ВНУТРИВЕННО

Генерал.

«Мышка, что ты успела натворить, раз скрываешься от генерала Синнера?» — основное, что отложилось в моей голове, когда Рина «прикрыла» меня перед генералом Синнером — по её мнению.

Я не любила военных. Они не просто пугали, а внушали страх. И моя практика в чёртовом месте правда больше походила на персональный ад.

Однако успела прийти к выводу, что не все военные такие уж и плохие... Те, кто лежал в палатах, были очень разговорчивыми и милыми: им было одиноко, и порой мы просто могли разговаривать за выполнением каких-то процедур.

О любимом фильме, семье, месте, животных.

О животных.

В детстве я боялась собак. Потому что те могут укусить, даже если ты незаметно прокрадёшься мимо. Неадекватных псов не волнует твоя цель в отношении них — лишь запах страха уже заставляет хотеть сожрать тебя.

И как раз к определению ближе были те военные, которых каждая девушка старается избегать.

На базе уже были случаи домогательств, и оказаться одной из жертв мне точно не хотелось, поэтому в тот день, когда солдат просто остановился и молча прожигал мою спину взглядом так, что огонь отдавался в груди, я просто сбежала в одну из палат.

Я знаю, насколько нелепо выглядело со стороны. Насколько нелепа я сама.

Рванув туда, где должна была быть Рина, я её не заметила и решила проверить подсобку, но как только зашла туда, то обернулась на мужской голос и резко появившуюся подругу.

Мужчина стоял ко мне спиной, пока я осторожно смотрела на него через щель старой двери. Коснулась бы рухляди — та бы скрипуче пропела, привлекая внимание военного — этого мне хотелось избежать ровно так же, как я сбежала от него пару минут назад.

Он... отличался от ему подобных, но я не понимала истинного различия: то ли дело в широких массивных плечах; то ли в особой выправке; то ли в тягучем и подавляющем всё остальное голосе?

Сощурила взгляд сильнее, когда мужчина встал боком. Идеально выточенный профиль, больше походивший на статую. Щетина. Карие глаза. Тёмно-шоколадные (почти черные) волосы были аккуратно уложены назад гелем, а на пол лица красовался шрам, от чего по моему телу пробежала дрожь.

— Чёрт... только что здесь была девушка! — тяжело сглотнула, услышав обрывки их диалога. Что я сделала не так? Чем вообще привлекла его внимание?

— Ну, здесь подруга моя была, но она уже ушла, наверное...

— Как она могла уйти, если я видел её только что?!

— А Эстер сделала что-то не так?.. Мне ей позвонить? — кажется, я перестала дышать на мгновение.

Отошла от двери и судорожно достала из халата телефон, на всякий случай отключая звук.

Пожалуйста, пусть Рина заткнётся, а проклятый Шрам, уж слишком похож на льва из любимого мультфильма, свалит.

Я не смогла разобрать разговор дальше, ибо слышала лишь собственное сдавленное сердцебиение, учащающееся с каждой секундой.

Стоило Шраму покинуть палату, как я шумно выдохнула, выходя из подсобки.

— Боже! — Рина вскрикнула, но быстро притихла. — Мышка, что ты успела натворить, раз скрываешься от генерала Синер? Он выглядел довольно злым.

— Это был генерал?! — удивилась я.

Как бы странно ни звучало, но мне ещё не приходилось видеть его. По разговорам однокурсниц, Синнер то на вылазках, то в основном офисе с высшим начальством. — Ты раньше видела его?

— Как? Нет, конечно. Прочитала имя на его форме и уже была готова назад в туалет прятаться, — засмеялась подруга, но резко переключилась на меня: — Кстати о прятках, ты что здесь забыла? Домой должна идти пятнадцать минут как.

— Ну... Он странный какой-то. Точнее, мы оба. — уселась на стул неподалёку и хотела заколоть мешающие волосы заколкой, но не ощутила её в нагрудном кармане. — Блин, посеяла, что ли... Моя любимая была.

— Она от тебя тоже решила спрятаться. Рассказывай дальше уже!

— Я собиралась закончить с заполнением карточек, но шаги услышала, перенервничала и вскочила, думая, что это мистер Смит может быть. Место слишком давит на меня, заставляя творить всякую дичь.

— Да ладно тебе, мышка. Я перед Смитом тоже кручусь в надежде, что поможет в будущем найти крутую ставку, поэтому не осуждаю!

— Я не крутилась! Просто хотела поздороваться, но, увидев военные ботинки, развернулась и убежала. Думала, очередной подонок. Важная деталь, — я взяла пластиковый стакан с водой, вежливо протянутый подругой, — как выяснилось, генерал просто стоял и смотрел на мою спину. Извините, конечно, но...

— А! Ты всё же прочитала дарк-роман и подумала, что он за тобой побежит? Глупышка ты, мышка. Хотя, отдаю должное — побежал. В следующий раз обязательно с ним поздоровайся и не груби, а лучше вообще не привлекай внимание командира.

И я не собиралась его привлекать.

Правда, сейчас сидела в его кабинете, под его пристальным взглядом, слушая его бархатистый голос.

Глазами я пыталась зацепиться за любые детали кабинета, позволяющие мне игнорировать суровый взор Синнера, который в свою очередь оставался непоколебим: высокие дубовые стеллажи, заполненные различными папками, документами, книгами.

И я бы продолжила вчитываться в названия, если бы мужчина вновь не обратился ко мне.

— Если вы нуждаетесь в выплате от колледжа, то я могу выделить вам средства в удвоенном виде, когда получите зарплату.

Я тяжело сглотнула. Что за резкая щедрость от генерала?

Теперь всё моё внимание было устремлено к выточенному лицу: к щетине еле отросшей (уверена, что при касании подушечки пальцев ощутят лёгкую щекотку), к видному шраму, покрытому рубчиками, к впадинке чуть нахмуренных густых бровей, к сильно дёрнувшемуся кадыку и напряжённым желвакам на мгновение.

Мне пришлось перевести дыхание, прежде чем верно выразить своё мнение и при этом оставаться в бесконфликтной позиции.

— Каждый труд должен быть оплачен. Каждое упорство и каждая попытка, генерал Синнер. — мой голос на мгновение дрогнул, и я заметила расширение мужских зрачков. — Но точно не отсутствие желания и стремление игнорировать справедливый путь. Я без проблем пройду и через такой опыт. Спасибо.

В воспоминаниях вновь выплыло то, как я назвала генерала впервые — Шрам; мультик сделал своё дело — так вот, Шрам сейчас лишь ухмыльнулся, немного прикрывая лицо рукой. Я развеселила его?

— Эстер, — я не ожидала, что тело отреагирует на произношение имени так — ведь в стул оно вдавилось ещё больше, в ушах вновь возникла раздражающая пульсация, а в горле пересохло вовсе. — Вы считаете, что я несправедлив?

— Я не...

— Несправедлив по отношению к чему? К системе, обязывающей студентов проходить через то, чего на деле они не хотят? К тому, что их используют ради собственной выгоды и глубоко плевать хотели на внутреннее устройство их места в обществе? Тогда верно, Эстер, я несправедлив.

— Просто... — смелость, откладывающаяся во мне после «победной» речи, исчезла при попытке что-то вставить, и уж тем более спорить. Насколько глупо я выгляжу в его глазах? Насколько по-детски наивна? Насколько...

— Просто послушайте меня.

— Медсестре Карен также поступило данное предложение?..

— Как я понял, ваша подруга действительно грезит о военной медицине, поэтому нет. — брюнет немного наклонился через стол, отчего я вообще затаила дыхание, боясь, что оно коснётся его лица. — Вы с мисс Карен и ещё одна девушка — единственные из всей практикующей и отрабатывающей группы, которые захотели поехать на учения. Потому в данный момент сидите передо мной.

— Получается, другой девушке тоже скажут об услуге?

— Эстер, думайте о себе. Мы говорим о вас, не о других. Скажите мне честно, вы горите желанием поехать туда, где будет обыграна опасность, где будут звучать выстрелы и взрывы, где могут быть пострадавшие в разном числе? Тоже мечтаете стать медиком в полевых условиях? Не думайте, что с подругой выйдет ходить неразлучно. Абсолютно каждый почувствует на своей шкуре реальную тяжесть возможных событий. Гарантирую лично. — Синнер слабо откидывает голову. — Вы вычеркнуты из списка. Можете быть свободны.

