Русская луна над Хогвартсом // Ожп/Теодор Нотт

Шум уходящих студентов Большого зала монолитно выкатился в просторные каменные коридоры, но для нашей троицы воздух словно превратился в удушающий, парализующий капкан. Рита Скитер, подхватив свою крокодиловую сумочку, немедленно ринулась вслед за нами прямо из-за преподавательского стола. Долорес Амбридж семенила рядом, её розовый подол яростно шуршал, а инспекционный значок грозно поблёскивал в тусклом свете факелов. Правила мирного обеда были окончательно разорваны, и министерские подруги перешли к открытому прессингу.
- Мисс Лунова! - нагло и независимо выкрикнула Рита Скитер, преграждая нам путь у самого поворота к подземельям и бесцеремонно выставляя вперёд своё длинное Прытко пишущее перо. - Вам не удастся спрятать свой строптивый славянский характер за спинами этих чистокровных конвоиров! Общественность требует репортажа! Мой шпион докладывал, что на последней тренировке Слизерина вы творили нечто невообразимое на казённой развалюхе, а теперь вы мило стоите лицом к гриффиндорскому лагерю. Каковы ваши истинные мотивы в Хогвартсе?
Журналистка буквально засыпала коридор своей навязчивой болтовнёй. Она уже успела покрутиться у кромки поля, расспрашивая ошеломлённых слизеринцев о моём безумном «солнышке» на триста шестьдесят градусов, и теперь её Прытко пишущее перо лихорадочно строчило в пергаменте, выкручивая виражи прямо на глазах у замерших студентов. Рита хищно, с профессиональным азартом подмечала, как сильно и упрямо Теодор защищает меня - девчонку непонятного, чужого для них происхождения. В её голове уже вовсю выстраивались строчки будущей статьи: на следующее же утро в «Пророке» железно должна была выйти разгромная, сенсационная глава о том, как на защиту безродной славянки встал сам леденящий наследник Ноттов, да ещё и в компании своего верного друга Блейза Забини. Такие неприступные аристократы подземелий вокруг одной чужачки - этот союз пах для прессы невероятным, взрывным скандалом.
Я упрямо сжала челюсти, чувствуя, как от этой бесцеремонной атаки из моей головы снова мощным, контрастным каскадом полыхнули багрово-красные искры ярости, густо перемешанные с сочными изумрудно-зелёными сполохами замешательства. Мои растрёпанные каштановые локоны окутало сияющее красно-зелёное марево, а неестественные, mертвенно-белые пряди, которые выглядели совершенно ненормально для обычного человека, словно налились потусторонним лунным светом. В моём сознании сформировалась одна-единственная, леденящая мысль.
«Эта превосходящая пижонка думает, что может устроить мне публичный допрос прямо посреди учебного дня и сделать из моей жизни дешёвую сенсацию на следующее утро. Но выставить себя на посмешище ради её великолепной статьи я не позволю. Наш заслон подземелий так просто не пробить.»
Теодор Нотт мгновенно отреагировал на этот выпад. Но никакой слепой, глупой ревности к Скитер или её расспросам в нём не было - это был бы полнейший бред для сурового загонщика змей. Внутри Тео кипела чистая, прагматичная аристократическая ярость против министерского заслона, который посмел так нагло сунуться к его территории и нарушить границы контроля.
Парень сделал один короткий, монолитный шаг вперёд, полностью заслоняя меня своей широкой спиной от хищного объектива репортёрши. Его бледное лицо оставалось абсолютно неподвижным, но карие глаза налились пугающей, сокрушительной чернотой чистокровного хулигана. На скулах ходили каменеющие желваки, а от мантии тяжело и резко пахнуло горьким табаком.
- Уберите своё перо, Скитер, пока я не переломал его пополам вместе с вашими пальцами, - стальным, мёртвым полушёпотом процедил Теодор сквозь зубы, и его голос резал воздух, словно лезвие бритвы. - Министерские капканы на этом факультете не работают. Дайте дорогу, пока правила этой школы не закончились для вас прямо в этом коридоре.
Рита Скитер от такого жёсткого, леденящего отпора даже не подумала отступить. Напротив, её глаза за очками в дешёвой оправе вспыхнули безумным, торжествующим блеском. Перо в её руке заплясало с утроенной скоростью.
- О, новая статья вырисовывается сама собой! - ядовито и приторно застрекотала журналистка, буквально расплываясь в хищной ухмылке и нагло нависая над Ноттом. - Или, может быть, у нас тут зреет новая влюблённая парочка Хогвартса? Мистер Нотт, признайтесь, вы так яростно бросаетесь на моё прыткое перо, потому что банально ревнуете её к Поттеру? Знаменитый Гарри Поттер только что так нежно окликнул её у всех на глазах, и ваше чистокровное эго не выдержало львиного внимания? Какая драма! Какой превосходный сюжет для утреннего выпуска!
