Русская луна над Хогвартсом // Ожп/Теодор Нотт

Четверг начался с густого, глухого тумана, который полностью отрезал замок от внешнего мира, превратив Астрономическую башню и Чёрное озеро в размытые, призрачные силуэты. Я проснулась задолго до первых утренних колоколов. Шея под воротником мантии уже совсем не болела, но рваный, темнеющий след от перегоревшего артефакта по-прежнему оставался очень заметным, чётко выделяясь на бледной коже. Привычный утренний ритуал не занял много времени. Я тихо поднялась, насыпала свежего корма Бурану, проверила серебряный кулон, который теперь исправно работал на перевод, и поспешила на завтрак.
Большой зал встретил меня привычным утренним оживлением. Я спокойно опустилась на скамью Гриффиндора рядом с Гермионой и потянулась к тарелке с горячими тостами. Я выпила сок с Лунным зельем, возвращая мыслям монолитную чёткость и заставляя каштановые локоны послушно засиять своим мягким, лунным белым светом по умолчанию. Магия медиума снова была под моим полным, безупречным контролем.
Я инстинктивно подняла голову и бросила беглый взгляд через весь зал, на дальний стол Слизерина. Блейз Забини вальяжно сидел на своём месте и, поймав мой взор, едва заметно, заговорщически подмигнул. Рядом с ним восседал Теодор. Его уникальные тёмные кудри были безупречно зачёсаны назад, а бледное аристократичное лицо больше не дышало той глухой, бушующей яростью, которая сжигала его прошлые два дня. Напротив, парень выглядел непривычно спокойным, собранным и монолитным. Полынная настойка, которую Блейз явно подлил ему накануне вечером, сработала безупречно, полностью укротив внутренний шторм слизеринского вожака. Теодор плавно, размеренно перекатывал серебряное кольцо на указательном пальце. Его тяжёлый, сканирующий взгляд мгновенно нашёл меня в толпе львов, но на этот раз в карих омутах глаз вместо ревнивого прессинга читалось глубинное, мрачное уважение. Парень едва заметно кивнул мне - и по этому мимолётному жесту, по отсутствию удушающих флюидов я без всякого перевода поняла, что мои домашние медовые пряники пришлись ему по вкусу. Он принял моё славянское упрямство и гордость, окончательно согласившись с тем, что я способна сама контролировать свои тайны на чужой территории.
- Лили, привет! Как шея? - раздался рядом весёлый голос Гарри, который вместе с Роном опустился напротив нас. Поттер, как обычно, вежливо назвал меня по имени, не нарушая привычных границ.
- Всё отлично, Гарри, спасибо, - спокойно ответила я на английском через кулон. - Вчерашняя тренировка по квиддичу отлично разгрузила голову. Ваша форма в раздевалке оказалась очень удобной.
Гермиона Грейнджер понимающе улыбнулась, оценив то, как быстро затянулся багровый шрам после её эссенции, хотя и продолжала недовольно коситься на стол Слизерина, замечая перекрёстные взгляды Теодора.
После завтрака нас ждали долгие, изматывающие лекции. Четверг славился своим тяжёлым расписанием, и учебный день закружил нас в бесконечном круговороте кабинетов. Настоящим испытанием должна была стать Защита от Тёмных искусств, которую Гриффиндор сегодня посещал совместно со Слизерином.
Стоило нам подняться на нужный этаж и подойти к дверям кабинета, как у самых дверей я буквально наткнулась на Дафну Гринграсс. Вокруг неё, как всегда, лениво переминались чистокровные слизеринцы. Заметив меня в компании Гарри и Гермионы, Дафна ядовито сузила глаза. Её амбиции, растоптанные Дамблдором, требовали немедленного реванша, и её взгляд мёртвой хваткой вцепился в мою шею, выискивая повод для укола перед уроком.
