Русская луна над Хогвартсом // Ожп/Теодор Нотт

Субботний вечер в подземельях Слизерина обещал стать чем-то совершенно безумным и грандиозным. Блейз Забини воспринял свою идею устроить мне проводы с истинным чистокровным размахом, превратив общую гостиную в подобие закрытого элитарного клуба. Драконьи камины полыхали ярким изумрудным пламенем, с сухим треском пожирая зачарованные поленья и отбрасывая длинные, пляшущие блики на полированные серебряные кубки, массивные дубовые столы и кожаные диваны. На низких столиках горами высились редкие заграничные сладости, привезённые Блейзом из его летних поездок, и бесчисленные кувшины со сливочным пивом. Старшекурсники Слизерина, поддавшись общему азарту и предвкушению праздника, включили на старом граммофоне тягучую, обволакивающую джазовую мелодию, которая мягким эхом разносилась под прохладными сводами.
Я стояла у перил верхней рекреации, лениво наблюдая за этим бурлящим зеленым морем. Под идеальным контролем свежего Лунного зелья мои каштановые локоны послушно и ровно сияли мягким белым светом по умолчанию, окутывая мои плечи призрачным, холодным нимбом. Никаких хаотичных красных вспышек - в моей голове наконец-то воцарились долгожданный покой и леденящая ясность. От искреннего веселья и задора из моих прядей то и дело выпархивали редкие, крошечные золотистые искорки радости, которые мгновенно таяли в прохладном воздухе подземелий.
Дафна Гринграсс и Драко Малфой сидели в самом дальнем углу у окна, выходящего в тёмные, пугающие глубины Чёрного озера. Драко судорожно сжимал в руках пустой кубок, а Дафна яростно прикусывала губу, переводя ошалелый взгляд с весело болтающих старшекурсников на меня. Её буквально наизнанку выворачивало от дикой, неистовой злости, желчи и багровой зависти при виде этого триумфа. Её утренняя попытка поймать меня в ловушку и унизить перед всем факультетом обернулась для них полным, сокрушительным крахом. Но сильнее всего Дафну уничтожало то, как Теодор Нотт, не отрываясь, смотрел в мою сторону.
Теодор медленно подошел ко мне со спины, и его уникальные тёмные кудри слегка качнулись от легкого движения головы. Парень плавно, размеренно перекатывал старинное серебряное кольцо на указательном пальце. Горьковатый, терпкий аромат дорогого табака, въевшийся в его кожу, мгновенно окутал меня привычным теплом, а его тяжёлый, сканирующий взгляд лидера замер на моем профиле. Блейз замер чуть поодаль, лениво привалившись плечом к каменной колонне и с издевательским превосходством поглядывая на притихшего в углу Малфоя.
Я лукаво прищурилась, повернулась к парням и негромко спросила, пока серебряный кулон под воротником безупречно транслировал слова стальным английским эхом:
- Блейз, Тео, к чему вообще весь этот пафос с прощанием, если через неделю я вернусь?
Блейз заговорщически ухмыльнулся, поудобнее перехватив замшевый мешочек с таёжной ладанкой в кармане мантии. Его фирменная ухмылка мавра стала ещё шире, заиграв абсолютным превосходством:
- Лили, Слизерин не отпускает своё без демонстрации силы. Во-первых, посмотри на Малфоя - его кислая мина стоит всех галеонов мира. Во-вторых, гриффиндорцы должны чётко понимать, какое сокровище им временно доверили, и завидовать нашему величию. Пусть лопнут от гордости, думая, что мы отдали тебя просто так.
Теодор упрямо молчал, но его длинные пальцы на серебряном кольце на мгновение судорожно сжались. Испытывая бурные, сильные эмоции из-за нашей скорой разлуки и ревности, он сделал шаг ближе, полностью стирая дистанцию между нами. Наедине, скрытый от глаз остального факультета тенью массивной колонны, парень позволил своей маске отстранённости полностью слететь. Его карие омуты глаз зажглись тяжёлым, обжигающим светом беспокойства и затаённой ярости. Он глубоко вздохнул, и его шлейф табака окутал меня прощальнымтелем, заставляя сердце забиться чаще от звуков его голоса.