Последние слова отдаются во мне неприятно накатывающей волной: ощущение, будто я вызвала у него раздражение до предела своей тупостью и нулевыми аргументами, а теперь и вовсе выгляжу не как честная медсестра, а как та, которая гонится за деньгами, несмотря ни на какие преграды. Не хочу спорить и терять и без того шаткое уважение, поэтому киваю и молча подрываюсь с места, закрывая за собой дверь.

♡♡♡

Всю смену я не могу найти себе места, и даже забавные шутки Рины не разбавляют моего опустошения.

Я не понимаю, как выгляжу в глазах генерала. Моих мыслей не счесть, как проводов на электропередаче, и каждая искрит, привлекая внимание.

«Сначала убегаешь, как дура, а потом что-то стыдливо мямлишь в его кабинете».

«Ты заметила, как он смотрел? Наверняка осознал всю твою никчёмность».

«Может, раз так рвёшься за деньгами, присоединишься и ко мне сразу? Вдвоём сработается легче, доченька».

Любая из них озвучивается мерзким голосом матери, отчего мне становится ещё хуже.

Мне противно. Мне душно. Мне тошно.

Мне хочется уйти и не появляться в проклятом месте никогда, не напоминая никому о том, что здесь вообще ступала моя нога.

В глазах начинает темнеть, когда я стараюсь найти место, чтобы присесть.

— Эй, эй! — Рина ловко подхватывает меня под локоть, усаживая на ближайший стульчик. Рада, что сейчас мы в архиве, где почти никого нет. — Ты чего, мышка? Тебе плохо? Окно открыть? Воды?

Я стараюсь сосредоточиться на ней, но та раздваивается прямо перед носом.

Что ж, организм как всегда выдал однотипную реакцию на любой вид стресса.

— Заработалась, что ли? — Девушка поспешно откручивает крышечку бутылки с водой, чтобы протянуть мне. — Давай-ка приходи в себя, собирай вещи и домой. Такси сможешь вызвать или мне?

— Тут же ещё нужно...

— Тебе уже ничего не нужно. Тем более дело за малым. Я справлюсь тут одна быстрее, чем буду каждую минуту проверять, точно ли всё в порядке с тобой. Сделай милость и езжай домой, Вэнс.

Я глубоко вдыхаю и выдыхаю перед тем, как начать собирать вещи.

— Такси точно вызовешь? Тебя проводить?

— Рина, ну правда, я пришла в себя, и мне намного легче, — ничего подобного, но уже хочется остаться одной.

Убрав халат в несколько сложений прямиком в кожаную сумку, закидываю её на плечо; обнявшись с Риной на прощание, выхожу из архива и стараюсь незаметно, действительно как мышка, пройти к выходу.

Каждый шаг отдаётся тупой болью в голове и помутнением адекватного восприятия, ведь мне приходится буквально касаться стен, опираясь на них.

Только не это.

Ощущаю, как дыхание учащается, тело пробирает мелкая дрожь, а перед глазами — мокрая пелена.

Пожалуйста, плачь где угодно, но сначала вытащи себя из преисподней.

Безуспешно — слёзы уже касаются моих губ, так что я пробую их солёный вкус.

Я знаю, что ещё пара минут, и меня накроет окончательно: стадия просто «слёз» перерастёт в полноценную истерику.

Стоит взять себя в руки... нет — нужно взять себя в руки.

Останавливаюсь прямо в холле госпиталя, у подоконника, и тянусь, чтобы открыть старую створку. Мне плевать на правила в данный момент, необходимо нормально дышать. Однако та не поддаётся, отчего я начинаю дёргать ещё яростнее. Да я уже сломать ручку готова, если это гарантирует свежий воздух! Но у меня не выходит.

Снова и снова.

Уже не зная, как сдержать всё, что коплю внутри, — просто прикусываю нижнюю губу до крови, стараясь отрезветь. Мучить бедное окно не остаётся сил. Я готова осесть прямо на пол: ноги будто онемели.

