Русская луна над Хогвартсом // Ожп/Теодор Нотт

Когда тяжёлая дубовая дверь со стуком захлопнулась за Дафной Гринграсс, в комнате ещё долго висело леденящее эхо её чистокровного гнева. Я стояла посреди спальни, чувствуя, как внутри медленно укладывается буря. Мои длинные локоны, потревоженные этим коротким, но ядовитым столкновением, постепенно возвращались к своему привычному состоянию: по каштановым прядям снова побежало ровное, мягкое белое сияние, и волосы заискрились спокойным лунным светом, который всегда служил мне защитой по умолчанию. Я сделала глубокий вдох, заставив себя полностью отвлечься от чужой ревности, и повернулась к гранитному камину.
Мой взгляд снова намертво приковал к себе необычный барельеф над каменной полкой. Лев и змея, выбитые в тёмной породе, казались не просто украшением интерьера. В полумраке подземелий, где единственным источником света было разгорающееся пламя поленьев, эта скрытая резьба выглядела как ожившее послание. Серебряный полумесяц, венчающий центр композиции, поблёскивал ровным, ласковым светом, точь-в-точь повторяя форму моего собственного кулона.
Я медленно, стараясь не издать ни единого звука, подошла ближе. Каменные плиты пола приятно холодили ступни через тонкую ткань домашних туфель. Я подняла руку и аккуратно коснулась пальцами вырезанной змеиной чешуи, а затем перевела ладонь на гриву каменного льва. Гранит под подушечками пальцев неожиданно отозвался странным, пульсирующим теплом, словно стена замка дышала в такт моему соразмерному дыханию. В ту же секунду серебряный прибор на моей груди сильно, требовательно дрогнул, налившись чистым сиянием.
Повинуясь какому-то негласному внутреннему зову, я расстегнула тонкую цепочку на шее. Сняв кулон, я бережно, стараясь совместить каждую линию, приложила его прямо к каменному полумесяцу в центре барельефа.
В тишине комнаты раздался глухой, сухой щелчок, а затем послышался едва уловимый шорох сдвигаемого камня. Массивная гранитная плита над камином плавно отъехала в сторону, открывая глубокую, скрытую от посторонних глаз нишу. От удивления и внезапного восторга я замерла, затаив дыхание. На мгновение я погрузилась в глубокие, сосредоточенные размышления, пытаясь осознать, что именно подготовил для меня Дамблдор. Привычное белое сияние локонов плавно сменило ритм, и из моих каштановых прядей ленивым, мерным облаком выпорхнули светло-бирюзовые искорки задумчивости. Они, как обычно, спокойным и плавным шлейфом закружились вокруг моих плеч, мягко подсвечивая потайную нишу, пока я не вернула контроль.
Внутри тайника, на подложке из старого выцветшего бархата, покоились две вещи. Первой был небольшой хрустальный флакон, наполненный густым, мерцающим серебристым зельем, которое лениво переливалось под лунным светом, словно жидкое звёздное небо. Рядом с ним лежал аккуратно свёрнутый пергамент, пожелтевший от времени и скрепленный тяжёлой сургучной печатью Хогвартса с оттиском директорского герба.
Я протянула руку, чтобы забрать послание, как вдруг тишину спальни бесцеремонно нарушил уверенный, троекратный стук в дубовую дверь.
От неожиданности я инстинктивно вздрогнула, и моё сердце испуганно пропустило удар. Магия мгновенно среагировала на эту внезапную растерянность: бирюзовые огоньки задумчивости растаяли, лунное свечение прервалось, и из волос вылетел робкий, нежный светло-фиолетовый ворох искорок лёгкого испуга.
«Мерлин, только не сейчас!» - пронеслось в мыслях.
Я действовала на чистых инстинктах: молниеносно схватила пергамент и хрустальный флакон, сунув их в глубокий карман школьной мантии, аккуратно защёлкнула цепочку кулона обратно на шее и резким движением руки задвинула каменную плиту барельефа на место. Поправив волосы, чтобы вернуть им привычный мягкий белый свет и смахнуть фиолетовые искорки, я напустила на себя маску абсолютного, холодного покоя и решительно открыла дверь.
На пороге стояли Блейз Забини и Теодор Нотт. Блейз, небрежно закинув руки в карманы идеально отутюженных брюк, лениво ухмыльнулся своей привычной заговорщической ухмылкой. Скрытный чистокровный слизеринец со смоляными кудрями замер чуть поодаль в коридоре, плавно крутя в пальцах новый графитный карандаш. Он, как и всегда, чётко и упрямо выдерживал между нами ту самую негласную дистанцию в пару метров, работая с другом как единое целое.
- Решили проверить, как устроилась наша русская гостья на новом месте, - бархатным, невероятно аристократическим голосом произнёс Блейз на безупречном английском, плавно проходя внутрь комнаты без лишних церемоний. - Видели Дафну. Она только что пронеслась через общую гостиную Слизерина с таким выражением лица, будто её живьём укусил соплохвост. Мы подумали, что ледяная принцесса всё-таки рискнула заглянуть к тебе на огонёк, пока нас не было рядом.
