Русская луна над Хогвартсом // Ожп/Теодор Нотт

Сумерки опустились на замок внезапно, укутав серые коридоры густой шотландской мглой и леденящим туманом. Вечерний колокол ещё не пробил, но в восточном крыле третьего этажа уже воцарилась глухая, звенящая тишина. Блейз Забини стоял на заснеженной галерее у библиотеки, лениво прислонившись спиной к каменному парапету. Воротник его мантии был слегка поднят, а в смуглых пальцах он лениво прокручивал палочку. На его лице застыла привычная маска ленивого спокойствия, но тёмные глаза внимательно сканировали каждый шорох вокруг.
Бесшумные шаги заставили его плавно поверну голову. Из-за массивного поворота галереи стремительно вышла Джинни Уизли. Её огненная макушка волос вызывающе горела в полумраке перехода, а карие глаза азартно блестели. Девчонка шла быстро, упрямо вскинув подбородок и всем своим видом демонстрируя независимый гриффиндорский нрав, готовый в любую секунду выставить заслон против министерских патрулей. Но стоило ей приблизиться к вальяжной фигуре Мулата, как на её щеках выступил минутный румянец, который она попыталась скрыть, резко поправив красно-золотой шарф.
- Не опоздала, Забини, - хлёстко, едва шевеля губами, прошептала Джинни, полностью проигнорировав его превосходящий взгляд и делая шаг вплотную к нему, чтобы не привлекать внимания спящих портретов. Её рука нырнула в глубокий карман мантии. - Держи. Фред и Джордж чуть не поймали меня у тайника под половицей. Это чистая эссенция сушёной крапивы и экстракт бадьяна. Близнецы сами зализывали этим шрамы, когда испытывали забастовочные сладости. Если смешать этот заслон со славянским окопником и пихтой Лили - её каналы пробьёт быстро, и рука снова сможет нормально держать палочку.
Она протянула ему маленький, плотно закупоренный стеклянный флакон с тёмно-зелёной, маслянистой настойкой. Блейз плавно протянул смуглую руку, и его пальцы на секунду коснулись её тёплых пальцев. Искры чисто мужского интереса и гриффиндорского отпора между ними в этот момент полетели с такой силой, что морозный воздух галереи, казалось, натянулся струной. Мулат тоньше улыбнулся, принимая флакон.
- Отличная работа, Рыжик. Я знал, что твоё упрямство не подведёт... - бархатным полушёпотом начал Блейз, но договорить не успел.
- И долго вы собираетесь тут шептаться? - глухой, недовольный голос заставил Джинни вздрогнуть и резко обернуться.
Из тени дальней каменной арки медленно вышел Теодор Нотт. Его тёмные кудри были растрёпаны, а на бледном лице застыло выражение мрачного, холодного раздражения. Нотт не бушевал от слепой ярости и не устраивал безумных сцен ревности - он был слишком гордым чистокровным аристократом для дешёвых драм, но его хулиганское прошлое и привычка держать руку на пульсе заставили его тайно проследить за Забини. Ему просто чертовски не нравилось, что его лучший друг ведёт какие-то скрытые дела со львами за его спиной, пока на факультете змей и так всё трещит по швам из-за Амбридж.
Теодор подошёл ближе, остановившись в паре шагов и заложив руки в карманы мантии. От него резко пахнуло горьким табаком. Его карие глаза равнодушно скользнули по фигуре Джинни и остановились на Блейзе.
- Ты заигрался, Забини, - ровным, леденящим тоном произнёс Теодор, и его челюсти упрямо сжались. - Устраиваешь тайные встречи с Уизли в полумраке, пока министерские патрули прочёсывают левое крыло? Если Амбридж найдёт повод сорвать вето с её личных архивов в сумке, под удар попадёт весь наш факультет. Отдай настойку мне. Я сам отнесу её Лили, без этой гриффиндорской самодеятельности. Мне нужно убедиться, что её рука завтра будет работать.
Блейз даже не шелохнулся, сохранив абсолютную выдержку. Он лениво спрятал флакон близнецов во внутренний карман мантии, окинув друга спокойным, оценивающим взглядом.
- Придержи коней, Нотт. Ты видишь проблему там, где её нет, - лениво ответил Мулат, плавно качнув головой. - Ты слишком прямолинеен со своим упрямством. Лилия не примет лекарство из твоих рук, если ты придёшь в её хоромы с видом чистокровного надзирателя и начнёшь устанавливать свои правила. Её это только взбесит. Ей нужен чистый результат, а не твои попытки контролировать каждый её шаг.