И скорее всего, упала бы, если бы не услышала басовитый голос:

— Медсестра Вэнс? — боковым зрением замечаю массивную фигуру перед собой и понимаю, кто стоит рядом.

Как только ощущаю ещё большую слабость во всём теле и готовность свалиться — генерал быстро подхватывает меня так, чтобы я облокотилась прямо на его мускулистое тело.

— Я не... — во рту предательски пересохло — только сейчас я осознала, насколько крепко держусь за предплечья мужчины.

— Голова кружится? Вы меня слышите?

Господи, какой стыд. У меня были шансы опозориться здесь — и я не упустила ни одного. Ещё и перед Синнером.

— Лэйн, посмотрите на меня. — пристальный прищур тёмных глаз вглядывался в каждую деталь на моём лице. Стало не по себе. Он увидит все несовершенства: родинку, небольшой прыщ у лба, размазанную подводку и стёршийся карандаш для губ. Ничего умнее не нашла, чем отвернуться в сторону, правда, помогло не очень. — Лэйн. — брюнет мягко поддел мой подбородок пальцами, возвращая всё внимание к себе.

Не помню, чтобы кто-то касался меня настолько нежно. Всё, что я запомнила за жизнь: насилие во всей красе, физическое и моральное. А ждать самое мягкое касание за всю жизнь от генерала — точно не было в планах. Так же, как и вновь нахлынувшие слёзы, которые я отчаянно пытаюсь скрыть.

— Отнести вас в медпункт?

Боже, я не понимаю, отчего мне хуже с каждой секундой: то ли от нарастающей лихорадки внутри, то ли из-за запаха мужчины, обволакивающего меня всю.

Даже слизав каплю крови с губ, вместо едкого металлического привкуса я ощутила на языке древесный, хвойный парфюм, больше схожий на папину пену для бритья из моего детства. Я ненавидела запах сигарет: напоминало мамины срывы, когда она курила по три пачки в день, где избивала меня всем, что попадется под руку, но конкретно те, которыми веяло от него, пробуждали моё желание принюхаться ещё сильнее. Как бы больно не было раньше.

Неуверенно замотав головой, постаралась встать самостоятельно.

— Спасибо, уже лучше... я пойду. До свидания. — пусть работа идёт обратно к чёрту — в самое исчадие ада. Найду ставку в другом месте, главное — здесь больше никогда не появляться.

— Чтобы вас потом тоже где-то в полуобморочном состоянии нашли? Нет уж, — мужчина вроде улыбнулся или показалось? Если честно, все события, происходящие здесь, легче списать на галлюцинации.

— Мне действительно не нужно в медпункт. Пожалуйста, извините, я вернусь к работе. — мало того что генерал в прямом смысле поймал меня, так ещё и понял, что я сбегаю с незаконченной смены. Скажет старшей медсестре — конец моей «великой» карьере.

— Эстер, никуда вы не вернётесь. — сглатываю. Я даже сама не смогу уйти отсюда — уволят первее. — Еле стоите на ногах. Когда был ваш последний приём пищи? — ладно, конкретно данного вопроса я не ожидала, и он, наверное, тоже это понимает, видя мою резкую смену эмоций.

— Неважно... спасибо.

— За что спасибо-то? За то, что держу, в то время как вы готовы упасть от переутомления? — Синнер крепче сжимает моё предплечье, стараясь внушить крепкую опору под ногами. — Не видел вас во время обеда. Еду из дома берете, надеюсь?

Думаю, у генерала начался бы истерический смех, узнай он, что дома, кроме нескольких банок спиртного и контрацептивов матери, меня ничего не ждёт. Часть стипендии я откладываю на личные вещи, но её с трудом хватает, а основной рацион занимают низкокалорийные батончики и еда быстрого приготовления. Сегодня я не взяла ничего.

— Да, беру.

— В любом случае стоит перекусить где-то, чтобы нормализовать давление. Не мне вам объяснять.

— Я дома поем.

— До дома ещё добраться нужно. Отвезу вас в ближайший ресторан, отказов и слышать не хочу, медсестра Вэнс. Считайте это приказом.

Грёбаный Шрам. Грёбаный ад.