сказала правду.
- Дочка... - осторожно начал отец.
- Какую?
Я повернулась к нему.
- Какую, папа?
Он замолчал.
- Ты была...
- Какой?
Мой голос дрогнул.
- Какой я была, папа?
Я смотрела ему прямо в глаза.
- Опять начнёте говорить, что я должна молчать?
Я покачала головой.
- Нет.
Слёзы текли по щекам.
- Я больше не буду.
Я сделала шаг назад.
- Я не буду молчать, когда меня унижают.
Ещё шаг.
- Не буду делать вид, что мне не больно.
- Адия...
- Нет, мама.
Я покачала головой.
- Я слишком долго молчала.
Малика всё это время держала меня за руку.
- С самого детства.
Я посмотрела на бабушку.
- С самого детства я терпела.
Потом перевела взгляд на дедушку.
- А теперь его нет.
Голос сорвался.
- И я больше не хочу здесь оставаться.
В комнате снова стало тихо.
- Я не хочу каждый день видеть эти стены и вспоминать его.
Я закрыла глаза.
- Не хочу проходить по коридору и вспоминать, как он здесь ходил.
- Не хочу садиться за этот стол и помнить, что ещё совсем недавно он сидел рядом.
Я приложила ладонь к груди.
- Я больше не могу.
И впервые произнесла это вслух:
- Я не хочу здесь жить.
Малика посмотрела на меня.
Я увидела в её глазах слёзы.
- Адия...
Я вытерла лицо.
- Пойдём.
Мы поднялись наверх.
Я закрыла дверь комнаты.
И только тогда рухнула на кровать.
Я плакала так, будто всё, что держала в себе последние недели, наконец прорвалось наружу.
Малика сразу села рядом и обняла меня.
- Ади... пожалуйста. Не плачь.
- Почему, Мали?
Я уткнулась ей в плечо.
- Почему всё должно быть именно так?
Она гладила меня по спине.
- Ты вернулась домой. Ты жива.
- Но я не чувствую себя дома.
Эти слова повисли между нами.
Я подняла голову.
- Мали...
- Что?
Я долго молчала.
А потом сказала:
- Я уеду.
Она нахмурилась.
- Куда?
Я посмотрела в окно.
- В Стамбул.
Малика несколько секунд просто смотрела на меня.
- Ты серьёзно?
Я кивнула.
- Да.
- Одна?
Я посмотрела на неё.
- Да.
Она ещё не знала, что я собиралась сказать.
-Я справлюсь
Малика замолчала.
А потом тихо ответила:
- Я поеду. Я не пущу тебя. Я поеду с тобой Адия.
-Что?
-Да. Я не пущу тебя одну. Мы поедем вместе.
И именно тогда я поняла:
я действительно собираюсь начать всё заново.

Я смотрела на них и понимала, что должна сказать.
Малика наклонилась ко мне.
- Когда?
Я посмотрела на неё.
- Сейчас.
Она кивнула.
Я положила вилку.
- Кстати... я хочу вам кое-что сообщить.
Разговоры постепенно стихли.
- Что такое? - спросила мама.
Я подняла голову.
- Мы с Маликой приняли решение.
Пауза.
- Мы уезжаем из Измира.
Кто-то улыбнулся, будто подумал, что это шутка.
Я продолжила:
- В Стамбул.
За столом повисла тишина.
- Дочка, не смеши, - сказал отец с улыбкой.
- Я не шучу.
Улыбка исчезла с его лица.
- Вам всего по семнадцать, - вмешался отец Малики. - Какой ещё переезд? Вы школу даже не закончили.
Я спокойно посмотрела на него.
- Мы всё понимаем.
Малика кивнула.
- Но мы приняли решение.
Я вдохнула.
- Я больше не могу находиться здесь.
Мой голос стал тише.
- Я больше не могу жить в этом доме. Не могу каждый день сталкиваться с людьми, которые причиняли мне боль. Не могу ходить по улицам, где всё напоминает мне о дедушке. Не могу просыпаться и каждый раз вспоминать, что его больше нет.
Я посмотрела на родителей.
- Аллах дал мне второй шанс.
В комнате стало совсем тихо.
- Я была там... - я сглотнула. - И могла не вернуться.
Я провела пальцами по краю тарелки.
- Но вернулась.
Подняла глаза.
- И я не хочу снова потерять себя.
Я встала.
- Через три дня мы уезжаем.
- Адия...
Я не стала слушать.
- Всем спасибо за ужин.
Я развернулась и ушла.
Малика сразу последовала за мной.
Мы поднялись в комнату.
Я закрыла дверь.
И только тогда позволила себе заплакать.
- Ади...
Малика подошла и обняла меня.
- Я всё сделаю правильно?
- Да.
- Даже если они не поймут?
- Даже если.
Я закрыла глаза.
- Я просто хочу начать сначала.
- И начнёшь.
Она крепче сжала меня в объятиях.
- Ты не одна.
В дверь постучали.
Я вытерла слёзы.
Открыла.
На пороге стояли Хасан и Юсуф.
Юсуф выглядел так, будто за последние несколько минут постарел на несколько лет.
- Можно?
Я отступила.
Они вошли.
Дверь закрылась.
Несколько секунд никто ничего не говорил.
- Адия... - наконец произнёс Юсуф. - Почему?
Я опустила глаза.
- Я устала.
Голос дрогнул.
- Просто устала, Юсуф.
Я начала говорить быстрее, словно если остановлюсь, то уже не смогу продолжить.
- Я не могу оставаться здесь. Не могу находиться рядом с людьми, которые годами причиняли мне боль. Сегодня снова началось то же самое. Бабушка сказала мне вещи, которые я больше не хочу слышать. А родители просто молчали.
По щекам покатились слёзы.
- Понимаешь? Я стояла перед ними и чувствовала себя снова маленькой девочкой.
Малика молча держала меня за руку.
- Я не хочу снова стать той Адией.
Я посмотрела на Юсуфа.
- После всего, что произошло, я поняла, что Аллах дал мне второй шанс. Я стою здесь. Дышу. Живу.
Я положила руку на сердце.
- И я не позволю снова разрушить себя.
Юсуф молчал.
На его глазах блестели слёзы.
- Но я же обещал тебе... - тихо сказал он. - Я обещал быть рядом.
- Я знаю.
- Тогда почему ты уезжаешь?
- Потому что мне нужно это сделать.
Он опустил голову.
- Я поеду с тобой.
Я сразу покачала головой.
- Нет.
- Почему?
- У тебя институт.
- Мне всё равно.
- А мне нет.
Я посмотрела ему прямо в глаза.
- У тебя семья. Сёстры. Родители. Твоя жизнь здесь. Я не могу попросить тебя бросить всё.
- Но я могу сам решить!
Его голос сорвался.
- Я хочу поехать с тобой!
- Юсуф...
- КАК ТЫ МОЖЕШЬ ТАК ГОВОРИТЬ?
Он вытер слезу ладонью.
- КАК Я ДОЛЖЕН ОСТАВАТЬСЯ ЗДЕСЬ, ЕСЛИ ТЕБЯ ЗДЕСЬ БОЛЬШЕ НЕ БУДЕТ?
Я замерла.
- КАК Я ДОЛЖЕН БЫТЬ СПОКОЕН, ЗНАЯ, ЧТО ТЫ В ДРУГОМ ГОРОДЕ?
- Юсуф...
- ПРОШУ ТЕБЯ. ОСТАНЬСЯ ХОТЯ БЫ НА ГОД. Я ЗАКОНЧУ ИНСТИТУТ - И МЫ УЕДЕМ ВМЕСТЕ.
В комнате стояла тишина.
Я плакала.
Он тоже.
Но я знала.
Я уже приняла решение.
- Прости меня.
Он закрыл глаза.
- Только не говори это...
- Я обещаю звонить тебе каждый день.
- Дикен...
Он тяжело выдохнул.
- Опять?
Я ничего не ответила.
- Adıyam... dikenim... (Адия моя... моя колючка...)
Его голос дрожал.
- Опять между нами будут километры?
Он опустился на колени.
Я тут же присела перед ним.
- Юсуф, пожалуйста, встань.
- Я не могу, Адия.
- Встань...
- Я не хочу снова терять тебя.
Я положила руку ему на плечо.
- Ты меня не теряешь.
- Тогда почему мне так больно?
Я не знала, что ответить.
Он плакал.
Я тоже.
- Всего год, - прошептала я. - Всего один год.
- Я дождусь.
Он посмотрел на меня.
- Клянусь Аллахом, дождусь.
Я закрыла глаза.
- Только береги себя, Адия.
Он говорил тихо.
- Пожалуйста.
- Буду.
- И не забывай меня.
Я покачала головой.
- Никогда.
Он опустил голову мне на плечо, не обнимая меня.
Мы просто сидели так несколько минут.
Двое людей, которые понимали, что впереди их ждёт расстояние.
Хасан стоял рядом с Маликой.
Они тоже плакали.
Никто не пытался нас остановить.
Потому что уже понял:
это решение было принято.
Я уезжала.
Не потому, что перестала любить свой город.
Не потому, что хотела забыть людей.
И даже не потому, что хотела убежать.
Я просто хотела спасти ту часть себя, которая ещё оставалась.
Я хотела начать жить.
С чистого листа.
Со мной была Малика.
Поэтому я знала:
я буду не одна.