Джинни Уизли, чей независимый гриффиндорский нрав не выносил высокомерия змей, мгновенно врубила свою отвагу. Она гордо вскинула голову, сделав шаг вперёд и встав прямо перед Теодором, полностью проигнорировав его превосходящую фигуру.
- Слушай сюда, Нотт! - хлёстко и дерзко оборвала она его, а её карие глаза гневно сузились. - Перестань командовать и делать вид, что тебе все обязаны! Лили плевать хотела на твои факультетские порядки. Если бы Блейз не додумался соединить её славянские травы с наработками моих братьев, она бы завтра на уроках просто не смогла колдовать из-за капкана Амбридж. Так что прекрати свою слежку и не мешай нам заметать следы!
Теодор резко замер, его карие глаза опасно сощурились, фиксируя этот гриффиндорский заслон рыжей девчонки, но Блейз плавно выставил руку, перекрывая Нотту дорогу.
- Хватит лаяться, вы оба, - лениво, но с веским холодком осадил их Мулат, пряча флакон поглубже в карман. - Если из-за вашего гриффиндорского задора и слизеринского упрямства сюда явится Филч или Малфой со своими дружинниками, Лилия нам этого не простит. Тео, засунь своё недовольство подальше. Мы идём в её хоромы прямо сейчас и вместе проверим, как сработает смесь. Уизли, за мной.
Джинни независимо фыркнула, но для безопасности Лили кивнула и пошла следом. Три чистокровных угла двинулись по погружающимся в ночную темноту переходам замка. Теодор шёл чуть впереди, каменея спиной, а его тёмные кудри растрепались от ветра из открытых бойниц. Блейз вальяжно вышагивал рядом с Джинни, лениво перекидываясь с ней короткими, хлёсткими репликами, подначивая её гриффиндорский задор.
Когда они наконец спустились к потайной плите, за которой скрывались просторные хоромы Лили, Теодор уверенно приложил ладонь к холодному камню, а Джинни на секунду коснулась палочкой скрытого стыка, шепнув контрзаклинание. Лили сама научила Теодора и Блейза открывать эту дубовую дверь на случай непредвиденных министерских проверок, а Джинни вбила в память гриффиндорскую контр-комбинацию. Ради безопасности они все должны были иметь доступ сюда в любую секунду. Каменная плита послушно и бесшумно отъехала в сторону, пропуская их внутрь под защиту дамблдоровских чар.
Они зашли в хоромы, и Блейз мгновенно замер, его шпионская ухмылка испарилась. В просторной комнате, освещённой лишь затухающими угольками камина, было абсолютно пусто. На изумрудном коврике беспокойно крутился Буран, мелко поводя белым носом по воздуху и испуганно прижимая угольные уши к голове; его чёрный пушистый загривок стоял дыбом, а белый кончик хвоста нервно подёргивался. Лисёнок забавно, жалобно тявкнул, уставившись на парней, словно пытался им что-то объяснить. Замшевая сумка Лили лежала на кровати, но её плотной зимней мантии нигде не было.
Ребята переглянулись, и в хоромах воцарилось тяжёлое, каменеющее молчание. Они даже близко не знали, где она. Им и в голову не могло прийти, что в эту самую минуту, пока они препирались на галерее из-за флакона, строптивая славянка уже пробиралась сквозь ледяную мглу в глубь опасного Запретного леса.
А для меня эта ночь в чаще превратилась в суровый, тяжёлый расчёт оставшихся физических сил. Серебряная мазь Снейпа помогла лишь временно, и глубокое мёртвое онемение левой стороны тела продолжало сковывать суставы. Мне жизненно необходимо было сварить себе настоящий, первородный славянский бальзам - древнее заживляющее средство проводников, которое могло бы с корнем выжечь министерский яд Чёрного пера и открыть заблокированные каналы магии отца. Раньше мне никогда не нужно было готовить ничего подобного, я просто не сталкивалась с таким жестоким прессингом, поэтому и нужных ингредиентов у меня не было прямо в эти минуты в кованом сундуке. Настоящий бальзам медиума требовал редких, сложных компонентов: полуночных синих ягод волчьего лыка и свежих, незамёрзших корней чёрного папоротника, которые росли исключительно в сырых, пугающих низинах чащи, куда не проникал лунный свет.
