Русская луна над Хогвартсом // Ожп/Теодор Нотт

Судя по часам над преподавательским столом, это был всё-таки вечерний ужин, а не обед. Оглушительные аплодисменты Большого зала постепенно затихли, сменившись возбуждённым, непрекращающимся гулом сотен голосов [File: 1]. Амбридж назначила нам наказание на сегодняшний же вечер, ровно на пять часов, так что у нас с Гарри оставалось чуть меньше сорока минут, чтобы наспех поесть и морально приготовиться к тому, что нас ждёт.
Я медленно прошла к слизеринскому столу и опустилась на своё место. Блейзик и Теодор сели рядом, по-прежнему чётко удерживая нашу негласную дистанцию. Мой тёмный лисёнок Буран послушно перебрался с шеи обратно мне на колени. Его влажный белый носик уткнулся в складки мантии, а пушистый белый кончик хвоста слегка подрагивал от остаточного напряжения. Волосы наконец полностью распрямились, и к ним вернулся их привычный, мягкий лунный белый свет по умолчанию. Зелье Дамблдора снова взяло верх, утихомирив дикие стихийные всплески, но внутри всё равно всё могло сгореть от праведного гнева.
- Лили, ты устроила каноническую катастрофу для Министерства, - негромко шепнул Блейзик, заботливо и галантно наливая мне в кубок из ближайшего кувшина яркий, насыщенно-оранжевый напиток и возвращая на лицо свою фирменную заговорщическую ухмылку. Настоящий мавр Хогвартса, уверенный в своём экзотическом величии, он ни на секунду не терял аристократического лоска. - Весь наш стол до сих пор переваривает твой славянский рацион для Бурана. Посмотри на Малфоя - он боится даже вилку в руки взять.
Я бросила короткий взгляд наискосок. Драко действительно сидел тише травы, а Дафна Гринграсс яростно ковыряла свою запеканку, брызжа скрытой, расчётливой ревностью. Она видела, что парни даже после скандала с инквизитором не отвернулись от меня.
- Собака лает - караван идёт, Блейзик, - негромко, со спокойной славянской мудростью и лёгкой ухмылкой ответила я по-русски, пока серебряный кулон под воротником рубашки безупречно выдавал стальной перевод. - Пусть твой Малфой хоть подавится своей чистокровной злостью. На чужой роток не накинешь платок, а жабе из Министерства я спуску не дам. В России ведьмы привыкли встречать бурю с открытым лицом, а не прятаться по углам.
Я потянулась к золотому кубку, который только что наполнил Забини, решив промочить горло после долгой словесной дуэли в центре зала. В моей голове даже мысли не возникло, что в кувшине может быть что-то странное - по цвету сок чертовски напоминал домашний облепиховый или добрый апельсиновый нектар. Я сделала глубокий, уверенный глоток, ожидая привычную фруктовую кислинку.
Но стоило жидкости коснуться горла, как лицо моё мгновенно перекосило от дикого недоумения и глубочайшей брезгливости. Я сердито, со стуком отставила кубок подальше, ворчливо вытирая губы тыльной стороной ладони. На моём лице застыла чистая русская досада.
- Да что ж это за бред такой?! - возмущённо зашептала я, едва не закашлявшись под заговорщическим взглядом Забини. - Вы что, опять эту тыкву и сюда засунули?! Я думала, это нормальный сок! Что за извращение над вкусом? Кто вообще додумался выжимать сок из овощей и поить им людей на ужин? У нас в России соки делают из нормальных, человеческих вещей - из диких лесных ягод, сочных яблок, спелых сладких фруктов. А у вас тут на каждом шагу суют эти несчастные огороды! Из картошки или капусты вы сок пить ещё не пробовали, англичане?
Блейзик от такой внезапной и эмоциональной гастрономической отповеди тихо, искренне рассмеялся, качая головой. Его заговорщическая ухмылка стала ещё шире:
- Из картошки? Мерлин, Лили, не подавай идеи домовикам, иначе Малфой окончательно объявит тебе войну за осквернение традиций Хогвартса.
Я усмехнулась и, полностью проигнорировав кубок со злосчастным соком, придвинула к себе тарелку с сочными, слегка обжаренными кусочками мясной нарезки. Мой тёмный лисёнок на коленях тут же оживился: его белый носик преданно заводил по воздуху, ловя манящий аромат. Помня свои недавние грозные обещания Паркинсон, я аккуратно взяла самый сочный кусок мяса и прямо под столом протянула Бурану. Лисёнок отчётливо по-хищному щёлкнул зубами, аккуратно забрал угощение из моих пальцев и принялся с аппетитом урчать. Я ласково потрепала его по загривку, наблюдая, как весело ходит ходуном пушистый белый кончик его хвоста.