Прежде чем побагровевшая от ярости челюсть Теодора успела каменеть окончательно, а его узел злости сорвал последние тормоза, в разговор плавно вклинился Блейз Забини. Мулат вальяжно и хладнокровно шагнул вправо, выставляя свой безупречный шпионский заслон характера и полностью перекрывая Долорес Амбридж возможность развить эту тему. На его смуглом лице застыла ленивая, уничтожающая ухмылка.
- Мисс Амбридж, советую вам придержать вашу подругу, - бархатно, но с леденящей колкостью добавил Блейз, качнув кудрявойвой головой в сторону толпы студентов, которые начали активно собираться вокруг нас, предвкушая знатное побоище. - Если «Пророк» напишет, что министерская инспекция устраивает дешёвые кулуарные допросы и собирает любовные сплетни посреди коридора, Фадж вряд ли скажет вам спасибо до ужина. Дайте нам пройти. Нам нужно спуститься в подземелья, полностью переодеться из спортивной формы после изнурительной тренировки и собрать вещи на трансфигурацию. Профессор Макгонагалл опозданий не прощает.
Амбридж резко осеклась, её маленькие жабьи глазки испуганно забегали по сторонам, фиксируя тяжёлые взгляды слизеринской сборной по квиддичу, которая монолитной стеной выстроилась за спиной Нотта. Напряжение достигло своего взрывного, критического предела, но министерские подруги были вынуждены отступить под натиском змеиного заслона характера.
Мы наконец прорвались сквозь их оцепление и стремительно спустились по сырым каменным ступеням глубоко вниз, в прохладную полутьму слизеринского крыла, оставляя Риту Скитер лихорадочно строчить свои заметки в коридоре. В спальнях подземелий, где за толстыми стенами глухо и мирно шумело Чёрное озеро, пахло сухими травами, озёрной водой и старым деревом. Этот заслон покоя подействовал на меня спасительно. Я быстро скинула испачканную на стадионе изумрудную форму охотника и упрямо натянула чистую школьную рубашку. Теперь мы все были в нашей повседневной будничной одежде. Я аккуратно взяла свой особенный, уникальный галстук - сшитый наполовину из красно-золотой гриффиндорской ткани, а наполовину из изумрудно-зелёного слизеринского шёлка. Этот красно-зелёный галстук, символизирующий моё независимое положение между двумя враждующими лагерями, привычно лёг под воротник. Застегнув пуговицы мантии, я наспех закинула в сумку тяжёлые пергаменты и книги по изменению формы. Полностью переодевшись и собрав вещи, мы поспешили обратно вверх по лестницам, готовые выставить новый ментальный щит против строгого взгляда декана Гриффиндора.
Кабинет Трансфигурации встретил нас леденящим сквозняком из высоких стрельчатых окон и монотонным шуршанием сотен пергаментов. Профессор Макгонагалл уже стояла у доски, её строгий, каменеющий заслон характера не терпел ни единой лишней реплики. Мы с Теодором упрямо заняли заднюю парту у окна, а Блейз Забини вальяжно устроился чуть впереди. Совместный урок Слизерина и Гриффиндора начался в удушающей, натянутой тишине. Нам раздали громоздких пятнистых сов, которых нужно было превратить в изящные серебряные чернильницы.
Практическая работа шла тяжело - изнурение после тренировки давало о себе знать. Мой легилимедский дар и славянская магия проводников буквально бурлили внутри, сопротивляясь точным британским формулам изменения формы. Стоило мне упрямо взмахнуть палочкой, как птица лишь испуганно ухнула, а из моей головы редким, но заметным каскадом снова посыпались багрово-красные искры злости вперемешку с изумрудно-зелёными сполохами замешательства.
Дафна Гринграсс за соседним столом немедленно обернулась, её чистокровные идеальные губы презрительно сжались, и она одна, в глухом уединении, бросала полные ревности взгляды на то, как Теодор демонстративно сидит рядом со мной. Пэнси Паркинсон сидела неподалёку, упрямо удерживая маску понимающей и заботливой подружки. Она вела свою хитрую, двойную игру, поэтому сейчас не выдавала себя: сидела абсолютно тихо, делая вид, что полностью поддерживает меня, но её шпионский, цепкий взгляд фиксировал каждую вспышку моих разноцветных искр. Пэнси тщательно накапливала материал, чтобы позже, когда прижмёт время, с триумфом вернуться к Дафне и сдать ей все славянские секреты.
