ВНУТРИВЕННО

Я окончательно уверился в собственной беспомощности, когда ангел в самом деле упорхнул из моих рук.

Сжав переносицу, я попытался привести дыхание в порядок, но осознание, что девушка слишком походила на незнакомку из моих видений, заставило меня не то что замереть на месте — я дышать перестал.

Я никогда не знал, что такое покой. Единственный раз я ощутил его подобие где-то там: у окна, выходящего на полумесяц; в коридоре, пропахшем ванильным шоколадом; рядом с ней, почти касаясь её светлых волос.

И зверь внутри меня, свидетель моих безмолвных рассуждений, прекрасно понимал: если бы мне представился случай попасть туда снова, увидеть ангела снова, коснуться снова — я бы, блядь, сделал всё.

Но как теперь усмирить его, если буквально пять минут назад передо мной стояло воплощение этого сна? Физическое. Живое. Настоящее.

От неё даже пахло так же: приторный запах ванили въелся в ноздри, заглушая все остальные ароматы. Я не ощущал ничего, кроме долбаной необходимости поймать грозовой отлив её глаз. Посмотреть и убедиться, что мой больной разум не выдумал её. Она была, есть и будет. Рядом со мной.

Мне хватило одного лишь молчаливого присутствия незнакомки, чтобы голоса внутри на мгновение заткнулись. Рядом с ней их будто не существовало. Она вышибала все самые назойливые и мерзкие, просто находясь в радиусе пяти метров. И даже сейчас я не смог до неё дотронуться. Не смог развернуть, заставив смотреть только на меня.

Я не собираюсь её отпускать. Не сейчас. Никогда.

Шаги стали более тяжёлыми, вдавленными в пол, когда я подошёл к одной из палат и резко дёрнул ручку.

Брови сдвинулись к переносице: я пытался разглядеть своего ангела в белом халате, но единственная вышедшая из уборной девушка лишь вопросительно смотрела на меня, чуть раздувая выдохом прилипшие к лицу ярко-рыжие пряди.

— Ой, здравствуйте... Вам что-то подсказать, генерал Синнер?

Я будто не слышал её. Мой взгляд сканировал палату насквозь — так снайпер ищет жертву через оптический прицел, готовясь наконец спустить курок.

— Здесь... — мне пришлось откашляться, чтобы голос не звучал слишком низко и угрожающе. — Ты одна здесь?

— Я уже скоро заканчиваю. Всем процедуры провела, вот, спят как убитые! — девушка выдавила улыбку, но, вовремя осознав двусмысленность фразы в военном госпитале, быстро стёрла её с лица и поправилась: — Извините ради Бога! Я имела в виду...

— Медсестра...

— Карен.

— Медсестра Карен. Смена. Кто сегодня был на смене? Ты ведь из медицинского училища, верно?

— Я и ещё три девочки. Но они просто пораньше закончили.

— Чёрт... только что здесь была девушка! — нервно прошипел я, но, заметив испуганное выражение лица Карен, постарался взять себя в руки.

— Ну, здесь подруга моя была, но она уже ушла, наверное...

— Как она могла уйти, если я видел её только что?!

— А Эстер сделала что-то не так?.. Мне ей позвонить?

Эстер.

Эстер, Эстер, Эстер.

Имя отчеканилось в сознании, как самый главный приказ за всю мою жизнь.

— С какой вы группы? Курс?

— С восьмой... третий курс заканчиваем. Просто решили перед сессией подработать.

Я даже не заострил внимания на ответе. Развернулся и мигом вышел, с грохотом захлопнув за собой дверь. Мне нужно узнать больше. Найти её.

Мне. Нужно. Найти. Её.

Она не могла быть плодом моего воображения: медсестра назвала её имя; я сам видел, как она скользнула в палату.

Эстер — даже произносить это имя в мыслях казалось чем-то слишком сокровенным, интимным, — была настолько неосязаемой по самой сути своей, что я даже не смог нормально запомнить номер палаты, в которой она скрылась.

