Русская луна над Хогвартсом // Ожп/Теодор Нотт

Среда встретила Хогвартс пронизывающим, колючим ветром и тяжёлым свинцовым небом, с которого то и дело срывалась мелкая ледяная крупа. Суровая хогвартская зима окончательно вступила в свои права, превратив школьный стадион в заиндевевшее, занесённое снегом поле. Однако для змей это утро означало лишь одно - первую официальную тренировку по квиддичу под тотальным, удушающим министерским контролем. После того как Амбридж своим декретом распустила все спортивные кружки и заново утвердила только сборную Слизерина, Малфой и его команда чувствовали себя абсолютными хозяевами положения.
Мы с Блейзом Забини вышли из раздевалок, уже полностью переодевшись в тяжёлую форму Слизерина для полётов - глубокого изумрудного цвета, с серебряной окантовкой и массивным гербом змеи на груди. Плотная шерстяная ткань защищала от шотландского мороза, а стёганые кожаные щитки на предплечья и коленях приятно утяжеляли тело. Моя левая рука после ночного славянского сбора и гриффиндорской крапивы Джинни двигалась идеально, каналы магии отца были полностью открыты, но из-за пропущенного Лунного зелья глубокие, тёмные тени истощения под глазами по-прежнему пугающе чётко проступали на моём бледном лице.
Из-за того, что утром я в сумасшедшей суматохе и спешке напрочь забыла выпить Лунное зелье, мой ментальный заслон полностью рухнул. Тонкий контроль магии медиума испарился. Стоило мне сделать глубокий вдох и занервничать от пронизывающего холода, как прямо с моей головы бесконтрольной волной посыпались редкие, светящиеся фиолетовые искры - флюиды подступающего панического страха. Они яркими каплями оседали на моих плечах, путаясь в каштановых локонах.
На спине моей изумрудной куртки серебряными нитями был вышит седьмой номер - счастливое ловцовское число, которое досталось мне по чистой случайности из запасов Дамблдора. Блейз вальяжно затянул кожаные ремни на своих запястьях, поправив на груди защиту со своей серебряной восьмёркой. Он оценивающе окинул меня взглядом с головы до ног, задержавшись на фиолетовых огоньках, которые продолжали мерно осыпаться с моих волос, и лениво, бархатно усмехнулся:
- Знаешь, Лилия... Зелёный цвет тебе идёт гораздо больше, чем бордовый гриффиндорский задор или этот твой привычный, славянский еловый оттенок мантий. Чистокровные цвета подземелий словно созданы для твоей строптивой бледности. Да и эта семёрка на спине... Тот, кто носит седьмой номер, всегда ловит удачу за хвост. Из тебя выйдет чертовски опасная змея.
Я независимо фыркнула, поправляя воротник спортивной формы, но спорить не стала. Мы с ним сегодня были в одной лодке новичков-кандидатов, которых протекция директора Дамблдора навязала Слизерину, заставив чиновников Министерства магии, скрипя зубами, внести наши имена в списки. Блейз прятал нос в высокий изумрудный воротник, но его тёмные глаза шпиона были максимально сосредоточены - он хладнокровно просчитывал расстановку сил на поле.
- Посмотри на этот цирк, - тихо добавил Забини под номером восемь, кивая в сторону поля, где как раз с грохотом переругивалась змеиная сборная. - Малфой выбил нам лучшие часы для полётов, пока гриффиндорские львы Поттера давятся от злобы в замке. Но команда у нас в этом году - чистый хулиганский заслон. Упрямства много, а вот ума в тактике...
Пока сборная препиралась на поле, а мы стояли на трибунах, моё волнение нарастало. Мои флюиды страха продолжали искрить сильнее, осыпаясь светящимся фиолетовым дождём прямо на деревянные перила, вокруг моих каштановых волос. Я с недоумением взглянула на Мулата, пытаясь отвлечься от бушующей внутри магии проводников.
- Забини, а ты-то почему до сих пор в новичках ходишь? - тихо спросила я по-русски, пока кулон транслировал перевод. Искры с моей головы от этого вопроса брызнули ещё ярче. - Чистокровный, из сильной семьи, летаешь отлично. Почему не играл раньше с Флинтом?
Блейз высокомерно ухмыльнулся, качнув головой и лениво смахнув пальцем одну из моих фиолетовых искр со своего изумрудного плеча.
- Мне это было попросту пофигу, Лилия. Тратить драгоценное время на крики Маркуса и глотать ледяную крупу ради куска позолоченного железа? Моя мать слишком дорожит моим лицом, чтобы я подставлял его под бладжеры Деррика. Да и шпионить за факультетами гораздо удобнее, сидя на сухих трибунах, а не болтаясь в небе. Но сейчас, когда Амбридж зажала нас в капкан и пытается перевернуть личные вещи, протекция Дамблдора - наш единственный легальный заслон. Приходится играть по их правилам.
На заснеженное поле, высокомерно вскинув подбородки, вышли игроки основного состава Слизерина. Возглавлял их Маркус Флинт. Рядом с ним шумно переругивались громилы-загонщики Перегрин Деррик и Люциан Боул, которые привыкли крушить чужие мётла бладжерами и решать любые конфликты на поле без лишних реплик. На позиции охотников упрямо вышагивали Кэтрин Воррингтон и Грэхем Монтегю - рослые, надменные старшекурсники, для которых правила существовали только на бумаге.
Вместе с основным составом на поле вышел и Теодор Нотт. Его тёмные кудри были безупречно зачёсаны назад, а тяжёлая кожаная защита загонщика плотно сидела на плечах. На его широкой изумрудной спине серебром отливала заветная цифра «13» - роковой, несчастливый тринадцатый номер, который Теодор упрямо забрал себе, словно бросая вызов всей хогвартской удаче и подчёркивая свой мрачный, хулиганский характер подземелий. Он уже давно закрепился в постоянной команде факультета, заслужив уважение Флинта своим жёстким, хладнокровным стилем игры. Теодор упрямо держал дубовую биту загонщика в правой руке, и хотя его лицо оставалось каменеющим монолитом, карие глаза опасно сощурились, когда он мимолётом зафиксировал мой седьмой номер, изумрудную форму и фиолетовые огни, бесконтрольно летящие с моей головы.
Замыкал шествие Драко Малфой. Этот пижон лениво нёс в правой руке свою новенькую, поблёскивающую серебром модель метлы, а его платиновые волосы были безупречно уложены назад, несмотря на ледяной ветер. На его спине гордо красовался первый номер. Весь факультет знал, как сильно Драко загонялся из-за того, что его прошлый, ловцовский номер на майке полностью совпадал с числом Гарри Поттера. Сама мысль о том, чтобы носить ту же цифру, что и ненавистный гриффиндорец, приводила пижона в бешенство, лишая его чистокровного покоя. Не желая иметь ничего общего со львом, Малфой решил, что обязан быть исключительно первым. За огромные галеоны своего отца он попросту выкупил себе этот первый номер на футболку у Флинта, заставив капитана уступить его капризам. Стоило ему заметить нас с Блейзом, как на его бледном лице проступила привычная, превосходящая ухмылка. Он до сих пор лютовал после ночного фиаско в Запретном лесу, когда кентавр обвёл его вокруг пальца, и сейчас Малфою жизненно необходимо было сорвать на ком-то свою злость.
- Забини! Лунова! Какого чёрта вы вырядились в нашу форму и торчите здесь как министерские ревизоры?! - оглушительно заорал Малфой на всё поле, и его хлёсткий, капризный голос монолитно отразился от деревянных перекрытий стадиона. - Сегодня мы отрабатываем жёсткую блокировку по вертикали, и мне не нужны свидетели из числа тех, кто путается под ногами на уроках Снейпа! Лунова, с такими синяками под глазами тебе лучше сидеть в своих хоромах и не высовываться, пока Жаба Амбридж не устроила тебе новый досмотр сумок!