- Какая интересная деталь, Лили, - вызывающе громко, на весь коридор процедила Дафна, брезгливо выплюнув моё имя. Она сделала шаг вперёд, заставляя проходящих мимо львов обернуться. - Этот уродливый шрам... Ещё во вторник на Зельеварении его не было. А в среду ты явилась с этим багровым клеймом. Чистокровные волшебники не разбрасываются дикой магией по ночам, так откуда он? Неужели твои львиные дружки наконец-то показали свои истинные когти? Или славянские медиумы просто не способны удержать собственную неполноценную силу?
Мой упрямый характер и независимая гордость мгновенно встрепенулись. Локоны на плечах от злости выдали короткую красную искорку, но Лунное зелье монолитно удержало контроль.
- Моя сила, Дафна, находится под таким замком, который твоим старостам и не снился, - лениво и леденящим тоном ответила я по-русски, пока кулон выдавал безупречный стальной перевод. - А шрам - это цена за вовремя укрощённый шторм. Так что побереги свою змеиную желчь для уроков Снейпа, там она тебе нужнее.
Фред и Джордж, вынырнувшие из-за поворота, угрожающе шагнули к слизеринцам, сжимая в карманах палочки, но в этот момент двери класса с грохотом распахнулись, и на пороге показалась Долорес Амбридж. Близнецы лишь весело переглянулись - они-то знали, что Синистра сегодня утром уже впаяла им отработку за «случайно взорванную ракету на Астрономической башне», так что перед преподавателями я была полностью чиста.
- Встаньте. Немедленно, - вкрадчиво, со зловещим затишьем перед бурей произнесла Амбридж, резко останавливаясь прямо напротив меня. Её короткая пухлая рука требовательно указала вверх.
Мой упрямый характер заставил меня подняться медленно, с предельно высокомерным выражением лица. Я выпрямилась, расправив плечи, и открыто встретила её полный ненависти взгляд. Из-за того, что я встала в полный рост, в кабинете сразу стало отчетливо видно, что я даже без каблуков чуть выше этой приземистой, коренастой жабы. Это очевидное физическое превосходство заставило Амбридж инстинктивно сделать полшага назад, а её лицо на секунду перекосило от скрытой злобы - Верховный инквизитор терпеть не могла, когда студенты смотрели на неё сверху вниз.
Драко Малфой и Дафна Гринграсс на первом ряду мгновенно расплылись в злорадных, торжествующих улыбках. Их чистокровная верхушка буквально светилась от счастья: они откровенно радовались, видя, как на Лилию снова начинают гнать все бочки и министерское руководство готовит для неё публичную расправу прямо перед всем классом.
- Министерство чрезвычайно обеспокоено тем, - продолжила Амбридж, задрав подбородок, чтобы компенсировать разницу в росте, - что некоторые студенты со сдвоенным статусом практикуют незаконные, дикие дуэли вне учебных часов. Этот след... он ведь так напоминает ожог от критического перенапряжения магических сил волшебника. Что именно произошло с вами, мисс Лили? Отвечайте.
В классе воцарилась оглушительная, звенящая тишина. Гермиона замерла с поднятым пером, а Гарри инстинктивно напряг плечи, готовый в любую секунду выхватить палочку. На задних партах Блейз Забини напряжённо подался вперёд, а Теодор Нотт бросил на Амбридж такой леденящий, смертоносный взгляд лидера Слизерина, что воздух в кабинете, казалось, остыл на несколько градусов. Наша общая выдержка держала удар.
