Русская луна над Хогвартсом // Ожп/Теодор Нотт

Я упрямо сжимала пальцами древко волшебной палочки, чувствуя, как немеющая после ночи рука едва слушается команд разума. Кормак Маклагген продолжал самоуверенно сканировать меня взглядом, вальяжно подпирая край моего стола, а за книжным стеллажом хищно замерла Рита Скитер. Её прыткое перо уже вовсю выводило уродливые строчки про выдуманный любовный четырёхугольник, стремясь превратить каждую мою эмоцию в дешёвую газетную сенсацию. Воздух вокруг меня буквально вибрировал от плотного, удушающего марева славянских флюидов.
Из моей головы каскадом продолжали сыпаться яростные багрово-красные искры злости вперемешку с сочными изумрудно-зелёными сполохами сильного замешательства. Они с тихим шипением опадали на раскрытый фолиант по высшей трансфигурации, а неестественные, мертвенно-белые пряди моих волос, так ненормально выглядящие для любого обычного человека, полыхнули потусторонним лунным светом в полумраке читального зала. В этот момент, глядя на наглого гриффиндорского пижона, я внезапно замерла, и в моём сознании одна за другой начали испуганно, но отчётливо формироваться запоздалые мысли.
«Господи, да почему же меня так сильно штормит от любого чужого слова? Почему славянские флюиды так бесконтрольно вырываются наружу, превращая мою голову в сияющий красно-зелёный вулкан на глазах у этой газетной змеи? Ну конечно... Я же в этой утренней суматохе, после изнурительного полёта на развалюхе, совсем забыла выпить спасительное Лунное зелье! Мой ментальный щит сейчас практически истощён, и магия проводников осталась без кулуарного заслона.»
Я судорожно сглотнула, пытаясь удержать строптивый славянский нрав в узде, но эмоции накатывали колоссальной, сокрушительной волной. И дело было далеко не только в забытом лекарстве.
«Мне до безумия трудно дышать, потому что для меня всё это - абсолютный, дикий первый раз. В моём родном мире никто никогда не выставлял вокруг меня капканы контроля. Я понятия не имею, как реагировать на то, что за мной одновременно так сильно, неотступно следят министерские ищейки, и в то же время - абсолютно все мальчишки в школе внезапно восхищаются моим полётом. Этот безумный контраст между удушающей слежкой Скитер и внезапным, открытым мужским напором Маклаггена и Смита просто взрывает мой мозг. Я совершенно запуталась.»
Кормак, заметив, как я на мгновение зависла и затупила, упрямо разглядывая раскрытый пергамент, истолковал моё молчание по-своему. Он самоуверенно хмыкнул и сделал ещё один независимый шаг вперёд, протягивая руку к моей книге. Но выставить себя беззащитной марионеткой для великолепной статьи Риты я им не дозволю. Заслон характера подземелий обязан выстоять.
Я резко отступила назад, монолитно вскидывая подбородок и направляя палочку прямо в грудь гриффиндорцу, пока красно-зелёные вспышки над моей головой полыхнули с новой, непреклонной силой.
В этот самый миг из-за стеллажа бесцеремонно высунулся коренастый фотограф Риты, которого она, видимо, тайно протащила за собой мимо мадам Пинс. Заслон тишины окончательно рухнул. Фотограф лихорадочно вскинул свой громоздкий аппарат, пытаясь поймать в фокус и сфоткать мои полыхающие красно-зелёные искры, пока прыткое перо Скитер за его спиной пыталось вслепую зарисовать траекторию магических флюидов прямо в пергаменте.
- Ну давай, делай снимок, шури-мурики! - язвительно, с триумфальным превосходством скомандовала Рита Скитер своему напарнику, нагло наступая из полумрака. - Лови эти славянские огни! Зарисуй пером каждый сполох её легилимедской магии! Газета за этот эксклюзив всё отдаст!
Объектив фотоаппарата зловеще щёлкнул, готовясь выдать слепящую магловскую вспышку. Я почувствовала, как во мне окончательно надорвалась какая-то важная, хрупкая струна. Я была настолько дико, нечеловечески измучена, что этот бесконечный прессинг со всех сторон стал последней точкой невозврата.