Выйдя в пустой коридор, я осмотрелся. Зацепился взглядом за огромный приёмный стол, где впопыхах незнакомка оставила пару своих вещей. Пальцы коснулись нескольких ручек, лежащих на стойке. Здесь же лежал небольшой крабик сероватого оттенка — почти того же цвета, что и её глаза, когда в них отражался свет. Белые крылья по бокам, тонкие серебристые цепочки, на концах которых покачивались крошечные крестики и круги. Словно кто-то сплёл воедино небесное и земное, ангельское и человеческое. Я провёл пальцем по холодному материалу, представляя, как он касается её светлых волос. Очень мило, ангел мой.

Я забрал краб с собой, сунув его в карман брюк. Мне не хотелось обдумывать этот поступок. Просто почувствовал глухую потребность — и сделал.

Ты не улетишь от меня. Не теперь.

♡♡♡

Жажда доказать самому себе, что она существует, утихла лишь тогда, когда в моих руках оказалась папка с личным делом Эстер Вэнс. Я жадно вчитывался в каждую строчку.

Родилась в Рочестере. Проживает по адресу: Lilac Crest Lane, 8. Девятнадцать лет, студентка третьего курса сестринского дела. Номер её матери скользнул мимо моего заинтересованного прищура — взгляд намертво приковало к строчке с контактами самой Эстер.

Не закрывая чёрную папку, я вырвал небольшой лист из блокнота и поспешно переписал туда её адрес и телефон.

Пряча листок в ящик стола, я задел рукой выпуклость в кармане брюк — крабик для волос, оставленный моим ангелом.

Медленно достав его, я поднёс вещь к лицу. Сладкий аромат никогда прежде не кружил мне голову так, как этот запах, от которого я теперь сходил с ума. Эстер пахла абсолютным соблазном — бархатистой ноткой молочного шоколада, согретого теплом её тела, и интимной, дразнящей ванилью. Когда я находился рядом с ней, воздух казался почти весомым, густым, как нуга. Он пропитывал меня насквозь. До боли в груди, до побелевших костяшек пальцев мне хотелось запереть её в своём кабинете, отрезать от всего мира, чтобы греховный, гипнотический шлейф принадлежал только мне. Я хотел распробовать его до последнего грамма, даже если в процессе полностью потеряю себя.

Я не уверен, что вообще нормально функционировал до её появления.

Сейчас же я ощущал такой колоссальный прилив энергии, какого не знал никогда прежде.

Чёрт, я так нуждаюсь в ней. Это было необъяснимо, но мне хотелось и дальше существовать в этом безумном рвении чувств и одновременном, абсолютном умиротворении. Она подарила мне всё это разом, просто на мгновение оказавшись в поле моего зрения.

И мне нужно было ещё. И ещё. И ещё.

По документам практика их группы закончилась ещё неделю назад. Но Эстер осталась здесь работать до начала сессии... Я не устал бы благодарить Бога, если бы во мне были хоть крупицы веры. Сейчас я верил только в своего ангела. И я сделаю абсолютно всё, чтобы она осталась со мной здесь.

Распоряжение о том, что их группа обязана пройти повторную практику именно в нашем госпитале, уже лежало на столе с моей размашистой подписью.

Не думаю, что руководство колледжа посмеет отказать мне в такой «уступке», учитывая, что я являюсь одним из главных спонсоров их учебного заведения.

Завтра мой ангел будет сидеть прямо передо мной.

Я увижу её. Я услышу её. И больше никогда не подумаю отпустить.

♡♡♡

на следующий день

— Ещё что-нибудь? — устало спрашиваю я, отпивая виски из стакана. Передо мной сидит адъютант, составляющий некоторые справки под моим руководством.

— Касаемо полевых учений для новой группы солдат и прибывшего медперсонала: набросал список, нужна лишь ваша расписка.

— Давай сюда, — чуть поднимаясь, выхватываю документ из его рук. Не собираюсь вчитываться в огромный столбец с именами, поэтому беру ручку, собираясь расписаться.

— Также туда вписаны некоторые ученики медучреждения, по просьбе самого колледжа. Мол, военная подготовка, всё такое.

Ещё не поднимаю взгляд, но чувствую, как мои брови съезжаются.

— Что за бред? Какие нахрен студенты в полевых условиях? То, что они здесь, не означает, что конкретно военная медицина — их специальность.