Теодор же даже не повернул головы в их сторону. Его леденящий, прагматичный капкан контроля оставался неподвижным. Он лишь невербально, мягко коснулся своим плечом моего, помогая мне удержать заслон и успокоить бушующие флюиды. Кое-как, к самому концу урока, мне удалось заставить совиные перья монолитно затвердеть в блестящее серебро, заслужив сдержанный, но одобрительный кивок Макгонагалл.
В Хогвартсе сейчас разворачивалась настоящая кулуарная катастрофа: Альбус Дамблдор потихоньку, шаг за шагом начинал сдавать свои некогда незыблемые позиции как директор школы. Под натиском Министерства его влияние спасительно таяло, и на этом фоне стремительно, с каждым днём усиливалась власть Долорес Амбридж. Почуяв эту удушающую свободу и карт-бланш от Фаджа, розовая Жаба решила установить за мной тотальный, круглосуточный заслон контроля. Она планировала задействовать все шпионские ресурсы, чтобы Скитер постоянно следила за строптивой славянской девчонкой и выпотрошила её архивы. Однако министерские подруги столкнулись с непреодолимым барьером. В моих личных, скрытых хоромах всё ещё монолитно стояла древняя, сильная защита самого Дамблдора. Сколько бы ищеек Амбридж ни крутилось в коридорах подземелий, пробить этот вековой директорский щит они не могли, и ворваться ко мне в спальню у них не было ни единого шанса.
Громкий финальный колокол известил об окончании занятий, и кабинет мгновенно наводнился суматошным шумом. Студенты спешно заталкивали книги в сумки и плотным лагерейным потоком устремились к выходу. Я намеренно задержалась у парты, чтобы аккуратно сложить в сумку разбросанные пергаменты и завязать шнурок на тяжёлом кожаном ботинке. Теодор и Блейз вышли в коридор чуть раньше, чтобы занять заслон у дверей и подождать меня, и в этот короткий миг я осталась в опустевшем классе совершенно одна.
Тяжёлая дверь кабинета тихо, зловеще скрипнула. Из полумрака коридора, словно зелёная змея, выскользнула Рита Скитер. Но на этот раз она пришла не одна - за её спиной хищно маячил коренастый волшебник-фотограф с огромным, громоздким магическим фотоаппаратом. Вспышка его массивного объектива была готова в любую секунду ослепить комнату.
- А вот теперь нам никто не помешает, мисс Лунова! - победно, с превосходящим торжеством прошипела Рита Скитер, нагло перекрывая мне выход своим корпусом. - Выдайте мне всю правду! Пророк имеет право запечатлеть лицо заграничного легилимеда! Посмотрите в камеру! Откуда у вас эти неестественные, мертвенно-белые пряди? Какая запретная славянская сила бурлит в вашей крови, что заставляет вашу голову буквально взрываться разноцветными искрами на глазах у министерской инспекции?
Фотограф уже наводил прицельный объектив прямо на моё лицо, готовясь запечатлеть, как именно я выгляжу внешне. Моё изнурённое тело сковал мгновенный ступор. Твёрдо удерживая палочку в онемевшей руке, я резко уклонилась от прицела камеры, выставила жёсткий невербальный заслон характера и, воспользовавшись секундным замешательством фотографа, упрямо и летяще проскочила мимо Риты прямо в дверной проём. Выскочив в коридор под защиту моих друзей, я наотрез отказалась возвращаться в гостиную подземелий, где меня могли подкараулить министерские ищейки, и решительно направилась в школьную библиотеку. Парни честно, монолитно пошли вместе со мной до самых дверей, собираясь выставить на входе свой фирменный капкан контроля, чтобы ни один шпион Скитер не нарушил мой покой. Но пробыть со мной долго они, к огромному сожалению, просто физически не смогли. Едва я успела переступить порог читального зала, как у дверей библиотеки послышались торопливые, гулкие шаги старосты Слизерина. Маркусу Флинту срочно потребовалась помощь всей квиддичной команды в подземельях: министерская инспекция Амбридж внезапно устроила повторную, кулуарную проверку инвентаря и мётел прямо в раздевалках. Теодор чертовски долго упрямился, его карие глаза налились леденящей злостью, и он наотрез отказывался оставлять меня одну, но прагматизм Блейза Забини взял верх. Шпионским полушёпотом он убедил его, что если они сейчас проигнорируют вызов, Фадж устроит факультету такую нервотрёпку, что пострадают все наши заслоны. Парням пришлось срочно уйти в раздевалки подземелий, оставив меня под присмотром мадам Пинс.