Я инстинктивно прижала ладонь к груди, полностью прикрывая пальцами серебряный кулон, словно в попытке защитить его от лишнего внимания. На самом деле, от дикого накала этого допроса внутри меня вскипела такая ярость, что сырые флюиды медиума бесконтрольно рванули прямо в нагретый металл. Я совершенно ничего не поняла из того, что произошло в следующее мгновение. Магия артефакта под натиском моей силы внезапно заблокировалась. Я собиралась выдать Амбридж заготовленную легенду, но кулон замолчал, и вместо английского мой русский характер сорвался с петель. Я выдала всю фразу на родном языке, даже не осознавая этого. Стоило этой лавине хлестких славянских слов сорваться с моих губ, как абсолютно все студенты в кабинете - и гриффиндорцы, и слизеринцы - замерли и синхронно повернули головы, начав во все глаза ошарашенно смотреть на Лили. В классе повис мертвый, ошеломленный ступор: никто ничего не понял из того, что я сказала, и этот внезапный русский язык приковал к себе взгляды абсолютно каждого человека в комнате. Амбридж в полнейшей растерянности вытаращилась на меня, её глаза-бусинки округлились от шока.
Осознав по их выпученным глазам и гробовой тишине, что артефакт выдал сбой, я сообразила, в чём дело. Чтобы Амбридж и весь класс наконец поняли, что я говорю, я резко опустила руку от кулона, полностью освобождая серебряные руны от зажатых пальцев. Направив новый ментальный импульс, чтобы вернуть переводчику его силу, я четко, громко и слово в слово повторила всё то, что только что сказала на русском:
- Я говорю: профессор Амбридж, это была обычная неисправность личного серебряного переводчика. Артефакт просто не выдержал резкой смены температур на шотландском сквозняке и перегорел. Директор Дамблдор уже полностью в курсе этого бытового инцидента. Так что Министерству совершенно не о чем беспокоиться.
На этот раз кулон мгновенно ожил, и по кабинету разнеслось мое безупречное стальное английское эхо. Лицо Амбридж исказилось от бессильной злости. Она понимала, что я откровенно издеваюсь над ней, демонстрируя пугающие магические фокусы с языками прямо во время допроса, но из-за внешне вежливого ответа и железного алиби от директора жаба была абсолютно бессильна припаять мне нарушение школьных правил. Малфой и Дафна Гринграсс мгновенно растеряли свои улыбки, неловко переглядываясь под общим недоуменным молчанием класса. Но оставлять это просто так она не собиралась.
- Хорошо, мисс Лунова, - приторно-сладким, мстительным голоском пропела Амбридж, сузив глаза от ярости. - Раз уж ваш переводчик так чувствителен к сквознякам на задних партах и окончательно барахлит... У нас прямо сейчас будет пересадка. В целях министерского контроля за вашей успеваемостью. Мисс Лунова, собирайте свои вещи. Вы пересаживаетесь на первую парту, прямо перед моим столом. С этого момента вы будете сидеть здесь до конца недели. Живее.
Я лишь высокомерно усмехнулась. Слизеринская осторожность и славянское упрямство не позволяли мне показать слабость перед чистокровными змеями. Я спокойно собрала учебники в замшевую сумку, демонстративно поправила воротник с нашивками обоих факультетов и размеренным, величественным шагом прошла к первой парте. По иронии судьбы, единственное свободное место в самом первом ряду оказалось рядом с Пэнси Паркинсон.
Пэнси в последнее время заметно отдалилась от Малфоя и его свиты, перестав слепо потакать каждой глупой выходке Драко, и, кажется, давно искала повод поговорить со мной без лишних свидетелей. Стоило мне опуститься на стул и выставить на парту пергаменты, как Паркинсон, демонстративно проигнорировав злобный кивок Дафны Гринграсс, повернула ко мне лицо. В её тёмных глазах не было прежней слизеринской спеси - лишь глубокое, чисто женское любопытство и неожиданное дружелюбие. Она скользнула мимолётным взглядом по рваному рубцу на моей шее, а затем очень тихо, едва шевеля губами, чтобы Амбридж не услышала, заговорила:
- Знаешь, Лили... А ты красиво уложила эту жабу. Весь факультет шепчется, что Нотт из-за твоего шрама готов лично перегрызть глотку любому, кто косо посмотрит в твою сторону. Забини сегодня утром ходил такой довольный, словно выиграл мешок галеонов, и намекнул, что у тебя в гриффиндорской башне настоящие королевские хоромы. Твой независимый характер реально восхищает.