Я резко, одним рывком встала со стула, шумно грохнув ножками по каменному полу. Мой строптивый славянский характер больше не собирался терпеть этот цирк. Напрочь проигнорировав опешившего Маклаггена и взвизгнувшую от неожиданности Скитер, я судорожно, в одну охапку сгребла свои пергаменты, книги и сумку прямо со стола. Я упрямо развернулась всем телом и быстрыми, летящими шагами рванула прочь из душного читального зала.
Сначала в голове испуганно мелькнула мысль сбежать на Астрономическую башню. Но я тут же осадила себя, вспомнив, что в прошлый раз во время сильного эмоционального срыва я уже умудрилась разнести там какую-то старинную школьную утварь и перила, и возвращаться на место погрома под прицел декретов Амбридж было бы чистым воспоминанием о самоубийстве.
«Мне нужно открытое пространство. Нужен заслон, где никто не будет дышать мне в затылок. Я уйду к Чёрному озеру. Я невероятно, удушающе зла, и если я сейчас же не выплесну эту ярость, славянский шторм просто разорвёт меня изнутри. Мне нужно сломать хоть что-нибудь, прямо там, у кромки заиндевевшей воды, просто чтобы успокоиться и вернуть себе контроль над флюидами.»
Вылетев из тяжёлых дверей замка, я зашагала по заснеженному склону вниз, к темнеющей глади озера. Свинцовые тучи низко висели над Шотландией, а леденящий ветер яростно швырял в лицо пригоршни колкого снега. Оказавшись у самой воды, я с глухим криком ярости швырнула сумку на обледенелую землю. Багрово-красные и изумрудно-зелёные искры безумным каскадом брызнули с моих волос, с шипением вонзаясь в морозную землю. Подняв с берега тяжёлую, поросшую сухим мхом корягу, я со всей силы размахнулась и монолитно грохнула её об острый прибрежный валун. Дерево с оглушительным треском разлетелось на мелкие щепки.
Но ярость не утихала - она требовала выдать абсолютно все бушующие эмоции, которые неподконтрольно рвались наружу. Меня до такой степени всё бесило, дикая обида и изнурение сковали разум так прочно, что славянская магия Проводников окончательно сорвала все предохранители. Я даже не прикасалась к волшебной палочке - она так и осталась лежать в глубоком кармане мантии. Без палочки, чисто невербально, на одном лишь колоссальном пике бушующих чувств, моя магия вырвалась наружу сокрушительной, первобытной волной.
В эту же секунду старинный серебряный кулон на моей шее начал бешено гореть пугающим, густым багрово-бордовым цветом. Этот багровый, тягучий, как сладкий сироп, свет становился всё больше и больше, полностью заливая обледеневший берег зловещим сиянием. И стоило этому сладкому бордовому пламени кулона полыхнуть на максимум, как прибрежный монолитный валун перед моими глазами с оглушительным грохотом раскололся надвое сам собой.
И именно посреди этой сокрушительной, стихийной бури во мне внезапно отозвалась глубинная память славянских Проводников. Раньше я неосознанно выплёскивала силу на другие стихии: когда я чуть не разбилась на метле, моя дикая магия случайно подчинила себе воздух, удержав меня на древе, а во время срыва на Астрономической башне я так же неконтролируемо выжгла старинный заслон камня. Но здесь, у кромки Чёрного озера, на пике бешеного изнурения, я впервые на каком-то подсознательном, ментальном уровне научилась немножко управлять самой водой. Мои пальцы упрямо, без палочки сделали плавный, повелительный жест вверх, и бушующие эмоции мгновенно сковали озёрную гладь. Огромный, колоссальный пласт ледяной воды послушно и невербально взметнулся в воздух, закручиваясь в послушный, ровный водяной смерч. Вода не просто хаотично взорвалась фонтаном - она подчинилась моей строптивой воле, плавно вращаясь огромным хрустальным столбом под аккомпанемент искрящихся багрово-зелёных осколков флюидов. Я вручную выстроила эту водную стену, заставив стихию замереть по моему немому приказу.
