Русская луна над Хогвартсом // Ожп/Теодор Нотт

Стоило директору Дамблдору взмахнуть рукой, как пустые золотые блюда Большого зала мгновенно заполнились горами еды: жареной картошкой, сочными стейками, пирогами и пудингами. Гриффиндорский стол тут же зашумел. Гермиона ласково пододвинула ко мне тарелку с яблочным пирогом, а Рон, уплетая за обе щеки куриную ножку, удивлённо уставился на Бурана, который преспокойно устроился у меня на коленях и хрустел кусочком мяса.
- Лилия, это просто невероятно! - Гермиона взволнованно замахала руками, едва сдерживая эмоции. - Шляподум между Гриффиндором и Слизерином! Такого не было сотни лет! Но скажи, почему ты держалась так... спокойно? На тебя смотрел весь зал, а ты даже бровью не повела. Если бы это была я, у меня бы точно случилась паника!
Я тихо улыбнулась, мягко поглаживая лисёнка между ушками. Мои светло-фиолетовые искорки в волосах уже почти погасли, сменяясь привычным спокойным бежевым свечением.
- У нас в России просто совсем другая культура, Гермиона, - ответила я по-русски, пока серебряный полумесяц Крауча послушно транслировал мои слова ребятам. - Нас с детства учат сдержанности. Если русский человек попадает в незнакомое место или испытывает сильный стресс, он никогда не станет бурно показывать свои эмоции на людях. Мы кажемся холодными, закрытыми и чересчур серьёзными, словно каменные статуи. Но это не значит, что нам всё равно. Просто все наши чувства и магия кипят глубоко внутри.
Гарри Поттер, который до этого молча слушал нас, понимающе кивнул. Его зелёные глаза за круглыми очками смотрели очень дружелюбно.
- Это точно, - подал голос Гарри, переводя взгляд на мой значок. - Когда ты шла по залу, твои волосы буквально полыхали светло-фиолетовым огнём. Было видно, что твоя магия очень сильная и буквально рвётся наружу, несмотря на твоё каменное лицо.
- Да уж, стихийная магия - это вам не шутки! - Рон с трудом проглотил кусок пирога и округлил глаза. - Нам Бинс на Истории магии рассказывал, что в вашей русской школе, в Колдовстворце, ученики вообще творят сумасшедшие вещи. Это правда, что вы там летаете не на мётлах, а на вырванных с корнем столетних деревьях?!
Я немного замялась, а потом не выдержала и искренне, громко рассмеялась. От моего смеха камушки-звёзды на серебряном кулоне весело и тепло замерцали чистым серебром. Лица Гарри, Рона и Гермионы тут же просветлели - они наконец увидели мою настоящую, живую улыбку за маской русской сдержанности.
- Ну, не на целых деревьях, Рон, это всё сказки профессора Бинса, - весело пояснила я. - Но доля правды есть - у нас действительно ценят магию природы, знахарство и внутреннюю силу волшебника, а не чопорные зазубренные заклинания на латыни. Если мы любим - то всем сердцем, если защищаем - то до последнего вздоха. Мама всегда говорила мне, что русская душа - как зимняя тайга: снаружи холодный суровый лёд, а под ним - бурные незамерзающие реки.
- Потрясающе... - благоговейно прошептала Гермиона, быстро записывая что-то на клочке салфетки. - Мне обязательно нужно почитать об этом в библиотеке!
Праздничный ужин закончился поздно. Из-за моей странной индивидуальной программы я решила первую ночь провести в башне Гриффиндора - Гермиона проводила меня и показала скрытые проходы за портретом Полной Дамы. В гостиной меня снова пытались расспрашивать, но славянская сдержанность и усталость брали своё.
Когда я наконец оказалась в тёплой девичьей спальне, сон не шёл. Я лежала на кровати с пологом, Буран свернулся калачиком у меня в ногах, а я смотрела в круглое окно на огромную английскую луну. В голове роились сотни мыслей.
«Как я справлюсь с этой безумной программой Дамблдора? Понравится ли мне здесь? Что сейчас делает мама на той одинокой лавочке в Косом переулке?», - тоскливо размышляла я, чувствуя, как от избытка переживаний по комнате начинает тяжело разливаться моя собственная сила.
«Не могу больше. Душно. Мне нужно на свежий воздух, иначе моя магия просто разнесет эту спальню», - подумала я, натягивая поверх пижамы своё любимое безразмерное худи.
Тихо, чтобы не разбудить Гермиону, я выскользнула из комнаты. Мамины уроки бессловесной магии помогли мне незаметно миновать гостиную. Ноги сами вели меня всё выше и выше по крутым винтовым лестницам, пока я не толкнула тяжелую дверь и не оказалась на смотровой площадке Астрономической башни.
Здесь было прохладно и невероятно тихо. Лунный свет заливал каменный пол, а вокруг замерли огромные министерские телескопы. Я подошла к каменным перилам, подставив лицо ночному ветру. Мои бежевые пряди тут же налились мягким, серебристым светом, реагируя на луну.
- Красиво, правда? - вдруг раздался из темноты тихий, знакомый голос.
Я вздрогнула и резко обернулась, инстинктивно сжав в кармане осиновую палочку. Мои волосы от неожиданности снова коротко полыхнули ворохом нежных светло-фиолетовых огоньков. У дальнего телескопа, облокотившись на перила, сидел парень из поезда. В ночной темноте его растрепанные кудри казались совсем черными, а внимательные карие глаза блестели, отражая звезды. В руках он держал свой блокнот и карандаш, увлечённо делая наброски ночного неба прямо под лунным светом.
Серебряный полумесяц у меня на груди мгновенно отозвался на его близость - камушки-зведы внутри значка вспыхнули чистым серебряным светом, созвучно подстраиваясь под его энергетику и луну над нашими головами.
- Теодор? Ты что здесь делаешь посреди ночи? - удивленно спросила я по-русски, а артефакт Крауча тут же перевел мои слова на безупречный английский.
Он слабо ухмыльнулся, закрывая блокнот. Парень остался стоять на месте, сохраняя между нами дистанцию, но его карие глаза изучали меня с поразительной, въедливой внимательностью. