Русская луна над Хогвартсом // Ожп/Теодор Нотт

Ледяной шотландский ветер свистел в кронах вековых сосен, когда я на полной скорости продиралась сквозь густые заросли Запретного леса. Лёгкие обжигало морозным воздухом, правая рука всё так же крепко удерживала волшебную палочку, а левая онемевшая сторона тела отзывалась глухой, парализующей болью в ключицах. Капкан Министерства зажимал меня в тиски. Хруст веток и злые крики Драко Малфоя раздавались уже совсем рядом - инспекционный патруль почти догнал меня, срезая путь по заснеженному склону оврага. Я споткнулась о скрытый под снегом корень, едва удержав равновесие, и поняла, что бежать мне осталось от силы пару метров.
Вдруг из непроницаемой тени огромного поваленного дуба бесшумно выскочила колоссальная, монолитная фигура угольно-чёрного пса. Прежде чем я успела направить на него палочку или закричать от испуга, огромная собака мёртвой хваткой вцепилась зубами в плотную ткань рукава моей мантии и с невероятной, дикой силой буквально затащила меня внутрь глубокого, скрытого корнями земляного лаза.
Пространство вокруг пса мгновенно исказилось, и в тесном земляном убежище вместо животного оказался худой человек со спутанными тёмными волосами и серыми, горящими отчаянной отвагой глазами. Он резко прижал ладонь к моему рту, принуждая к тишине. Моя правая рука с палочкой бессильно опустилась на землю. Прямо над нашими головами, буквально в шаге от укрытия, с тяжёлым дыханием пробежал Малфой со своими дружинниками, оглашая чащу гневными министерскими проклятиями.
Когда шаги патруля наконец затихли в глубине леса, мужчина медленно опустил руку и внимательно посмотрел на мои растрёпанные каштановые локоны с белыми прядями. Я судорожно отпрянула назад, прижимаясь спиной к сырой земле, и уставилась на него, не опуская палочки. Из-за того, что утром я в суматохе забыла выпить Лунное зелье, мой ментальный щит полностью рухнул от дикого панического ужаса перед поимкой. Из моей головы бесконтрольной волной хлынули густые, светящиеся фиолетовые искры - флюиды чистейшего, первобытного страха. Они ярким облаком осыпались на мои плечи, перемешиваясь с багровыми огнями упрямства.
Мужчина хулигански, устало ухмыльнулся, но его взгляд моментально зацепился за моё лицо. Блэк совершенно не смотрел на мои глаза, его внимание привлекло кое-что другое. Прямо под моими глазами на бледной коже резко и пугающе чётко темнели глубокие, тяжёлые синяки - природное следствие бушующей, неуправляемой магии. Под конец этого безумного дня моё невербальное скрытие и маскировка этих синяков попросту перестали работать от дикого истощения сил. Кожа вокруг век потемнела, и эти багрово-чёрные круги проступили во всей своей болезненной красе, резко контрастируя с мертвенно-бледным лицом. Блэк сделал на этом особый акцент, на секунду нахмурившись. Будучи чистокровным аристократом из древнейшего рода, он был невероятно начитанным волшебником, прекрасно разбиравшимся в редких фолиантах по геральдике и родовой магии проводников. Увидев эти фиолетовые огни страха и проступившие от изнурения синяки, он мгновенно понял, какая колоссальная, непостижимая сила скрывается в этой девчонке.
- Убери палочку, Лунова, с такими синяками под глазами ты сейчас всё равно никого не напугаешь, - хрипло, с доброй хулиганской усмешкой прошептал он по-английски. - Ты устроила знатный заслон от этих ищеек, Лили. Твоя магия горит так мощно, что это даже пугает. Но бегать по лесу с парализованной рукой и таким истощением - это чистое безумие. Тебе повезло, что Бродяга оказался рядом.
Я тяжело дышала, но палочку медленно опустила. Имя «Бродяга» мгновенно заставило мой разум лихорадочно перебрать воспоминания. За время моего общения с гриффиндорцами я то и дело слышала об этом человеку. Гарри Поттер со своей львиной откровенностью много рассказывал мне о любимом крёстном, с которым общался ближе и доверительнее всего, и даже показывал старую, помятую карточку из «Ежедневного пророка», где тот хохотал за решёткой. Джинни Уизли и Гермиона Грейнджер, вспоминая прошлое лето, тоже упоминали Сириуса, а близнецы Фред и Джордж, хвастаясь своими хулиганскими вылазками, как-то раз проболтались про Карту Мародёров, созданную легендарным Бродягой. Они все были с ним знакомы, но именно из рассказов Гарри я знала о Сириусе больше всего, и теперь, вглядываясь сквозь полумрак лаза в эти серые, полные затаённой боли глаза, я окончательно соединила все нити. Беглый преступник и крёстный моего гриффиндорского приятеля сидел напротив меня.