Я была настолько ослеплена этим внезапным триумфом своей магии, так отчаянно пыталась выдать всю свою боль и бешенство, что совершенно ничего не видела и не замечала вокруг. Я понятия не имея, что за мной хитро подглядывают, тайно фотографируя каждый мой шаг. Я не видела, что Рита Скитер и её коренастый фотограф, упрямо кутаясь в свои воротники, притаились за старыми плакучими ивами неподалёку. Газетная змея с хищным азартом запечатлела на свои фотографии абсолютно всё: как я бушевала, как меня всё вокруг бесило, как безумно полыхал мой бордовый амулет и как я упрямо заставляла воду озера подчиняться своим рукам.
Когда неконтролируемая беспалочковая магия расколола камень и подняла послушную воду озера, фотограф хитро и незаметно нажал на спуск своего масштабного аппарата. Объектив намертво запечатал в серебряный пергамент потрясающую движущуюся фотографию, зафиксировавшую каждую каплю моей уязвимости. На этом живом снимке я в удушающем безумном припадке гнева яростно вскидывала пустые руки к небу, повелевая стихией, мои каштановые локоны дико развевались на шотландском ветру, из головы во все стороны каскадом летели живые багрово-красные и изумрудные искры, на груди неестественно ярко горел сладким бордовым светом кулон, а на заднем плане циклично, пугающе разлетался на куски валун и вращался грандиозный, подвластный мне водяной столб озера. Прытко пишущее перо Скитер судорожно зарисовывало эту траекторию, фиксируя каждую деталь моей славянской истерики. Охотница за сенсациями получила идеальный компромат.
На следующее же утро Хогвартс буквально содрогнулся. Свежий выпуск «Ежедневного пророка» разлетелся по столам факультетов со скоростью пущенного бладжера. На первой полосе красовалась огромная, бешеная и разгромная статья, а рядом с ней непрерывно двигалась та самая жуткая, искрящаяся живая фотография моего погрома у озера.
------------------------------

«НОВАЯ СЛАВЯНСКАЯ ЛЕГИЛИМЕДКА: СВЕРХАГРЕССИВНЫЙ ФАКТОР ИЛИ ОПАСНАЯ ИНТЕРВЕНТКА В ХОГВАРТСЕ?»
«...В стенах древней британской школы Чародейства и Волшебства разворачивается беспрецедентный международный кризис. Заграничная студентка Лилия Лунова, чьё тёмное происхождение до сих пор упрямо скрывается директором Дамблдором, демонстрирует пугающие признаки скрытой, неуправляемой агрессии. Наш эксклюзивный движущийся снимок (см. фото) наглядно доказывает: эта славянка способна впадать в такое яростное изнурение, что её магия без всякой волшебной палочки, на одних лишь диких эмоциях крушит монолитные прибрежные скалы и повелевает озерной водой! Вчерашний вопиющий инцидент у Чёрного озера, где Лунова в припадке бешеного гнева разнесла в щепки вековые коряги, расколола прибрежный валун и вручную подчинила себе пугающий водяной смерч под зловещее, глубокое бордовое сияние своего заграничного амулета, доказывает: строптивый характер чужачки несёт прямую угрозу безопасности студентов...
Но гораздо сильнее общественность шокирует другое. Эта заграничная шпионка умудрилась опутать своими сетями всю мужскую половину Хогвартса! За ней буквально бегают все самые влиятельные пасыны школы от маглорождённых до чистокровных! Избранный Гарри Поттер прилюдно выказывает ей своё покровительство, леденящий наследник чистокровного рода Теодор Нотт горой встаёт на её защиту, а вальяжный аристократ Блейз Забини выставляет ради неё шпионские заслоны. Вокруг Луновой сплотились абсолютно все слои учеников - от маглорождённых гриффиндорских активисток вроде Гермионы Грейнджер до высокомерных слизеринских верхов. Что это, если не спланированный заговор против Министерства?..»