- Остынь, Малфой, пока пар из ушей не пошёл, - лениво и веско оборвал его Блейз, даже не шелохнувшись и плавно качнув головой. - Твой превосходящий ор привлекает слишком много внимания. Занимайся своим квиддичем и не лезь не в свои дела, пока Снейп не снял с тебя очки за невербальную дисциплину.
Теодор Нотт под своим тринадцатым номером сделал медленный, давящий шаг к Малфою, и в воздухе мгновенно воцарилось леденящее, удушающее напряжение.
- Малфой, закрой рот и вставай на метлу, - стальным, мёртвым полушёпотом произнёс Теодор, и его голос резал морозный воздух, словно лезвие. - Если твоё упрямство и первый номер мешают тебе нормально видеть поле, я лично помогу тебе прийти в себя прямо здесь, без палочек и без лишних слов. Занимайся тренировкой и не раскрывай рот на Лили, иначе правила этой игры закончатся для тебя до того, как ты взлетишь.
Драко резко замер, его серые глаза налились злобой, но, наткнувшись на этот каменный, пугающе собранный монолит Нотта под тринадцатым номером, он промолчал, лишь сильнее сжав пальцы на древке метлы. Маркус Флинт хрипло, недовольно рявкнул, призывая команду к порядку. Основной состав слизеринского лагеря, включая Теодора, наконец взмыл в затянутое тучами небо, оглашая стадион свистом рассекаемого воздуха. Парни сначала играли сами, гоняя кваффл между кольцами и отрабатывая хулиганские финты на лету. Постоянная команда выжимала из мётел максимум, умышленно игнорируя наше присутствие на земле и оставив тест новичков напоследок.
На заснеженных, продуваемых всеми ветрами трибунах стадиона было на удивление оживлённо для буднего дня. Наша тренировка тайно привлекла немало любопытных глаз. Под навесами сидели несколько человек с Когтеврана, лениво листавшие пергаменты, и небольшая группа старшекурсников-пуффендуйцев, кутавшихся в тёплые шарфы. Все они упрямо выискивали слепые зоны, чтобы посмотреть за ходом слизеринских полётов. И хотя я оставалась чужаком, приехавшим издалека, моя экзотичная, чистокровная славянская внешность, гордый нрав и независимый характер уже начали делать своё дело. Мальчики из других факультетов, раньше косившиеся на меня со змеиным подозрением, теперь проявляли к моей фигуре всё больше и больше явного, заинтересованного внимания, провожая взглядами каждое моё движение у ограждения. Прямо посреди этой засады у деревянных опор, в полном одиночестве застыл и Кормак Маклагген. В своём красно-золотом свитере он стоял абсолютно неподвижно, не подходя близко к полю, пока шла тренировка, но его карие глаза упрямо и восхищённо фиксировали каждую фиолетовую искру, слетавшую с моей головы.
Внезапно Флинт оглушительно свистнул сверху, объявляя перерыв. Основной состав Слизерина плавно спикировал к земле. Драко Малфой спрыгнул с метлы под своим первым номером, тяжело дыша. Его серые глаза хитро, ядовито сощурились, когда он посмотрел сначала на Блейза, а затем на меня. Драко явно задумал новую пакость: он ведь прекрасно помнил, как на уроке полётов осенью я не справилась с управлением, и теперь ему до безумия хотелось устроить проверку новым игрокам, которых Дамблдор так настойчиво впихнул в слизеринскую команду. Чтобы максимально усложнить нам задачу и лишить нас преимущества собственных скоростных и манёвренных мётел, Малфой решил использовать новые министерские декреты инспекции.