- Ну вот, настоящий хищник получил свой правильный ужин. Теперь можно и самой перекусить, - весело добавила я, ловя на себе ошеломлённые взгляды притихших вокруг слизеринцев.
Теодор Нотт, сидевший строго напротив, упрямо молчал. Проницательный кучерявый парень плавно крутил в пальцах графитный карандаш прямо над своей тарелкой, но его внимательные карие глаза созерцателя звёзд неотрывно следили за моим лицом. На самом дне его омутов всё ещё виднелись те самые серебристые искры глубокого, немого одобрения и затаившейся, острой заботы. Невидимые нити между нами звенели от напряжения. Он знал, что нас ждёт у Амбридж, и то, как бережно я забочусь о лисёнке перед пыткой, его явно цепляло, несмотря на всю внешнюю сдержанность.
Кое-как справившись с парой тостов и так и не притронувшись к тыквенному соку, я бросила быстрый взгляд на двери Большого зала. Там, у самого выхода, уже показалась знакомая взъерошенная макушка. Гарри Поттер, упрямо сжав кулаки в карманах мантии, бросил на меня короткий, выразительный взгляд и начал медленно выходить из зала. До пяти часов оставалось всего пять минут, и времени бежать в подземелья, чтобы запереть Бурана, у меня физически не было.
Я стремительно подняла лисёнка на руки и повернулась к Блейзику и Теодору.
- Мальчики, выручайте. Поттер уже уходит, мне нужно бежать прямо сейчас, - быстро, взволнованно шепнула я по-русски, пока прибор транслировал слова парням. - Занесите Бурана ко мне в комнату и заприте его там, пожалуйста. Кроме вас двоих туда всё равно до моего возвращения никто не сможет зайти - чужие туда просто не сунутся. Позаботьтесь о нём.
Блейзик удивлённо моргнул, но тут же бережно принял из моих рук тёмного лисёнка. Буран на секунду недовольно фыркнул своим белым носиком, но, узнав знакомый запах «мавра», послушно притих у него на груди, лишь пушистый белый кончик его хвоста взволнованно дёрнулся.
- Не волнуйся, Лили. Твой монстр в надёжных руках. Мы всё сделаем, - вкрадчиво ответил Блейзик, а его фирменная заговорщическая ухмылка стала мягче.
Кучерявый Теодор закрыл свой блокнот и плавно поднялся со скамьи. Он по-прежнему упрямо молчал, но его внимательный, глубокий карий взгляд созерцателя звёзд буквально обжёг мне лицо заботой и немым обещанием защитить моего зверя. Невидимые нити между нами натянулись до предела.
- Спасибо, - выдохнула я.
Я развернулась и стремительно побежала к выходу. У дверей Большого зала я догнала Гарри. Гриффиндорский лев серьёзно, понимающе кивнул мне, и наш негласный договор защиты правды оставался в силе. Мы вместе повернули в сторону приторно-розового кабинета, готовые принять этот удар.
Ровно в пять часов мы постучали в дубовую дверь.
- Войдите, - раздался изнутри фальшивый, слащаво-приторный голосок Амбридж.
Кабинет Верховного инквизитора встретил нас душным ароматом сухих роз и приторным мяуканьем котят с декоративных тарелочек. Сама жаба восседала за своим столом, и её маленькие глазки светились зловещим, багровым торжеством. Она разложила перед нами два чистых листа пергамента и два жутких, длинных чёрных пера.
- Присаживайтесь, мистер Поттер, мисс Лунова, - пропела она, победно расправив плечи в своей розовой кофточке. - Ваши волшебные палочки мне не понадобятся. Сегодня вы будете писать. Поскольку вы, мистер Поттер, на этот раз не лгали, а лишь беспардонно лезли не в своё дело и поддерживали неподобающих, нарушающих устав учеников, ваша фраза будет звучать иначе. Напишите: „Я не должен поощрять нарушение дисциплины Хогвартса". А вы, мисс Лунова... учитывая то, как дерзко и нагло вы высказали своё иностранное самоуправство, вы получите более длинное, веское наказание. Ваша строчка: „Я обязана беспрекословно чтить и безропотно уважать авторитет Министерства магии". Повторяйте эти строки, пока смысл как следует не дойдёт до вашего сознания.