— Это распоряжение начальства колледжа, да и выбирали студентов, которые сами хотели бы пройти через подобный опыт, генерал.

Шумно выдыхаю, когда вижу её имя в списке.

Никакого. Блядь. Опыта. У. Неё. Там. Не. Будет.

— Вэнс вычеркни — после подпишу.

— Вэнс? — он удивлённо переспрашивает, будто слышит фамилию впервые, и это меня начинает бесить ещё больше.

— Да, Вэнс, — сдавленно прошипев, вручаю ему скомканный документ обратно. — Вы там, блядь, все с ума посходили? Кому ты заливаешь, что это по желанию студентов? Ты реально думаешь, что девятнадцатилетняя девушка захочет быть там? Или вы опять для массовки и галочки набирали? По такому принципу?

— Но некоторые студенты действительно сами проявили инициативу и...

— Поэтому я и говорю: Вэнс — вычеркни.

— Генерал, да они сами с подругой ко мне утром подходили и действительно выразили желание, — брюнет начинает оправдываться, но я, сука, уверен, что мой ангел просто не мог захотеть участия там. Моё внутреннее чувство ещё никогда не было настолько устойчивым и неподавляемым. Ей там не место. И единственное, где она может быть, — на базе, под моим присмотром, а не там, где взрывы будут звучать почаще ругательств из палат солдат.

— Ты меня не слышал? Это приказ, Кайден.

— Хорошо, я понял.

— Отлично, свободен, — массируя переносицу, вдруг быстро решаю: — Получается, восьмая группа здесь?

— Те, кто у нас на ставке процедурной медсестры, — да. Основные учащиеся появятся на практике после выходных, по вашему приказу.

— Замечательно, Кайден. Замечательно... — я нахожу его взглядом, даже не отнимая пальцев от переносицы. — Пусть медсестра Вэнс зайдёт ко мне.

— Разумеется. Могу идти?

— Можешь.

Прозвучит до предела ложно, если я скажу, что внутри меня нет нарастающих нервов от томительного ожидания ангела.

Я увижу её. Лицом к лицу. Узнаю цвет её глаз, возможные веснушки или родинки. Есть ли у неё ямочки на щеках при улыбке? Или, может, она хмурит бровки так, что меж ними появляется небольшая складка?

Я похож на мелкого придурка лет шестнадцати, ведь даже на месте усидеть не могу: встаю и начинаю ходить по траектории вперёд-назад вокруг своего стола. Через мгновение запускаю руку в волосы, откидывая их назад. Ещё через минуту вообще ухожу в смежную комнату, которую сделал для отдыха — кожаный диван, стеллаж с книгами, но прямо сейчас меня интересует лишь зеркало, а точнее — как я выгляжу.

Непроходящие мешки под глазами никогда не раздражали меня настолько, как в данный момент. Брился слишком давно, потому некоторые волосинки торчат в хаотичном направлении. Чёрт.

Если Эстер выскочит из кабинета сразу же, как увидит это — я полностью пойму своего ангела.

Может, переодеться хотя бы?

Сейчас на мне чёрная футболка, сверху которой накинута повседневная военная форма из кителя и брюк. Надо было оставаться в поло и...

Я, блядь, когда-то так вообще нервничал?

Слышу, насколько скрипуче, хотя явно с намерением пройти тихо, открывается дверь. Ангел здесь.

Если не напрягать слух, то я вряд ли бы смог услышать её неощутимые шаги. Не знаю почему, но сам следую её примеру и довольно незаметно встаю у щели, чтобы видеть весь кабинет из своей комнаты отдыха.

Она снова стоит спиной ко мне. Снова. А в моей груди вновь разливается то спокойствие, которое я ощущал лишь во сне и при первой встрече, если её можно таковой назвать.

Блондинка неуверенно переминается с ноги на ногу, пока не подходит к моему столу. Тонкие пальцы проводят по окантовке столешницы. И я вижу её кукольный профиль.

Господи, какая она красивая.

Сероватые глаза внимательно изучают именную подставку под канцелярию и ещё пару не самых важных бумаг.

Я бы стоял так вечно: чувствуя её; слыша её; видя её.