Именно поэтому, наплевав на парализованную левую руку, которую я вообще не чувствовала, и дикую судорогу в ключицах, я упрямо натянула мантию и тайно выскочила из замка через слепые зоны инспекции. Моя правая рука - ведущая, ведь я правша - прекрасно работала, и я уверенно и крепко сжимала в ней свою волшебную палочку, готовая к любому отпору. Снег глубоко проваливался под моими ногами, суровая хогвартская зима шлепала по щекам ледяным ветром, а вековые чёрные сосны Запретного леса уже смыкали свои зловещие кроны над моей головой. Мой независимый и строптивый характер гнал меня вперёд, во тьму. Из моих каштановых волос бесконтрольно летели и гасли в тумане редкие красные искры флюидов, а серебряный кулон на шее тревожно пульсировал сам по себе, словно предчувствуя беду.
Я аккуратно пряталась за массивным стволом старого раскидистого тиса, когда впереди, ломая тишину вековых сосен, послышался глухой, размеренный топот копыт. Я замерла, ещё сильнее стиснув палочку в правой рабочей руке и с трудом сдерживая дыхание. Из густого сизого тумана Запретного леса на заснеженную поляну плавно вышагнуло массивное существо с человеческим торсом и конским телом. Его каштановые волосы были перехвачены кожаным ремешком, а в руках он держал тяжёлый лук. Его суровый, древний взгляд уставился прямо в темноту, где я укрывалась.
Поняв, что прятаться дальше нет смысла, я медленно сделала шаг вперёд, упрямо выставив перед собой палочку в правой руке.
- Кто здесь? - настороженно спросила я на русском. Кулон на моей шее мгновенно отозвался тихой вибрацией, невербально транслируя в воздух чёткий английский перевод. - Мне нужны корни чёрного папоротника и волчье лыко. В лесу безопасно? Я видела серебристые следы неподалёку.
Кентавр внимательно посмотрел на мои красные искры флюидов, плавно опустил лук и замер. У нас было всего около десяти минут спокойного времени, пока лес хранил свою обманчивую тишину.
- Следы принадлежат раненому единорогу. Чистокровное существо пострадало от рук тех, кто нарушает баланс чащи, - глухо, веско ответил он, и его голос монолитно отразился от деревьев. Но затем его лицо помрачнело, и он добавил с суровым предупреждением: - Но сейчас тебе нужно думать о собственном спасении, славянка. Твои красные искры горят слишком ярко для ночного леса. Забини и Нотт ищут тебя, но за тобой следят не только они. Тот, кто носит серебряные бляхи Министерства, уже пересёк черту опушки. Слизеринский лагерь Малфоя прочесывает эти овраги. Они близко.
В ту же секунду хрупкое десятиминутное затишье с треском разлетелось в щепки. За ближайшими кустами, ломая тишину вековых сосен, отчётливо послышался суматошный хруст наста, тяжёлое дыхание и приглушённые, злые голоса. Драко Малфой приближался всё ближе и ближе, ведомый министерским азартом. Сквозь переплетение голых ветвей уже вовсю полыхал ядовитый свет его зажжённой волшебной палочки. Оставалось буквально несколько метров до того, как его патруль выскочит прямо на поляну.
Вспышка панического ужаса перед неминуемой поимкой и страх за личные архивы заставили моё сердце бешено заколотиться. Драко уже заносил руку со своей палочкой, его шаги гремели совсем рядом. Драться в открытую я не могла - из-за дикой боли в ключицах гриффиндорский заслон выдержки окончательно лопнул.
Я резко развернулась и бросилась бежать прочь, в самую глубь дикого, неизведанного леса. Пока кентавр Магориан с глухим рёвом преграждал Малфою дорогу, натягивая тетиву лука и выигрывая для меня секунды, я на полной скорости мчалась сквозь ледяную мглу. Правая рука по-прежнему намертво сжимала мою палочку, пока я уворачивалась от бьющих по лицу заиндевевших веток и лихорадочно пряталась за глубокими дуплами старых деревьев, пытаясь запутать следы. Каштановые локоны с белыми прядями растрепались, красные огоньки магии продолжали осыпаться на снег, а сзади всё громче раздавался победный крик преследователей. Снег глубоко проваливался под ногами, туман удушливой волной застилал глаза, а холодный воздух разрывал лёгкие, пока преследователи буквально наступали мне на пятки. Опасная игра с подземелья выходила на самый непредсказуемый круг.