Я на секунду замерла с пером в руке, и внутри меня поднялась волна лёгкого недоумения. Мой разум лихорадочно сопоставлял факты, пытаясь разобраться в происходящем. Я искренне, немного не поняла, почему вдруг Пэнси со мной начала так мирно говорить. Ведь с самого первого дня моего появления в подземельях она всегда была настроена резко против меня, демонстративно фыркала на уроках и во всём поддерживала Дафну. Это внезапное дружелюбие сразу вызвало у меня глубокое подозрение. Моя природная осторожность медиума требовала немедленно прояснить мотивы. Слегка прикрыв ладонью серебряный кулон, я прямо и жёстко спросила одними губами:
- Ты спрашиваешь это для Драко и Дафны, чтобы выведать мои секреты, Паркинсон? Слизеринские шпионские игры мне уже изрядно надоели.
Пэнси на мгновение опешила от такой хлёсткой, прямой атаки, но затем её лицо выразило неподдельную, горькую искренность. Она качнулась головой, и её шёпот стал ещё тише, полностью подтверждая мои утренние догадки:
- Нет, Лили. Не для них. Мне плевать на Драко и её чистокровные истерики. Я спрашиваю исключительно для себя. Я просто... я устала быть вечной тенью Малфоя и терпеть выходки Гринграсс. Ты сломала их устоявшиеся рамки, заставила Нотта уважать твою гордость, и я вижу в тебе реальную, монолитную силу. Я просто хочу узнать тебя настоящую, без их факультетской спеси.
Подозрение внутри меня никуда не делось. Мой характер требовал железной выдержки, поэтому я не собиралась сразу открывать душу слизеринке, которая ещё вчера стояла на стороне моих врагов. Я пока абсолютно не доверяла Пэнси, видя в её внезапном откровении лишь очередную возможную многоходовку подземелий. Однако прагматизм подсказывал, что такого союзника пока выгодно держать на коротком поводке.
- Хорошие хоромы, Пэнси. Заходи как-нибудь на чай, когда Амбридж ослабит хватку. У меня как раз осталось много домашних славянских пряников на меду, - так же тихо, одними губами ответила я по-русски, пока кулон послушно выдавал английский перевод, скрывая под маской гостеприимства мою глубокую настороженность.
Паркинсон едва заметно улыбнулась, и её плечи расслабились. Пускай Дафна и Малфой думали, что загнали меня в ловушку, устроив эту пересадку - на самом деле они лишь помогли мне завязать сложную, полную скрытого недоверия игру в самом сердце их чистокровного лагеря. Правила этой зимы отныне писались исключительно по нашим собственным законам.
Когда вечерние колокола наконец объявили об окончании уроков, я почувствовала непреодолимое желание немедленно разобраться с этой странной догадкой по поводу кулона, которую я открыла на уроке с Амбридж, но тогда совершенно ничего не поняла из-за нахлынувшей ярости. Мне нужно было срочно проверить это предположение на практике. Спустившись в гостиную Гриффиндора, я издалека заметила близнецов Уизли, которые сидели у камина и увлечённо ковырялись в шестерёнках какой-то новой шутихи. Дух авантюризма требовал немедленного эксперимента. Я решительно подошла к ним и опустилась на соседний стул.
- Привет, мастера, - негромко произнесла я, намеренно накрепко зажав пальцами кулон и попытавшись послать точно такой же ментальный импульс, как на уроке, чтобы полностью заблокировать перевод этой фразы.
