Русская луна над Хогвартсом // Ожп/Теодор Нотт

Когда шаги Теодора и Блейза затихли в глубине коридора, я наконец прикрыла тяжёлую дубовую дверь и огляделась. Личная комната, выделенная мне Дамблдором в подземельях, оказалась удивительно просторной. Высокий каменный потолок уходил в тень, массивный камин из тёмного гранита уже слабо дышал теплом, а у противоположной стены стояла огромная кровать под изумрудным шелком балдахина. Здесь пахло сыростью, старым пергаментом и озёрной прохладой.
Я с мягкой ухмылкой раскрыла свой саквояж. Моя упрямая внутренняя гордость требовала немедленно заявить свои права на это пространство. Первым делом я достала из сумки свои любимые вещи, привезённые из России: небольшую, искусно расшитую льняную салфетку, которую мама подарила мне на удачу, расставила на каминной полке флаконы со своими травяными отварами, а на массивный дубовый стол бережно водрузила тяжёлые старинные книги по знахарству. Те самые, которые я от корки до корки заставила себя выучить за долгие июль и август, пока мы сидели взаперти в Лондоне. Комната мгновенно наполнилась едва уловимым, родным ароматом сушёной разрыв-травы, чабреца и лесного мха. Я уверенно раскладывала вещи, обживая змеиное логово и превращая его в свой новый дом.
Вдруг за моей спиной раздался короткий, сухой стук, и дверь спальни без приглашения плавно распахнулась. Я резко обернулась.
На пороге стояла Дафна Гринграсс. Её идеально отутюженная мантия Слизерина сидела на ней как влитая, белые волосы безупречным серебряным каскадом падали на плечи, а холодные голубые глаза сканировали комнату с леденящим, высокомерным презрением. Стоило ей заметить мои славянские книги и разложенные травы, как её аккуратные губы брезгливо сжались. Она сделала медленный, величественный шаг внутрь, плотно закрыв за собой дверь.
Я упрямо вскинула подбородок, мгновенно возвращая на лицо маску абсолютной сдержанности. На моей груди тускло поблёскивала сдвоенная нашивка со львом и змеёй.
- Кажется, в Англии принято дожидаться ответа, прежде чем входить, Гринграсс, - спокойно и очень тихо произнесла я по-русски, пока серебряный кулон под воротником рубашки послушно и чётко транслировал мои слова на безупречный английский.
Дафна остановилась ровно посреди комнаты, скрестив руки на груди. Её взгляд намертво пригвоздил меня к месту, сочась бешеной, расчётливой ревностью.
- Не думай, что твоя нелепая сдвоенная нашивка и покровительство директора делают тебя здесь своей, Лунова, - процедила она ледяным, ровным голосом, в котором, однако, сквозила глубокая девичья обида. - Ты можешь перевезти сюда свои дикие пожитки, но подземелья никогда не примут гриффиндорку. И самое главное... я видела, кто принёс твои вещи. Перестань крутиться вокруг Теодора. Вчера он отдал тебе фамильный бальзам своего рода, который не имеет права тратить на посторонних. Ты для него - лишь минутное, экзотическое развлечение. Пытаешься привязать его к себе своей странной магией?
От этой несправедливой, липкой женской ревности внутри меня мгновенно закипела гордость. Моя дикая магия тут же послушно и очень чутко отозвалась на этот внутренний всплеск оскорблённого самолюбия: привычное белое сияние локонов резко оборвалось, и по моим каштановым прядям частой, чарующей и горячей волной пробежали яркие, сочные оранжевые искры цвета спелой осенней рябины и предрассветного костра. Они вспыхнули в полумраке подземелий, созвучно отражая мою гордую, непреклонную натуру, а серебряный кулон под галстуком сердито дрогнул, налившись холодным стальным цветом.
Я сделала плавный, уверенный шаг навстречу блондинке и на секунду глубоко задумалась, прикидывая, как посильнее задеть эту чистокровную принцессу её же оружием. Моя магия послушно перестроилась под внутреннюю сосредоточенность: оранжевые всполохи гордости сменились ленивым, мерным облаком светло-бирюзовых искорок задумчивости. Они спокойным, плавным шлейфом закружились вокруг моих плеч, переливаясь в воздухе, пока я полностью не взяла контроль над силой. Дафна инстинктивно отпрянула на полшага, заворожённо и испуганно глядя на это бирюзовое мерцание.
- Я уже говорила тебе на лестнице, Дафна, и повторю последний раз, - зычно, с легкой ухмылкой ответила я, глядя ей прямо в глаза своими карими омутами. - Я не напрашивалась к Нотту в друзья. И бальзам у него не просила - Блейз буквально силой заставил меня его взять. Если твой кучерявый парень предпочитает тратить свои фамильные артефакты на „дикую русскую", вместо того чтобы смотреть на твою чистокровную скромность, - это твои проблемы, а не мои. Выйди из моей комнаты. Прямо сейчас.
Лицо Дафны на мгновение перекосило от унижения. Голубые глаза округлились от шока, а на бледных щеках проступил яркий румянец гнева. Её ледяная маска окончательно треснула. Она упрямо поджала губы, резко развернулась и, громко стуча каблуками туфель по каменным плитам, стремительно вылетела из моей спальни, оглушительно хлопнув дубовой дверью.
Я устало вздохнула, чувствуя, как кулон на груди постепенно возвращает своё стальное свечение. Внутри меня всё ещё подрагивало от этого столкновения. Желая отвлечься и окончательно успокоиться, я повернулась к камину, чтобы поправить разложенные флаконы.
И именно в этот момент мой взгляд зацепился за необычную, странную деталь в интерьере, которую я не заметила во время первого осмотра.
Ппрямо над каминной полкой, на тёмном выступе гранитной стены, была выбита изящная, скрытая каменная резьба. Это был искусный барельеф, изображающий величественного льва и гибкую, мудрую змею, которые не сражались, а гармонично сплетались друг с другом, образуя идеальный круг. Но самым поразительным было то, что прямо в центре этого каменного сплетения тусклым, ровным лунным светом поблёскивал небольшой серебряный полумесяц - точная, абсолютная копия моего кулона на груди.
Я замерла посреди комнаты, затаив дыхание. «Дамблдор...» - обожгла меня внезапная, оглушительная мысль. Старый директор не просто выделил мне эти комнаты. Он оставил здесь этот тайный знак, негласное послание, которое явно намекало на какую-то глубокую, скрытую тайну моей пробудившейся магии. Невидимые нити запутались ещё сильнее, и я твёрдо поняла: моя слизеринская неделя принесёт мне куда больше загадок, чем я думала.