На моё колоссальное облегчение, сегодня в библиотеке было на удивление мало народу. Длинные ряды массивных столов пустовали, а между высокими готическими стеллажами царила спасительная, умиротворяющая тишина. Мне жизненно необходимо было побыть одной, спокойно потренироваться в трансфигурации и почитать что-нибудь по-настоящему интересное про самые разные заклинания, чтобы укротить непослушную британскую магию.
Я ушла в самый далльний, глухой угол читального зала, скрытый от посторонних глаз тяжёлыми портьерами. Набрав стопку потрёпанных фолиантов, я уселась за деревянный стол и открыла массивный том по высшей магии изменений. Но не успела я упрямо направить палочку на обычное гусиное перо, как тяжёлая портьера резко отодвинулась. Я испуганно вздрогнула, но на пороге моего укрытия вальяжно и самоуверенно вырос Кормак Маклагген. Парней не было рядом, и этот выскочка воспользовался моментом, чтобы пробраться сквозь книжные заслоны.
- А вот и наша строптивая славянка! - нагло и настойчиво заговорил гриффиндорец, полностью игнорируя моё уединение и бесцеремонно присаживаясь на край деревянного стола. - Лунова, я ведь видел, как на уроке у Макгонагалл твоя голова взрывалась разноцветными искрами. Слушай, бросай ты этих нелюдимых слизеринских снобов. Твой независимый нрав заслуживает нормального гриффиндорского защитника. Давай я помогу тебе разобраться с этими британскими заклинаниями, пока ты тут одна тупишь над книгами?
Он снова откровенно начал лезть со своими речами, совершенно не понимая, что его навязчивая болтовня достала меня ещё в Большом зале. Багрово-красные искры злости брызнули с моей головы с удвоенной силой, но Кормак даже не подумал отступить, самоуверенно ухмыляясь.
И в этот самый момент в узком проходе между книжными стеллажами зловеще мелькнул зелёный подол мантии. Рита Скитер, которая тайно следовала за Маклаггеном, хищно сощурилась сквозь свои очки в дешёвой оправе. Её Прытко пишущее перо безумно заплясало над свитком пергамента, лихорадочно выкручивая немыслимые виражи. Для этой газетной змеи наша случайная встреча в опустевшем зале стала настоящим триумфом прессы. В её голове мгновенно родилась новая, скандальная глава для утреннего выпуска, ломающая все каноны чистокровного общества.
Журналистка хищно зафиксировала, что эта заграничная девочка-легилимед умудряется крутить интриги параллельно абсолютно со всеми кругами школы. На следующее утро «Пророк» железно должен был взорваться разгромной статьёй о том, как безродная славянка заманила в свои сети целую толпу завидных парней. В блокноте Скитер уже вовсю вырисовывался безумный любовный четырёхугольник, стремительно превращающийся в уродливый треугольник соперничества: с одной стороны её опекали леденящие аристократы Слизерина - Теодор Нотт и Блейз Забини, с другой стороны её караулил знаменитый Гарри Поттер, а теперь в читальном зале уединённо добивался её внимания наглый гриффиндорский пижон Кормак Маклагген.
Я застыла у стола, чувствуя, как от этой ловушки для слухов меня сковал мгновенный ступор. Из моей головы целым каскадом одновременно полыхнули яростные багрово-красные искры гнева и сочные изумрудно-зелёные сполохи сильной задумчивости. Мои каштановые локоны окутало сияющее красно-зелёное марево, а неестественные белые пряди волос, которые выглядели совершенно ненормально для обычного человека, зловеще полыхнули потусторонним лунным светом в полумраке читального зала. В моём сознании чётко сформировалась одна-единственная упрямая мысль.
«Вот о чём мне и говорили девчонки, когда Гермиона накладывала маскировку после ссоры. Теперь правда какие-то непонятные искры летят из головы, выдавая мой заслон характера. К этому красно-зелёному шторму прибавились ещё и эти белые пряди, которые для любого нормального мага выглядят как аномалия. Но эти министерские крысы, превосходящие пижоны и газетные змеи специально подстроили этот фарс, чтобы состряпать грязную статью про выдуманный четырёхугольник и выставить меня на всеобщее посмешище перед всей Англией в великолепной статье Риты. Сделать из себя беззащитную марионетку я им не позволю. Наш заслон из подземелий так просто не пробить.»
Я упрямо вскинула подбородок, твёрдо перехватывая волшебную палочку в руке, готовая выставить самый жёсткий невербальный заслон характера против Маклаггена и прыткого пера притаившейся за стеллажами Скитер.