Серебряные руны послушно замерли, и Фред с Джорджем услышали лишь моё чистое русское приветствие, из которого они, естественно, ни черта не поняли. Парни удивленно моргнули, подняв на меня растрёпанные рыжие головы и растерянно уставившись на мои шевелящиеся губы. Из-за блокировки кулона в этот момент повисла полная тишина, и никто в гостиной не мог разобрать ни слова из нашей славянской речи.
Увидев их растерянные лица, я азартно улыбнулась. Чтобы до конца доказать свою догадку, я резко убрала руку от кулона, полностью освобождая серебряные руны, и громко, четко повторила ровно то же самое, что только что сказала:
- Я говорю: привет, мастера! Как продвигаются ваши чертежи для морозных ловушек? Мой славянский метод изоляции в пергаментах сработал? - заговорила я дальше, и на этот раз кулон мгновенно ожил, выдав безупречное стальное английское эхо.
Близнецы ошарашенно переглянулись, а затем их глаза дико, азартно блеснули. Они мгновенно поняли суть моего фокуса с переключением языков: когда кулон зажат рукой и подкреплен ментальным посылом, магия перевода отключается начисто, заставляя окружающих лишь недоуменно хлопать глазами перед непонятной русской речью, но стоит убрать руку - и перевод работает без сбоев. Парни таинственно наклонились ближе к столу, и их тон мгновенно стал заговорщическим, шутливым. Из-за того, что мы постоянно крутились вместе, они за последние пару дней совершенно без всяких объяснений начали наперебой называть меня своими собственными домашними именами.
- Мерлин, Луна! Ты просто гений! - восхищённо прошептал Фред, ласково и буднично используя это сокращение от фамилии. - Слушай, Цветочек, раз уж мы теперь официально работаем над секретными зимними планами прямо под носом у министерской инспекции... - он быстро огляделся по сторонам, подмигивая мне. - Нам нужна полная конспирация. Никаких настоящих имен во время проказ, чтобы наши личности нигде не всплыли и не были известны Амбридж или шпионам Дафны. Посторонняя школа не должна совать нос в дела нашей банды.
- Точно, Лунный Цветочек, - Джордж согласно закивал, вовсю ухмыляясь и так же легко пуская в ход их второе излюбленное прозвище для меня. - Внедряем жесткую систему позывных для всех вылазок. Фред во время испытаний и диверсий будет использовать кодовое имя Фортуна. Я пойду под позывным Джокер. А тебе, чтобы окончательно запутать инквизицию и увести подозрения от твоего имени, мы даем боевой позывной - Метель. Никаких привычных домашних имен в коридорах, когда мы на задании. На вылазках ты для нас исключительно Метель. Сурово, холодно и совершенно не похоже на твои прозвища. Пускай жаба попробует вычислить, кто заметает следы.
Я весело рассмеялась. Эксперимент удался на славу, а эти ласковые имена и суровая хулиганская кодировка, которые использовали только близнецы Уизли в нашем узком кругу, добавили азарта. Наша совместная работа превращалась в по-настоящему опасную и захватывающую игру, секреты которой знали только мы трое.
Удовлетворённая своей победой, я тепло попрощалась с братьями, поднялась из-за камина и покинула шумную гриффиндорскую гостиную. Вместо того чтобы сразу вернуться в свои хоромы, я решила подняться выше - туда, где разреженный, ледяной воздух помогал разложить по полочкам лавину дневных событий. Поднявшись по полуразрушенным каменным маршам, я вышла на продуваемую всеми ветрами Астрономическую башню Хогвартса. Высокие стрельчатые арки были открыты ночному небу, а густой туман внизу превращал замок в призрачный остров среди облаков.
Но стоило мне сделать шаг по холодной плите к парапету, как интуиция медиума зафиксировала плотные, тяжёлые флюиды горьковатого табачного дыма. Из глубокой тени массивной астрономической опоры плавно и беззвучно вышла монолитная фигура. Теодор Нотт стоял, прислонившись спиной к каменной кладке и скрестив руки на груди. Его тяжёлый, сканирующий взгляд лидера намертво приковался к моему лицу. Он проследил за мной от самых теплиц, тайно используя потайные ходы подземелий замка, чтобы перехватить меня в этом уединённом месте.