- Дело не в расписании, Лилит, - негромко, но поразительно веско произнёс Теодор, пристально вглядываясь в моё лицо. - Слизерин просто заявляет свои права перед всей школой. На этой неделе тебе придётся играть на чужой территории, и Дамблдор не сможет ежеминутно следить за порядком. Этот вечер - знак того, что за твоей спиной по-прежнему стоят подземелья, и львам из Гриффиндора лучше хорошо подумать, прежде чем доставить тебе хоть одну проблему.
Мой упрямый и независимый характер весело отозвался на эти собственнические, горячие слова вожака. Невидимые нити между нами тремя натянулись, связываясь в нерушимый, монолитный узел. Было чертовски приятно осознавать, что эти холодные, элитарные парни готовы объявить войну всему Гриффиндору, лишь бы уберечь меня от внешних угроз.
- Я буду предельно осторожна, Теодор, - искренне, с тёплым девичьим задором улыбнулась я ему в ответ, чувствуя, как внутри закипает искра чистого веселья. - Мою настойчивость ещё никто не переломил. Лунное зелье со мной, серебряный котёл полон, а ваша ладанка и кольцо всегда защитят меня на расстоянии. Давай просто наслаждаться вечером.
Теодор медленно кивнул, и напряжение в его плечах наконец немного спало, уступая место мягкой, затаённой гордости за мой триумф. Мы выиграли это субботнее утро, разгромив интриги змей, восстановили силы магии медиума у Дамблдора, и теперь никакие грядущие перемены в башне Гриффиндора не могли напугать меня. Наша школьная война продолжалась исключительно по нашим собственным правилам.
Праздник в гостиной Слизерина продолжался до глубокой ночи. Слизеринцы один за другим подходили к нашему столу, поднимая серебряные кубки за будущие победы нашей сборной по квиддичу, ведь теперь, с решением Дамблдора, зелёные знамёна получили сокрушительное преимущество в матчах против Когтеврана и Пуффендуя. Даже самые высокомерные чистокровные курсы признали моё право диктовать свои условия в этих стенах Хогвартса. Малфой и Дафна не выдержали этого зрелища и сбежали в свои спальни задолго до полуночи, оставив нас праздновать победу. Блейз проводил их издевательским смешком, а Теодор весь вечер не отходил от меня ни на шаг, безмолвно и надёжно оберегая мой покой.
Воскресный день прошёл в ленивых, сонных сборах. Время летело неумолимо быстро, приближая момент переезда. Под вечер я уложила в тяжёлый сундук свои книги и походные колбочки со свежим Лунным зельем. Но внутри меня всё ещё звенело странное, интуитивное предчувствие. Тяжёлый взгляд Дафны, который я ловила на себе весь прошлый вечер, не давал мне покоя.
Уже глубокой ночью, когда замок полностью погрузился в сон, я бесшумно выскочила из спани. Интуиция медиума настойчиво вела меня наверх, прочь от душных подземелий, к самому высокому шпилю замка. Холодный шотландский ветер резко ударил в лицо, стоило мне ступить на каменную площадку Астрономической башни. Серебряный лунный свет заливал древние башни Хогвартса, а внизу чёрным зеркалом застыло озеро.
Я думала, что буду здесь совершенно одна, но в тени массивного пролёта уже темнел знакомый силуэт. Теодор стоял, опёршись на каменные перила, и смотрел на звёзды. Его уникальные тёмные кудри растрепались от порывов ветра. Он даже не обернулся, когда мои шаги затихли позади. Парень глубоко затянулся, и в темноте на мгновение ярко вспыхнул багровый огонёк сигареты, зажатой между его длинными пальцами. Он медленно выпустил густую струю дыма, и по площадке мгновенно разлился тот самый знакомый, горьковатый, терпкий аромат дорогого табака, смешавшийся с ледяным ночным воздухом.
- Я знал, что ты придёшь сюда, Лилит, - негромко, с глухой, затаённой усталостью в голосе произнёс Теодор.
Он опустил руку с сигаретой и перекатил тяжелое серебряное кольцо на указательном пальце. От сильных, переполнявших его ночных эмоций и близости нашей разлуки его голос слегка дрогнул, выдавая всю глубину переживаний. Теодор сунул свободную руку глубоко в карман мантии, нервно перебирая там пальцами ткань, словно пытался справиться со сдерживаемой внутри бурей.