- Вы... Сириус Блэк, - едва слышно выдохнула я, с трудом сдерживая дрожь в голосе, но упрямый заслон характера помог мне не поддаться панике. - Ребята рассказывали мне о вас. Гарри, Джинни, близнецы... Я знаю, кто вы.
Блэк снова глухо хмыкнул, прислушиваясь к звукам снаружи. His серые глаза с явным, глубоким интересом принялись рассматривать мою фигуру, задержавшись на массивном серебряном кулоне на шее, который мерно вибрировал, помогая мне на ходу подбирать английские слова.
- Значит, вся эта гриффиндорская банда обо мне растрепала, - в его голосе проскользнула тёплая искра. - По твоей манере речи сразу видно, что ты русская, Лили. Гарри как раз упоминал в письме строптивую новенькую из России. Но как тебя вообще занесло в Шотландию? И что это за странный артефакт на шее? Неужели Министерство выдало? Только эти бюрократы могли снабдить иностранного студента такой топорной казённой штукой для перевода.
- Да, этот артефакт выдало мне Министерство магии при оформлении документов на перевод в Хогвартс, - тихо ответила я, упрямо пряча подбородком воротник мантии со сдвоенными гербами. - Я и сама толком не знаю, почему меня отправили именно сюда. У нас в России ведь наверняка есть свои, закрытые магические школы, сильные колдовские общины, тайные крепости где-нибудь в глухой сибирской тайге. Там учат нашей исконной, природной магии, это было бы куда логичнее. Но чиновники из Министерства закрутили свои бюрократические алгоритмы, подняли старые чистокровные архивы и распределили меня в Британию, даже не спросив. Теперь Амбридж пытается забрать мои личные вещи в сумке, поэтому мне пришлось бежать в лес за корнями чёрного папоротника. Моя левая рука полностью онемела после её вчерашнего наказания. Я просто не успела сварить сильную настойку дома.
Блэк понимающе, мрачно качнул косматой головой, рассматривая мои растрёпанные кудри с белыми прядями и снова задерживая взгляд на моих тёмных синяках под глазами, сквозь которые всё ещё пробивались редкие фиолетовые флюиды. Но мой независимый и строптивый нрав не позволял мне просто отмалчиваться. Я ведь впервые в жизни видела подобное чудо и не собиралась делать вид, что всё в порядке.
- Но вы... вы почему вообще пёс? - прямо, с чистым подростковым недоумением спросила я, по-прежнему сжимая палочку в правой рабочей руке. - Я никогда в жизни не видела, чтобы волшебники превращались в животных без единого слова и без палочки. Как это вообще работает?
- Это называется анимагия, девочка. В этой школе классические бумажные правила ломаются, когда Министерство прижимает тебя к стене. Анимагия - это первородный, дикий инстинкт земли, который берёт силу из твоей собственной крови. Твой род явно оставил тебе мощные каналы, но сейчас ты запечатана Чёрным пером. Если ты не научишься выпускать своего внутреннего зверя и защищаться скрытно, эта Жаба Амбридж уничтожит тебя на первом же утреннем досмотре сумок. Тебе понадобится эта сила, Лили. Учись слушать себя, а не параграфы инспекции.
Я на секунду задумалась, разглядывая его измученное лицо, а затем тихо, с сомнением спросила:
- А как понять, в какое именно животное превратишься? Ну... волшебник сам это решает, выбирает, кем стать, или нет?
Блэк грустно и одновременно хулигански усмехнулся, покачав головой.
- Нет, Лили. Твоё эго здесь ничего не решает, ты не можешь заказать себе облик по вкусу. Магия не слушает твои капризы. Твоя анимагическая форма - это абсолютное, безжалостное отражение твоей сути, твоего характера и того, кем ты являешься глубоко внутри. Изменить или выбрать это нельзя. Джеймс стал оленем, потому что в нём всегда кипела эта гордая, вожаческая сила. Питер... ну, крыса и есть крыса, жизнь всё расставила по местам. А я - огромный цепной пёс, верный до одури тем, кого люблю, и готовый грызть глотки врагам. Твоя скрытая форма уже сидит внутри тебя, прямо в твоей крови, и когда ты её разбудишь, она покажет твоё истинное «я».
Я твёрдо кивнула. Каждое его слово падало в мою душу тяжёлым, правильным расчётом. Анимагия действительно могла стать моим единственным скрытым шансом обойти змеиные патрули подземелий.
- Мне понадобится эта сила, - стальным тоном ответила я, на ходу подбирая иностранные слова. - Я научусь.
- Тогда поспеши, - веско произнёс Блэк, поднимаясь. - Твои чистокровные защитники Нотт и Забини вместе с девчонкой Уизли уже обыскали твои хоромы и сейчас в панике прочёсывают опушку. Джинни принесла то, что сможет пробить твоё онемение. Идём, я выведу тебя через слепую зону леса.
Сириус мгновенно переродился обратно в огромного пса, и мы бесшумно двинулись сквозь туманную мглу к краю чащи.
Минут через пятнадцать Бродяга глухо рыкнул у корней старого тиса и растворился в темноте. А из тумана навстречу мне с зажжёнными палочками выскочили Теодор Нотт, Блейз Забини и Джинни Уизли. На бледном лице Теодора не проступило ни единого изменения, но его карие глаза налились бушующим штормом упрямой злости и беспокойства. Его тёмные кудри были растрёпаны ветром. Блейз Забини мгновенно скрыл свою шпионскую ухмылку, а Джинни испуганно выдохнула, подбегая ко мне вплотную.
- Лили, ты совсем свихнулась?! - хлёстко, недовольным шёпотом бросил Теодор, и от его мантии резко пахнуло горьким табаком. Его хулиганский характер требовал устроить мне допрос, но он сдержался, каменея челюстями. - Какого черта ты забыла в лесу с парализованной рукой? Мы обыскали твою комнату втроём, Буран на ушах стоит!
- Меньше слов, Нотт, - лениво прервал его Блейз Забини, плавно доставая из внутреннего кармана мантии флакон близнецов. - Амбридж возвращается в вестибюль. Лилия, держи. Твой Рыжик не подвела.
Джинни Уизли независимо вскинула подбородок, выставляя гриффиндорский заслон перед Теодором, пока Блейз аккуратно передавал мне настойку сушёной крапивы и бадьяна в правую рабочую руку. Палочку мне пришлось на секунду зажать под мышкой онемевшей левой руки. Превозмогая судорогу в ключицах, я правой рукой откупорила флакон зубами и прямо там, под покровом морозной ночи, смешала гриффиндорскую эссенцию со своими остатками славянского окопника и пихты.
Произошёл мощный, невербальный ментальный щелчок. По руке до самых ключиц разлился обжигающий, яростный жар. Запечатанные каналы магии отца внутри предплечья с глухим импульсом пробило, и пальцы левой руки впервые за два дня с силой, спасительно сжались, возвращая мне полную чувствительность. Наш тайный союз против инспекции сработал идеально. Затушив палочки, мы бесшумной скользящей цепочкой вернулись в подземелья Слизерина.
Сил не оставалось абсолютно. Дикое истощение после лесной погони и мощный ментальный всплеск от лекарства напрочь выжали из меня всю жизненную энергию. Кое-как добравшись до своих просторных хором и заперев дверь славянскими чарами, я прямо в одежде без сил рухнула под изумрудный балдахин огромной кровати и мгновенно погрузилась в глубокий, тяжёлый сон, напрочь забыв обо всём на свете. Рядом на коврике преданно свернулся калачиком уставший Буран.
Среда ворвалась в комнату леденящим хрустальным рассветом, и я резко распахнула глаза, садясь на постели. Рука полностью слушалась, но в моей голове упрямо, монолитно застыли ночные слова Сириуса об анимагии. Мой строптивый, независимый характер буквально рвался в бой. Я физически не могла усидеть на месте: внутри кипел яростный азарт, и я безумно хотела немедленно, прямо сейчас начать тренировки, чтобы пробудить своего скрытого внутреннего зверя и раз и навсегда выставить заслон против Амбридж. Лихорадочно скинув одеяло, я принялась собирать сумку. То, что вчерашние фиолетовые тени усталости всё ещё темнели под моими глазами из-за пропущенного Лунного зелья, меня сейчас волновало меньше всего. Я упрямо застегнула мантию и ровным, летящим шагом направилась вместе с парнями в Большой зал на долгожданный обед, готовая к новому раунду этой скрытой школьной войны.