- Лилит, - негромко, но поразительно веско произнёс Теодор, и от его мантии тут же растёкся тот самый горьковатый, терпкий аромат дорогого табака, который всегда возвращал мне девичье чувство полной защищённости. Его низкий голос звучал непривычно спокойно, без удушающей ревности - полынная настойка Блейза всё ещё удерживала его бурный прессинг. Парень сделал шаг вперёд, полностью стирая дистанцию между нами под открытым ночным небом. - Забини вчера передал мне твой свёрток. Твои славянские домашние угощения... они действительно имеют глубокий, согревающий вкус. И твоё лекарство... Блейз оказался слишком разговорчивым, но я признаю, что твоя начитанность и гордость способны укротить даже мой шторм.
Мой упрямый характер весело отозвался на эти слова.
- Я рада, что пряники тебе понравились, Теодор, - спокойно ответила я по-русски, пока серебряный кулон на багровом рубце выдавал безупречный перевод. - И я рада, что ты наконец усмирил свой чистокровный пыл и вечный контроль. Я говорила тебе вчера - я не беспомощный зверёк. Я прекрасно могу сама контролировать свои флюиды и свои тайны в этих стенах Хогвартса. Мне не нужен вечный поводок.
Теодор тяжело вздохнул, и его лицо на миг напряглось.
- Это не поводок, Лилит. Это выдержка, - тише, но с прежней монолитной вескостью вожака ответил он, пристально всматриваясь в багровый след на моей шее, оставленный ночным перенапряжением кулона. В его карих омутах глаз промелькнуло мрачное, выжидающее уважение к моей строптивой воле.
Он подошёл к самому краю парапета, переводя взгляд на плывущие внизу багровые отблески факелов. И в эту ночь мы разговаривали на Астрономической башне не только по поводу наших прошлых разногласий и контроля; под покровом темноты Нотт неожиданно заговорил о вещах куда более глубоких и мрачных. Он заговорил о нарастающем давлении древних чистокровных семейств, суровых министерских интригах, которые с каждым днём всё сильнее сжимали кольцо вокруг школы, и о том, как стремительно меняются правила игры в Магической Англии накануне скорой зимы. Его монолитная выдержка вожака раскрывалась передо мной с новой, пугающей стороны.
- Я вижу, что Дамблдор действительно выстроил для тебя идеальный щит в этой башне, - глухо продолжил Теодор, прерывая затянувшееся молчание и снова оборачиваясь ко мне. - Твоя комната скрыта от чужих глаз, и Дафна со своими шпионами не сможет подставить тебя под удар Амбридж. Я не стану вмешиваться силой, пока твоё Лунное зелье держит контроль. Но помни - ровно через пять дней эта гриффиндорская неделя закончится. И я лично буду ждать тебя у подземелий, чтобы забрать домой, на Слизерин. Живи здесь своей уединённой жизнью и не позволяй львам втягивать тебя в слишком опасные игры.
Он бросил на меня последний, долгий взгляд, в котором собственнический инстинкт окончательно уступил место глубокому примирению, плавно развернулся и беззвучно растворился в густом тумане лестницы, оставив после себя лишь тающий аромат дорогого табака. Я постояла у парапета ещё несколько минут, чувствуя, как внутри закипает приятное чувство полной победы. Спустившись на седьмой этаж, я трижды коснулась палочкой неровной каменной кладки, мысленно произнесла заветный пароль: «Полынь», и плита бесшумно сдвинулась в сторону, открывая проход. Внутри меня уже ждал радостно тявкающий Буран. Мы выиграли этот четверг, разгромив интриги змей и укротив шторм в подземельях. Суровая школьная зима продолжалась исключительно по нашим собственным правилам.