Я сделала глубокий вдох. Моя дикая магия от этой несправедливости мгновенно встрепенулась внутри, и ровное белое сияние локонов по умолчанию снова дало сбой. Обуздать силу стихийного медиума в этот миг было просто невозможно, её было никак не подчинить: мои прямые каштановые волосы на глазах у Амбридж снова начали стремительно, упрямо закручиваться в тугие спиральки. Но на этот раз из них повалили не огненные, а глубокие, мерные светло-бирюзовые искорки сосредоточенности и бирюзовый шлейф задумчивости, который плавным облаком окутал мои плечи. Я быстро взяла себя в руки, возвращая маску славянской выдержки, и посмотрела на стол.
- Профессор, вы забыли налить чернила, - спокойно заметил Гарри, указывая на пустые чернильницы.
- О, вам не понадобятся чернила, мистер Поттер, - слащаво, с издевкой пропела Амбридж, и на её лице заиграла поистине торжествующая ухмылка. - Эти перья особенные. Приступайте.
Мы с Гарри одновременно взяли в руки холодные чёрные перья и коснулись бумаги. Стоило мне невербально вывести первую букву бесконечно длинной фразы «Я обязана беспрекословно чтить и безропотно уважать авторитет Министерства магии», как тыльную сторону моей левой ладони обожгло дикой, неистовой вспышкой острой боли. Кожа мгновенно лопнула, и прямо на живой плоти начали уродливо, воспалённо проступать те самые багровые буквы. Перья Амбридж писали нашей собственной кровью. Но поскольку фраза была безгранично длинной, буквы физически не поместились на ладони - они уродливой, ядовитой змейкой поползли дальше по руке, проступая на запястье и страшно вытягиваясь почти до самого локтя. Вся конечность превратилась в один сплошной, пульсирующий очаг боли.
Я упрямо сжала зубы, не позволив ни единому стону сорваться с моих губ. Моя гордость и непреклонное девичье самолюбие взбунтовались: бирюзовые искорки задумчивости в моих спиралях мгновенно растаяли, и по закрученным прядям частой, горячей волной снова пробежали сочные оранжевые искры гордости. Они летели с бешеной скоростью, осыпая пергамент огненным шлейфом. Я подняла глаза и встретилась взглядом с Гарри - Поттер тоже бледнел от боли, буквы его новой фразы «Я не должен поощрять нарушение дисциплины Хогвартса» глубоко резали его руку, но его зелёные глаза льва горели такой же упрямой, непреклонной решимостью.
Мы продолжали методично, буква за буквой, вонзать эти жуткие министерские перья в бумагу, окрашивая её собственной кровью. Мы терпели эту пытку вместе, удерживая удар и зная, что ни одна розовая кофточка в этом замке не сможет сломить наше общий порыв выстоять в этой суровой школьной войне.
Часы в кабинете Амбридж глухо пробили половину девятого вечера, когда она наконец соизволила нас отпустить. Пергаменты, густо покрытые нашей засохшей кровью, остались лежать на её столе. Мы с Гарри молча, шатаясь от изнеможения, вышли в прохладный коридор третьего этажа. Рука горела так, словно к коже прижали раскалённое клеймо от самой ладони и до локтя.
Я остановилась у каменного подоконника и со злостью посмотрела на воспалённые, кровоточащие буквы на своей ладони.
- Гарри, послушай меня, - тихо, но твёрдо произнесла я по-русски, пока кулон у воротника рубашки переводил слова для уставшего парня. Мои волосы, медленно раскручиваясь из спиралей, лениво наливались тусклым лунным белым светом по умолчанию. - Эта пытка... её нельзя так оставлять. Если Нотт не поможет мне ещё раз и не даст свой фамильный бальзам, я не стану сидеть сложа руки. Ещё до того, как в нашу жизнь приехал Дамблдор со всеми своими хогвартскими тайнами, мама подробно учила меня делать всякие целебные мази и бальзамы. Для нас, русских людей, это обычное дело - разбираться в лесных травах, кореньях и диких отварах. Так что я сама без труда сотворю новое заживляющее средство по её рецептам, разложу по флаконам и обязательно поделюсь с тобой, чтобы уменьшить твою боль. Мы заставим эти раны затянуться быстрее, чем жаба думает.
Гарри бледнел, прижимая израненную левую руку к груди, но в его зелёных глазах гриффиндорского льва полыхнула глубокая, искренняя благодарность.
- Спасибо, Лили. Твоя поддержка... это дорогого стоит. Нам действительно нужно что-то, что залечит эти следы. Завтра увидимся.
Мы коротко кивнули друг другу, закрепив наш безмолвный договор, и разделились.
Я шла по тёмным коридорам Хогвартса, бережно баюкая израненную левую руку. С каждым шагом вниз, к прохладе Слизерина, боль становилась всё более тягучей. Когда я подошла к скрытой каменной стене и беззвучно шепнула пароль, гостиная встретила меня полнейшим, звенящим одиночеством. В этот поздний час здесь не было ни души: ни первокурсников, ни Дафна, ни Пэнси. Лишь камин лениво догорал, бросая длинные янтарные тени на изумрудные диваны. Парней нигде не было видно.
«Значит, они забрали Бурана и сидят у меня в спальне», - обожгла внезапная уверенная догадка. Раз они унесли моего лисёнка, они точно ждали меня там, ведь чужие в мою личную комнату без разрешения пройти бы просто не рискнули.
Я стремительно повернула в коридор спален и толкнула массивную дубовую дверь своей комнаты. Мои предположения оправдались на все сто процентов. Блейзик лениво устроился на моём мягком изумрудном диване у камина, удерживая на лице свою привычную заговорщическую ухмылку истинного мавра, а Буран мирно спал у него под боком, свернувшись тёмным пушистым клубком. Теодор Нотт сидел в глубоком кожаном кресле напротив, задумчиво глядя на огонь. Кучерявый парень лениво вертел в пальцах графитный карандаш.
Но стоило мне переступить порог, как вся их расслабленность мгновенно испарилась. Теодор резко замер, его внимательные карие глаза созерцателя звёзд мгновенно впились в моё бледное лицо, а на самом дне его омутов испуганно и остро полыхнули серебристые искры тревоги. Невидимые нити между нами натянулись до предела. Блейзик тоже мгновенно подобрался, теряя маску ленивого штиля и подаваясь вперёд.
Парни синхронно уставились на меня, и в комнате начался настоящий, жёсткий допрос.
- Ну и где тебя носило, Лунова? - вкрадчиво, но невероятно серьёзно и строго спросил Блейзик, поднимаясь с дивана. В его голосе больше не было привычной лени. - Три с половиной часа? Половина факультета шепчется, что Амбридж собирается исключить тебя из школы за утренний демарш. Что произошло в её кабинете? Выкладывай всё как есть.
Теодор Нотт медленно отложил карандаш, не сводя с меня тяжёлого, проницательного взгляда карих глаз, в котором читалось глубинное, пугающее напряжение. Внутри меня снова затрепетала упрямая гордость, выплескивая из каштановых локонов редкие бирюзовые крупицы задумчивости.
Я попыталась равнодушно передёрнуть плечами, делая шаг ближе, но резкое движение отозвалось неистовой вспышкой боли во всей руке. Инстинктивно я ещё сильнее прижала ладонь к складкам мантии, пытаясь скрыть рану до самого локтя, но от чуткого взгляда кучерявого парня это не укрылось. Теодор подошёл вплотную, его брови сошлись на переносице.
- Покажи руку, Лили, - глухо, поразительно тихо произнёс он. От его вкрадчивого, но не терпящего возражений тона у меня по спине пробежал холодок.
Я упрямо вскинула подбородок, сохраняя на лице маску выдержки:
- Ничего страшного не произошло. Обычная министерская отработка. Нас заставили писать строчки.
- Три с половиной часа писали обычные строчки? Не делай из нас идиотов, - Блейзик сделал шаг ко мне, и его заговорщическая ухмылка полностью растаяла. Настоящий мавр Хогвартса, он сейчас выглядел опасно и собранно. - Поттер только что промчался по коридору третьего этажа, баюкая руку так, будто ему её откусил дракон. Показывай, живо.
Понимаю, что упрямиться дальше глупо, я медленно, стиснув зубы, вытащила левую руку и закатала рукав мантии и рубашки. На воспалённой, покрасневшей коже, уродливым кровоточащим багровым клеймом, тянущимся от самой ладони почти до локтя, чётко выделялись ровные буквы: «Я обязана беспрекословно чтить и безропотно уважать авторитет Министерства магии».