- Ну что, новички! По новым правилам Амбридж тестирование кандидатов проходит исключительно на стандартном инвентаре школы! - издевательски крикнул Драко, качнув головой и указывая палочкой на сарай. - Маркус, тащи сюда эти две старые, ободранные модели из запасов завхоза! Проверим, умеет ли наша славянская гордость летать по вертикали на государственном барахле, или она способна только падать со свистом, как в сентябре? Живо откладывайте свои мётла в сторону и поднимайтесь наверх, оба. Посмотрим, из какого теста вас слепил Дамблдор!
Мой независимый и строптивый характер мгновенно дал о себе знать. Я до боли сжала кулаки, шагнув вперёд и упрямо вскинув подбородок прямо перед платиновым блондином. От этой бушующей злости фиолетовые искры с моей головы посыпались целым яростным каскадом, обжигая морозный воздух. Блейз Забини нахмурился, его ленивая маска на секунду дрогнула.
- Малфой, ты вообще из ума выжил со своими министерскими бляхами? - хлёстко, едва шевеля губами от злости, спросила я на русском, пока кулон невербально чеканил английские слова на всё поле. Из-за отсутствия зелья магия отца окончательно вышла из берегов, флюиды страха и злости слетали с моих каштановых волос крупными хлопьями. - Зачем нам сдались эти облезлые, гнилые старые палки, если у нас с Блейзом есть свои собственные, нормальные мётла? У меня отличная, быстрая спортивная метла, а у Забини вообще последняя гоночная модель! Прекрати устраивать этот цирк ради Жабы!
Драко лишь высокомерно, ядовито расхохотался прямо мне в лицо, сделал шаг вплотную и демонстративно поиграл инспекционным значком на груди.
- Мне абсолютно по барабану, Лунова, какая у тебя там нормальная метла и какие гоночные игрушки прячет Забини в своём сундуке! - леденящим, капризным тоном отрезал Малфой, и его глаза опасно сузились. - Правила инспекции едины для всех. Либо вы берёте эти две школьные развалюхи и летите, либо я прямо сейчас пишу рапорт Амбридж, что новые назначенцы Дамблдоровского крыла саботируют министерские директивы. И тогда вето с твоих архивов слетит до ужина. Выбор за тобой.
Маркус Флинт с ухмылкой швырнул нам под ноги две потрёпанные школьные метлы. Блейз Забини лениво, но тяжело вздохнул, продемонстрировав идеальную выдержку шпиона, и первым поднял ободранное древо под своим восьмым номером. Сжав челюсти до хруста, я последовала его примеру, забирая эту старую министерскую палку. Нам нужно было закрыть этот раунд без лишних свидетелей.
Вся проверка новичков развернулась прямо сейчас, под леденящими порывами ветра. Мы с Блейзом с силой оттолкнулись от замёрзшей земли и взмыли вверх. Старая школьная метла подо мной жалобно скрипела, вибрируя от сильных потоков воздуха, но правая рабочая рука мёртвой хваткой удерживала рукоять. Во время полёта прямо из моих глаз и с головы бесконтрольной, удушающей волной посыпались густые фиолетовые искры флюидов панического страха и ярости - сказывалось то колоссальное перенапряжение и отсутствие Лунного зелья. Они обжигающими вспышками летели по ветру, смешиваясь со снежными вихрями и заставляя каштановые локоны с белыми прядями бешено развеваться, превращая меня в живой факел бушующей славянской магии проводников.
Нас решили взять вдвоём в плотные тиски. Пока Блейз под номером восемь летел рядом, хладнокровно уклоняясь от атак Флинта и раз за разом перехватывая его финты, Люциан Боул с диким улюлюканьем запустил в мою сторону тяжёлый, хлёсткий бладжер. Чёрный металлический мяч со свистом прорезал морозное марево, несясь прямо мне в грудь. Сверху Малфой победно оскалился, ожидая неминуемого падения. И именно в эту секунду я выкинула то, что сломало всю британскую классическую тактику полётов.
Вместо того чтобы трусливо вильнуть в сторону и потерять высоту, я перевела всю ярость истощения в один резкий, ментальный импульс. Фиолетовые флюиды из глаз полыхнули с удвоенной силой, ослепляя преследователей целой стеной искр. Мысленно уцепившись правой рукой за гладкое дерево старой развалюхи, я сделала безумный финт на все 360 градусов. Моё тело послушным, гибким солнышком молниеносно проскользило вправо прямо вокруг древка метлы, уходя под летящий металл, и в ту же долю секунды, описав идеальный мёртвый круг, я вернулась сверху в исходное положение. Бладжер с грохотом пронёсся в паре дюймов под седьмым номером на моей спине, улетая в пустоту. Из моих глаз в этот миг брызнул целый сноп фиолетовых искр. Я продолжила лететь ровно, упрямо вскинув голову. Сверху у ошеломлённого Малфоя под первым номером буквально отвисла челюсть, а Маркус Флинт хрипло выругался, не поверив собственным глазам. Блейз Забини восхищённо присвистнул в воздухе, а Теодор Нотт под своим тринадцатым номером, который держался поодаль, на секунду опустил дубовую биту, и в его суровых карие глаза загонщика проступил редкий, обжигающий шторм гордости. Зрители на трибунах оживлённо зашумели, фиксируя этот невероятный славянский трюк. Мы выдержали эту проверку до последней секунды, идеально зафиксировав свои позиции.
Когда изнурительная тренировка официально завершилась и команда с грохотом побросала мётла у раздевалок, мы, уставшие, вернулись к кромке заснеженного поля. Фиолетовые огоньки страха с моей головы продолжали слабо осыпаться на снег от пережитого изнурения. И именно в этот момент из своей засады под гриффиндорскими навесами наконец вальяжно вышел Кормак Маклагген. Он уверенной, размашистой походкой направился прямо к нам, нагло игнорируя тяжёлые взгляды змей. На его красивом, самодовольном лице застыла широкая ухмылка. Парень подошёл почти вплотную, уставившись на мои каштановые локоны и те самые тёмные синяки истощения под глазами, которые стали ещё ярче из-за фиолетовых вспышек.
- А Малфой прав, Лунова - у тебя по-настоящему дикий, строптивый вид сегодня, - громко, нарушая всю тишину поля, развязано бросил Кормак, и его карие глаза азартно блеснули. - Вчера на уроке Защиты твой независимый характер уложил Жабу на лопатки. А твой сегодняшний полёт и это «солнышко» на развалюхе - это просто восторг. Поттер как раз планирует провести дополнительный отбор в сборную на позицию вратаря, и я сто процентов пройду его, Гарри никуда не денется. Буду чертовски рад играть с тобой в одной команде на полетном поле, Лили. Слизеринские снобы тебя не стоят. С твоим азартом тебе место среди львов.
Я замерла в полном шоке, переводя взгляд с его сияющего лица на свои грязные щитки, совершенно не понимая, как реагировать на этот внезапный поток гриффиндорской похвалы. Блейз Забини под своим восьмым номером мгновенно перестал улыбаться. Его смуглое лицо опасно окаменело. Но первым отреагировал не он. Из тени трибун медленно, пугающе бесшумно выдвинулась монолитная фигура Теодора Нотта. Его растрёпанные тёмные кудри упали на мраморный лоб, а карие глаза загонщика налились бушующим, смертоносным штормом. Он не стал хватать парня за шкирку или бросаться с кулаками - чистокровный прагматизм подземелий заставил его выставить леденящий, словесный заслон. Теодор под своим тринадцатым номером сделал один давящий шаг вперёд, преграждая Маклаггену путь ко мне, и окинул его настолько недоверчивым, пренебрежительным взглядом, что морозный воздух между ними за секунду натянулся струной.
- Какая трогательная гриффиндорская забота, Маклагген, - лениво, но с пугающей, сокрушительной колкостью процедил Теодор сквозь зубы, и в его голосе проступил чистый, ядовитый сарказм хулигана. Его карие глаза превратились в пустые омуты. - Пришёл раздавать комплименты и строить планы на чужом стадионе? Твой независимый львиный азарт выглядит чертовски смешно. Тебе бы лучше подумать о том, как удержаться в воздухе на своём собственном поле, а не разивать рот на игроков Слизерина. Лилия без твоих восторгов прекрасно знает, чего стоит её полёт, а её седьмой номер на спине создан явно не для того, чтобы выслушивать наглую спесь заезжих вратарей.