При упоминании Гринграсс и её упрёков внутри меня мгновенно закипела упрямая внутренняя гордость. Моя дикая магия тут же послушно и очень чутко отозвалась на этот внутренний всплеск оскорблённого самолюбия: ровное белое сияние по умолчанию полностью растаяло, и по каштановым прядям частой, горячей волной пробежали яркие, сочные оранжевые искры цвета предрассветного костра. Они весело заискрились в полумраке подземелий, отражая мою гордую, непреклонную натуру.
- Заглянула, - негромко, с лёгкой ухмылкой ответила я по-русски, пока серебряный прибор на груди чётко транслировал мои слова на английский эхом по комнате. - Устроила мне целую лекцию о том, что подземелья никогда не примут гриффиндорку, и требовала держаться подальше от Теодора и фамильных бальзамов его рода. Пришлось предельно популярно напомнить ей, что я здесь по официальной программе директора, нашивка даёт мне полные права, а её чистокровные капризы меня совершенно не волнуют. Кажется, её ледяная маска этого не выдержала.
Блейз тихо, искренне рассмеялся, проходя вглубь спальни. Он изящно обошёл расставленные мной вещи и опустился на мягкий изумрудный диван, который стоял у камина, лениво облокотившись плечом на его спинку. Его взгляд скользнул по просторной комнате, оценивая, как я обустроила пространство вокруг каминной зоны и глубоких кресел.
- Дафна слишком привыкла, что мир вращается вокруг её вековых устоев и правил, Лили. Для неё появление кого-то вроде тебя, кто не пасует перед авторитетом Священных Двадцати Восьми, - это сильнейший удар по самолюбию. Не бери в голову. Ты держишь удар просто потрясающе. Малфой, кстати, тоже сидит в углу гостиной и яростно строчит письмо отцу. Весь наш факультет сейчас напоминает растревоженный улей.
Я ухмыльнулась, проходя следом и садясь в одно из глубоких кожаных кресел напротив Блейза. Оранжевые искорки гордости постепенно угасали, и к моим волосам неохотно возвращался их привычный белый свет по умолчанию, а кулон на груди вернулся к ровному стальному тону. Но записка и флакон, спрятанные в кармане, буквально жгли мне кожу через ткань, заставляя внутренне подбираться.
Теодор Нотт прошёл в комнату следом, но садиться на диван к Блейзу не стал. Он остался стоять у края ковра, по-прежнему строго и упрямо не нарушая нашей двухметровой дистанции. Его внимательные карие глаза неотрывно, с каким-то особенным, скрытым напряжением следили за каждым моим движением. Проницательный кучерявый парень скользнул взглядом по моему лицу, на секунду задержавшись на густо подчёркнутых ресницах, и уголки его губ тронула едва заметная, удивительно тёплая ухмылка. Он явно был восхищён тем, как я поставила Дафну на место. Но на самом дне его карих омутов затаилось слабое, едва уловимое подозрение. Его чуткость созерцателя звёзд и обострённое ментальное восприятие явно уловили тот самый шлейф свежей бирюзовой магии, который всё ещё тонким ароматом витал у каминной полки после открытия тайника. Кучерявый парень чуть прищурился, фиксируя взглядом гранитную плиту барельефа над камином, где лев и змея сплетались в круг, но промолчал, упрямо крутя в пальцах карандаш.
- Мы пришли сказать, что если эти змеи попытаются устроить тебе бойкот в гостиной - просто проигнорируй их, - продолжил Блейз, поудобнее устраиваясь на диване. - Слизерин уважает силу. Они побесятся пару дней из-за твоего гриффиндорского статуса, но когда увидят, что ты не боишься, им придётся смириться. К тому же, у тебя есть мы. А с нами на факультете предпочитают не ссориться даже Малфои.
- Я ценю это, Блейз. Правда, - искренне ответила я по-русски, чувствуя, как внутри разливается удивительное тепло от их поддержки. - Но поверь, после русской тайги и маминых уроков меня вряд ли испугают шипения британских первокурсников. Я умею постоять за себя.
Теодор, стоящий у кресла, тихо, вкрадчиво выдохнул, и его бархатный голос разорвал уютную тишину комнаты:
- Мы знаем, Лили. Твоя сила... она не похожа на то, чему учат в этих стенах. Она дикая, но в ней есть потрясающее величие. Просто будь осторожна. Подземелья хранят много тайн, и не все из них дружелюбны.
Наши взгляды встретились на этой невидимой двухметровой дистанции - два карих омута в белом, лунном сиянии моих волос. В глубине его глаз снова промелькнули те самые серебристые искры искреннего одобрения и скрытой, глубокой заботы. Невидимые нити между нами натянулись так прочно, что это ощущалось почти физически.
Они пробыли у меня в гостях ещё около получаса, помогая окончательно освоиться и обсуждая расписание на предстоящую неделю. Блейз иронично травил байки о прошлых проделках Малфоя, заставляя меня искренне смеяться в своём кресле, а Теодор изредка вставлял свои меткие, тихие комментарии, не сводя с меня внимательного взгляда. Когда часы над камином начали отсчитывать время к одиннадцати вечера, парни синхронно поднялись с дивана.