Я подошла ближе, вставая рядом у перил. Под идеальным контролем зелья мои каштановые локоны ровно светились белым сиянием, заменяя нам факелы.
- Не спалось. Внутри всё штормит от мыслей о переезде, - честно ответила я по-русски, пока кулон транслировал слова. - И Дафна... Её взгляд вчера на празднике. Она словно ненавидит меня лично, а не просто мои нашивки.
Теодор медленно повернул голову ко мне, и его сканирующий взгляд собственника стал невероятно тяжёлым, обжигая меня изнутри даже в этот морозный час. Он снова поднёс сигарету к губам, делая короткую затяжку, а затем резким щелчком пальцев отправил окурок далеко вниз, в Чёрное озеро. Огонёк прочертил в ночном воздухе багровую дугу и погас. Теперь парень обеими руками вцепился в каменные перила, и серебряное кольцо на его пальце тускло, зловеще блеснуло под светом луны.
- Гринграсс действительно ненавидит тебя лично, Лилит, - тихо, с горьким раздражением произнёс Теодор, и шлейф его дорогого табака окутал меня сильнее, даря абсолютное чувство защищённости. - И тебе нужно знать правду, прежде чем ты уйдёшь к львам. До твоего появления в Хогвартсе... всё было иначе. Дафна годами крутилась рядом со мной. Её семья спала и видела, как объединятся наши чистокровные дома, да и сама она пыталась добиться моего внимания любыми способами, выстраивая далеко идущие планы. Я терпел её присутствие, мы нормально общались, потому что в нашей элите так принято, и у меня просто не было причин отталкивать её. Я просто плыл по течению.
Он сделал паузу, судорожно сжав пальцы на холодном камне, а затем снова спрятал руки в карманы мантии, лихорадочно перебирая там скрытые пуговицы и край подкладки от нахлынувшего волнения. Ветер трепал полы его мантии, но парень казался монолитным изваянием.
- Но стоило тебе переступить порог подземелий, как Дафна перестала для меня существовать. Я полностью прекратил какое-либо общение с ней, оборвал все её попытки приблизиться, и это её уничтожило. Её чистокровная гордость была растоптана. Она возненавидела тебя в ту же секунду, Лилит, поняв, что моё внимание теперь принадлежит только тебе. И сейчас она использует любой слух, каждую сплетню твоей природы медиума, чтобы уколоть тебя и попытаться вернуть моё расположение. Её утренняя засада с Малфоем - это лишь начало. Она пытается доказать факультету, что ты опасна и чужая здесь. Будь предельно осторожна на следующей неделе. В Гриффиндоре у неё длинные руки через её чистокровных подружек, и она сделает всё, чтобы поймать тебя на ошибке без нашего контроля. Живи там одна, никого к себе в комнату не подпускай, особенно эту всезнайку Грейнджер.
Моё сердце пропустило удар от такой откровенной, интимной исповеди Теодора на самой вершине замка. Парень на секунду вытащил руку из кармана и принялся лихорадочно, сдерживая внутреннюю дрожь, прокручивать серебряное кольцо на пальце то в одну, то в другую сторону, не в силах скрыть, как сильно он переживает за меня. Невидимые нити между мной и им натянулись до звенящего предела, связываясь в нерушимый, прочный узел под покровом звёздного неба. Её чистокровные амбиции разбились о наш негласный, нерушимый союз.
- Я справлюсь, Теодор. Меня не так-то просто загнать в угол, - твёрдо ответила я, глядя прямо в его карие омуты глаз.
Парень ничего не ответил, но его длинные пальцы наконец перестали терзать серебряное кольцо. Он снова спрятал руки глубоко в карманы мантии, упрямо сжав кулаки. Мы простояли на башне до первых предрассветных лучей, безмолвно деля на двоих этот привкус скорой разлуки и вдыхая горьковатый аромат его табака.
А утром понедельника время окончательно побежало вперёд. Я вернулась в спальню, подготовила Бурана - лисёнок, словно чувствуя смену обстановки, преданно заглядывал в глаза и тихонько тявкая, пока я заворачивала его в тёплый плед. Перехватив тяжёлый сундук с книгами и Лунным зельем, я сделала глубокий вдох. Мне предстояло переступить порог гостиной Гриффиндора и занять свою новую, просторную комнату, готовясь к совершенно новой главе этой суровой и непредсказуемой школьной зимы.