Кормак Маклагген резко замер. Словно наткнувшись на ледяную стену, он на секунду осёкся, зафиксировав этот неожиданно жёсткий слизеринский заслон. Однако гриффиндорец был слишком сильно влюблён в себя, слишком непоколебимо уверен в собственной неотразимости и правоте, чтобы его можно было так легко заткнуть. Ему жизненно необходимо было оставить последнее, победное слово за собой.
- Ты можете исходить жёлчью сколько угодно, Нотт, - надменно хмыкнул Маклагген, и его взгляд снова упрямо, самоуверенно скользнул мимо Теодора к моими растрёпанным локонам. Он проигнорировал все колкости, не собираясь закрывать рот. - Ваш змеиный яд и эти нелепые капканы контроля на меня не действуют. Лили сама прекрасно видит, кто здесь пижон и сноб, а кто умеет ценить настоящий талант. Можешь стоять тут со своим тринадцатым номером и каменеть челюстями, но когда я займу место в воротах Гриффиндора, мы сыграем по моим правилам.
Напряжение у кромки поля достигло своего критического, взрывного предела. Фиолетовые искры с моей головы от этого мужского цирка снова слабо заплясали на кончиках моих волос. Я не знала, кто этот навязчивый гриффиндорский мальчик, и не собиралась ввязываться в чужие разборки характеров. Ужасный, парализующий голод после тяжелейшей тренировки и ночного истощения давил на меня сильнее любых чистокровных споров. Мой строптивый славянский нрав требовал немедленно прекратить этот пустой диалог.
Я решительно сделала шаг вперёд, бесцеремонно обойдя Теодора, и протянула руку. Мои пальцы упрямо и крепко обхватили его ладонь, затянутую в жёсткую загонщицкую перчатку. Ощутив сильную, леденящую встречную дрожь его пальцев, я с силой потянула его руку на себя. Чтобы окончательно сбить с него эту убийственную спесь подземелий, заставить прекратить этот смертоносный поединок взглядов и обратить всё внимание только на меня, я негромко позвала его по-русски, используя неожиданно простое и личное имя, пока кулон выдавал ровный перевод:
- Кудрявый, пошли, пожалуйста, - мягко, но непоколебимо произнесла я, упрямо увлекая его ладонь за собой. - Я хочу ужасно кушать. Пошли в Большой зал, не будем тратить наше время на эти пустые, бессмысленные диалоги. Нам ещё нужно собрать сумки к урокам.
Теодор Нотт резко замер. Стоило моим пальцам сомкнуться на его ладони, как вся его монолитная, пугающая фигура под тринадцатым номером буквально окаменела. Словно от этого тёплого, прямого физического контакта его леденящая слизеринская ярость дала колоссальную, сокрушительную трещину. Он резко перевёл взгляд с Маклаггена на меня, его карие глаза изумлённо расширились, фиксируя, как я упрямо держу его за руку, пока фиолетовые флюиды истощения слабо оседают на наших кожаных щитках. Вся его аристократическая маска загонщика на секунду растаяла, уступая место чистой растерянности. Теодор медленно переплёл свои пальцы с моими, окончательно разворачиваясь ко мне корпусом и пряча свободную левую руку в карман мантии, от которой резко пахнуло горьким табаком. На его бледном лице не дрогнул ни один мускул, но каменная челюсть наконец спасительно расслабилась. Мы вместе с Блейзом Забини развернулись и летящим, ровным шагом двинулись прочь со стадиона к замку, а Теодор так и не выпустил мою руку до самых дверей вестибюля, оставляя уязвлённое эго гриффиндорского пижона далеко позади в сугробах.