Не знаю, как, но даже сюда, прямо ко мне, попадает этот проклятый шоколадно-ванильный шлейф. Мне сносит голову. Я не могу даже поддаться попытке контроля, ведь сейчас поддаюсь лишь ей самой.

Чуть отхожу от створки двери, чтобы она случайно не заметила.

Мне нужно прийти в себя. По крайней мере — попытаться.

Делаю глубокий вдох и выдох, прежде чем довольно резко, от перенапряжения, открыть дверь.

Эстер быстро разворачивается ко мне лицом, вздрагивая от моего неожиданного появления.

Идиот.

Я замираю. В прямом смысле этого слова — впервые вижу её лицо наяву.

Она существует.

Серые глаза с переливом смотрят на меня, стараясь избегать прямого столкновения; пальцы сжимаются в замок со свойственной неловкостью.

Девушка поджимает чуть засохшие губы, будто думая, стоит ли ей что-то говорить.

— Медсестра Вэнс, — чуть сжато произнеся её имя, стараюсь выдавить ухмылку. — Прошу. — Указав на стул напротив моего кресла, сам сажусь.

Платиновые волны красиво лежат на её плечах, хотя и собраны в хвост.

Воспоминания о её ангельском крабике порождают во мне новую волну дрожи, ведь я снова ощущаю самый любимый запах в моей жизни.

Представив, насколько красиво крабик смотрелся бы на таких волосах, я даже виню себя, что позволил себе лишить девушку этой вещицы.

Я собирался что-то сказать. Придумать разумный предлог, но в голове пусто, потому что я будто пытаюсь отрисовать в своей памяти каждый её штрих: каждую ресничку, милую родинку на веке, то, как грозовые глаза прячутся, осматривая мой кабинет пристальнее.

Я бы хотел, чтобы эти глазки смотрели прямо на меня, но, видимо, ангел слишком смущён моим присутствием.

Откашлявшись, всё же открываю какую-то папку: на деле простые отчёты о тратах армии, к Эстер не имеющие абсолютно никакого отношения.

— В списках я увидел, что вы вызвались на тренировочный выезд в полевых условиях. Вы имеете малейшее представление об этом?

Слишком грубо. Я не хотел. У неё должна быть уже тысяча вопросов о том, почему вызвана была именно она и почему я вообще лезу в её выбор.

— Как мне сказали... — Эстер чуть ёрзает на стуле, положив ладони на колени. Я заставил её нервничать.

Просто эгоистичный ублюдок, ведь я зацикливаюсь не на попытке ответа, а на нежном голосе, разрывающем томительную паузу. Он настолько мягкий и смущённый, что у меня непроизвольно сжимаются не только кулаки, но и кадык на шее. — Если мы поедем, то выплатят двойную стипендию. От нашего колледжа. Для статистики, наверное...

Прихожу в себя лишь через пару минут, жмуря глаза.

— То место не стоит ваших нервов, поверьте. Если вы так рвётесь лишь из-за стипендии...

— Нет! — поспешно вставляет ангел, начиная искать предлоги, будто по заученной схеме. — Эм, у меня есть мотивация, и я медсестра, и должна...

— Эстер, вы прежде всего — студент, — стараясь как можно мягче, перебиваю я. — И пока ничего не должны. Одно дело — военный медик, другое дело — медсестра на практике, подрабатывающая в крыле.

— Моя подруга мечтает стать военным врачом. Я бы хотела поехать с ней.

— Вы не поедете.

Моя старательная «мягкость» исчезает — снова включается приказной тон.

Я понятия не имею, что со мной будет происходить на учениях, где я за каждого несу ответственность, зная, что одна из них — мой ангел, вздрагивающий от повышенного тона.

Моя паранойя там возрастёт, и я начну следить не за всей группой, а скорее лишь за ней одной, забив на других жирный хер.

Я не собираюсь рисковать своим рассудком, тем более понимая, что искренне она туда не рвётся, а едет лишь из-за общих обстоятельств.

— Если вы нуждаетесь в выплате от колледжа, то я могу выделить вам средства в удвоенном виде, когда получите зарплату.

Теперь от взгляда оленёнка не остаётся и следа.