------------------------------
Я сидела за столом Слизерина, упрямо сжимая в кулаке края этой ядовитой газеты, где моё живое фото продолжало яростно крушить камень и взрывать воду на глазах у всей школы. Реакция подземелий на эту министерскую стряпню последовала незамедлительно. Справа от меня Теодор Нотт с такой сокрушительной, бешеной силой грохнул кубком по дубовому столу, что тыквенный сок выплеснулся прямо на чистый пергамент. На его бледном лице не проступило ни единой лишней эмоции, но карие глаза налились пугающей, мёртвой чернотой. Желваки на его скулах ходили ходуном, каменеющие с каждой секунды. Тот бред, который Рита Скитер нагло состряпала про «бегающих пасынов», окончательно сорвал его аристократические тормоза. Прагматизм чистокровного загонщика требовал немедленно найти эту крокодиловую пижонку и переломать ей шею, но стальная выдержка пока упрямо удерживала его на скамье. От мантии Теодора резко и тяжело пахло горьким табаком - верный признак того, что внутри него медленно, но верно закипает пороховая бочка.
Нотт резко развернулся ко мне всем телом, и его леденящая ладонь стальной хваткой перехватила мои пальцы. Его карие глаза в упор сканировали моё бледное лицо, пытаясь заглянуть под красно-зелёный ореол угасающих флюидов. Парень хлёстко, с уничтожающей серьёзностью ответил на этот необычный, безумный всплеск моих неконтролируемых чувств, ошеломлённый той правдой, которую они с Блейзом вчера попросту не успели увидеть из-за проверки в раздевалках.
- Лили, ты хоть понимаешь, что ты натворила без палочки? - стальным, мёртвым полушёпотом процедил Теодор сквозь зубы, и в его голосе сквозило пугающее, сокрушительное потрясение. - Мы знали, что твоя славянская магия Проводников неуправляема, но чтобы вот так, на одних эмоциях... Оказывается, ты умеешь управлять стихийной водой озера, да ещё и монолитные валуны раскалываешь с такой поразительной лёгкостью! Эта тварь Скитер запечатлела чистую правду твоей беспалочковой силы. Чистокровные верха подземелий сейчас в полнейшем шоке. Ты выдала Пророку эксклюзив, который Министерство использует как идеальный капкан контроля, чтобы упечь тебя на допросы до ужина. Держи заслон характера и больше не смей взрывать стихии без моего ведома.
Блейз Забини, сидевший напротив нас, хладнокровно отложил серебряный прибор и брезгливо, шпионским жестом отодвинул от себя свежий номер «Пророка». На его смуглом лице застыла ленивая, уничтожающая ухмылка, но в глубине глаз Мулата читалось серьёзное, кулуарное недовольство.
- Тео прав, Лунова, - леденящим, тихим полушёпотом добавил Блейз, быстро вернув себе маску шпиона и сканируя взглядом преподавательский стол, где Долорес Амбридж уже победно расплывалась в слащавой улыбке. - Состряпать из твоей уникальной беспалочковой магии и эмоционального срыва политический заговор против Фаджа - это её стиль. Она выставила тебя опаснейшим шлепадумом, чтобы легально аннулировать протекцию директора. Но её дешёвый капкан контроля треснет. Слизерин эту писанину так просто не оставит.
В этот самый момент со стороны гриффиндорской стороны Большого зала поднялся невообразимый, протестующий шум. Близнецы Фред и Джордж Уизли, напрочь игнорируя школьные правила и заслоны факультетов, шумно поднялись со своих лавок. Они задорно и независимо зашагали прямо через проход между столами, упрямо направляясь к слизеринскому крылу. В руках у Фреда был зажат скомканный лист газеты.