- Пора идти, Тео, дадим нашей гриффиндорской змейке отдохнуть перед сном, - весело подмигнул Блейз, направляясь к выходу.
- Спокойной ночи, мавр, - с лёгкой, заговорщической ухмылкой шепнула я по-русски, глядя прямо на Забини. Серебряный кулон на груди выдал мягкое, тусклое стальное звучание, транслируя иностранное слово на безупречный английский как «Mavr» (в русской классической традиции и литературе это слово означало не просто смуглого человека, а благородного темнокожего чужеземца высокого, царственного происхождения, обладавшего безупречной статью, экзотическим величием и честью).
Блейз на секунду удивлённо замер прямо на пороге, смешно приоткрыв рот от такой внезапной смены языка и услышав это веское, благородное слово. Он явно хотел тут же развернуться и устроить мне допрос с пристрастием, выспрашивая, что же это за странное русское прозвище я ему только что дала, ведь в его звучании сквозило что-то древнее и явно аристократичное. Но Теодор, шедший следом, собственническим движением руки упрямо, но мягко подтолкнул друга в спину, заставляя его выйти в коридор спален и пресекая любые лишние расспросы на ночь глядя. Кучерявый парень задержался на пороге на долю секунды, едва заметно склонил голову, беззвучно провожая меня своим внимательным, горящим карим взглядом, и дверь спальни плотно закрылась. Блейз так и ушёл в полном неведении, а интрига осталась на утро.
Я осталась в абсолютном, звенящем одиночестве. Только поленья в камине тихо потрескивали, бросая янтарные блики на изумрудный диван и стены.
Я стремительно подошла к двери, заперла её на засов и вытащила из кармана мантии спрятанные сокровища Дамблдора. Хрустальный флакон с мерцающим серебряным зельем я аккуратно поставила на стол, а сама, устроившись в глубоком кожаном кресле у огня, дрожащими от волнения пальцами сломала тяжёлую сургучную печать Министерства и развернула старинный пергамент.
Строгий, размашистый и удивительно изящный почерк Альбуса Дамблдора, выведенный изумрудными чернилами, чётко проступил на пожелтевшей бумаге.
«Дорогая Лилия, - гласило письмо. - Если ты читаешь эти строки, значит, твоя магия успешно откликнулась на барельеф подземелий, и ты сделала свой первый шаг к принятию своего двойного статуса. Я знаю, как тяжело тебе сейчас приходится среди чужих правил, и как сильно пугает тебя твоя неуправляемая, проснувшаяся сила.
Никто в Хогвартсе не знает истинной причины, почему Шляпа разделила тебя надвое. Но пришло время открыть тебе правду, которую твоя магия упрямо скрывала, пытаясь защитить тебя в России. Твой серебряный кулон-полумесяц, который мистер Крауч лично принёс тебе в Лондоне для улавливания формальностей и перевода речи, - это не просто министерский прибор. Министерство магии закодировало его структуру, но они сами не до конца понимают, какими свойствами он обладает. Этот полумесяц изящно среагировал на редчайший дар, которым ты обладаешь, и теперь он служит идеальным стабилизатором для твоей силы. Ты - истинный стихийный медиум, чья магия напрямую зависит от твоих эмоций и сил природы. Именно поэтому Гриффиндор разглядел в тебе слепую, яростную отвагу огня, а Слизерин - холодную, расчётливую гибкость воды и земли.
Во флаконе рядом с письмом находится Зелье Лунного Света, сваренное по старинным рецептам. Оно поможет тебе укрепить контроль над искорками твоих эмоций, когда магия начнёт рваться наружу. Пей по три капли каждый раз, когда почувствуешь, что контроль ускользает. Учись у своих новых гриффиндорских друзей стойкости, но не отказывайся от поддержки тех слизеринцев, которые протянули тебе руку в темноте. Невидимые нити судьбы уже завязаны, Лилия. И только тебе решать, куда они тебя приведут.
С глубоким уважением, Альбус Дамблдор».
Я медленно опустила пергамент на колени, глядя на танцующее пламя камина ошеломлённым, застывшим взглядом. «Стихийный медиум... Огонь и вода...» - крутилось в моей голове оглушительным эхом. Всё, что происходило со мной за эти три недели - золотые вспышки радости, багровый фейерверк злости, изумрудные искры смятения и бирюзовый шлейф задумчивости - наконец-то обрело свой истинный, глубокий и пугающий смысл. Мама знала об этом даре, именно поэтому она так отчаянно учила меня теории все эти два летних месяца в Лондоне! Мои волосы над камином снова залились своим ровным, мягким белым сиянием по умолчанию, словно подтверждая слова директора.
Я перевела взгляд на хрустальный флакон, где лениво переливалось серебряное зелье, и внутри меня крепла твёрдая, непреклонная уверенность. Эта слизеринская неделя только что усложнилась на целую главу скрытых тайн, и я была готова пройти этот путь до самого конца, удерживая свою дикую силу в узде.