В комнате мгновенно воцарилась леденящая тишина. Блейзик резко выдохнул через нос, его тёмные глаза опасно сузились, а кулаки сжались с огромной силой.
- Чёрное перо... - едва слышно, с глухой яростью прошептал Теодор Нотт. Его кучерявая макушка склонилась над моей ладонью. Парень бережно, едва касаясь своими длинными пальцами, перехватил моё запястье, разглядывая сочащиеся кровью буквы на предплечье. - Эта министерская жаба использовала запрещённый артефакт крови прямо на учениках Хогвартса. Она резала тебя твоими же чернилами.
- Я же говорю - всё в порядке. Завтра заживёт. Мы, русские, выносливые, - хрипло ухмыльнулась я по-русски, хотя серебряный кулон на груди выдал стальное, дрожащее звучание перевода. - Если твой фамильный бальзам закончился, Тео, я сама завтра сварю мазь из лесных трав, как мама учила...
- Молчи, - так же тихо и вкрадчиво перебил меня Нотт, но в его карих омутах созерцателя звёзд плясали такие дикие, защитные искры, что спорить с ним перехотелось.
Он стремительно полез в карман своей школьной мантии и выудил оттуда тот самый знакомый хрустальный флакон с густым, тёмно-изумрудным бальзамом своего древнего чистокровного рода. Теодор аккуратно откупорил пробку и, стараясь не причинить мне лишней боли, бережно нанёс прохладную мазь прямо на разорванную плоть от ладони до самого предплечья.
В ту же секунду дикое жление сменилось ласковым, леденящим покоем. Моя дикая магия медиума мгновенно среагировала на это колоссальное физическое облегчение: лунное белое сияние моих волос по умолчанию на секунду мягко прервалось. Из каштановых локонов ленивым, мерным облаком выпорхнули нежные, волшебные светло-бирюзовые и розовые искорки - чистый, искренний знак моей безмолвной благодарности. Они спокойным, тёплым шлейфом закружились в воздухе вокруг нас с Теодором, мягко подсвечивая его сосредоточенное лицо в полумраке комнаты. Воспаление на руке начало стремительно спадать, а длинные багровые буквы затянулись тонкой, бледной корочкой.
- Этого флакона хватит ещё на несколько раз, - Теодор аккуратно вложил хрустальное стекло в мою здоровую правую ладонь, наконец отпуская запястье. - Завтра утром перед уроками нанесёшь снова. И... отдай половину Поттеру. Его руку я не видел, но, судя по его виду, ему этот бальзам нужен не меньше твоего.
Я заворожённо посмотрела на флакон, чувствуя, как невидимые нити между нами троими связались в тугой, совершенно нерушимый узел.
- Спасибо, Тео. Спасибо, мальчики.
- Тебе нужно выспаться, Лили, - Блейзик плавно отошёл к дивану, бережно подхватывая на руки проснувшегося Бурана. Тёмный лисёнок смешно зевнул, пошевелив ушками, и ткнулся белым носиком в плечо Забини. Блейз аккуратно переложил питомца на мою кровать, прямо на шёлковое изумрудное покрывало. - Мы уходим. Устроим Малфою и Дафне небольшую профилактику в гостиной, чтобы у них даже мыслей не возникало лезть к тебе с расспросами. Спи.
Теодор Нотт коротко, понимающе кивнул другу, а затем бросил на меня свой последний, долгий и обжигающий карий взгляд, в котором серебристые искры заботы наконец уступили место спокойной стальной уверенности.
Парни синхронно направились к выходу, и тяжёлая дубовая дверь спальни плотно, беззвучно закрылась за их спинами.
Я осталась в абсолютном, звенящем уединении. Только поленья в камине тихо потрескивали, бросая янтарные блики на стены подземелий. Сил не осталось совсем. Я наспех сбросила школьную мантию со сдвоенной нашивкой гриффиндорского льва и слизеринской змеи, аккуратно повесила на спинку стула двуцветный галстук и, как была в рубашке, рухнула на мягкую постель.
Буран мгновенно перебрался поближе, устраиваясь под моим боком тёплым пушистым клубком и положив свой пушистый белый кончик хвоста мне на плечо. Мой каштановые волосы на подушке залились своим ровным, мягким белым светом по умолчанию, убаюкивая сознание. Засыпая под мерный шорох озёрной воды за стеной, я сжимала в руке бальзам Ноттов и твёрдо знала: завтра утром мы с Гарри покажем Амбридж, что её кровавые перья бессильны против нашей общей выдержки.