- Цветочек! Эй, Лили! - громко, с чисто гриффиндорским задором окликнул меня Фред, останавливаясь у кромки нашего стола под тяжёлым, удушающим взглядом Теодора. Близнецы Уизли использовали это тёплое, дружеское прозвище с особым хулиганским шармом, напрочь игнорируя чистокровных верхов подземелий. - Эта зелёная пижонка из «Пророка» окончательно лишилась мозгов! Назвать твой водяной смерч «сверхагрессивным припадком шпионки»? Да это был самый красивый выброс стихии, который этот замок видел за последнее столетие!
- Точно, Фред! - весело и независимо подхватил Джордж, вальяжно облокачиваясь на спинку скамьи и полностью игнорируя каменеющую челюсть Нотта. - Наше средство от онемения, видать, до сих пор бурлит в твоей славянской крови, раз ты без палочки устроила такой грандиосный шури-мурики у озера, Цветочек! Если Амбридж решит устроить тебе министерский допрос из-за этой статьи, гриффиндорская банда выставит вокруг тебя такой защитный заслон, что её розовая кофта по швам треснет. Весь наш факультет на твоей стороне, Лунова, плевать на её дурацкие декреты!
Искренняя, хулиганская поддержка близнецов и их открытое, ласковое прозвище заставили Тео переступить через своё чистокровное упрямство. Желваки на его скулах спасительно расслабились, и он лишь согласно, сдержанно качнув головой близнецам Уизли, признал их правоту. Когда они ушли обратно к своему лагерю, в зале вновь повисло удушающее, давящее напряжение, готовое разорвать мой ментальный щит.
Я упрямо сжала челюсти, провожая близнецов взглядом. Мне было невероятно, изнуряюще тяжко. Флюиды бушевали в голове с такой разрушительной силой, что держать заслон характера становилось практически невозможно. В моём сознании испуганно, но монолитно вспыхнула одна окончательная, непреклонная мысль.
«Раз надо так сильно защищать свои эмоции от этой розовой Жабы, которая уже вышагивает к нашему столу, прежние три капли мне точно не помогут. Их чертовски мало, заслон разума просто треснет под её министерским прессингом. Мне нужно увеличить количество капель, чтобы оно прямо хорошо сработало и намертво заблокировало славявскую силу.»
Твёрдо перехватив палочку в кармане, я свободной рукой решительно выудила флакон и прямо на глазах у каменеющего Теодора начала быстро, судорожно капать Лунное зелье в свой кубок, увеличивая привычную дозировку. Серебряная жидкость густо капала в тыквенный сок - четыре, пяти, шесть, семь... Желая надёжно заглушить свои силы, я упрямо догнала дозу до значительного количества капель и залпом осушила кубок. Спасительная, горькая леденящая прохлада мгновенно разлилась по венам, намертво сковывая багрово-зелёные искры и возвращая мне каменеющий, монолитный контроль над разумом перед лицом надвигающейся угрозы.
Теодор Нотт в полнейшем шоке и тревоге следил за тем, как я со своих сил упрямо отсчитываю эту увеличенную дозу. Его карие глаза испуганно расширились, а заслон аристократической выдержки на секунду дрогнул от чистого страха за моё здоровье. Он резко повернулся к Мулату и, дёрнув Блейза за рукав мантии, встревоженно, с непривычной для него паникой спросил:
- Блейз, это вообще нормально? - приглушённо, но чертовски настойчиво процедил Теодор, не сводя с меня обеспокоенного взгляда. - Ничего не случится? От такой усиленной дозы зелья её не заклинит? Вдруг она станет вялой на уроках и окончательно потеряет заслон бодрости?
Мулат хладнокровно приподнял бровь, оценивающе сканируя моё мгновенно застывшее, монолитное лицо, где флюиды наконец полностью успокоились.
- Успокойся, Тео, - шпионским, бархатным полушёпотом ответил Блейз, качнув головой. - Для обычного мага такое количество Лунного зелья - это гарантированный обморок до ужина. Но её славянская магия Проводников сжигает ресурсы в разы быстрее, так что это единственный заслон, который удержит её от нового шторма флюидов перед Жабой. С ней всё будет в порядке, но ментальный щит встал намертво.
Я выставила мысленный щит, готовая встретить победное шествие Долорес Амбридж самым жёстким невербальным отпором.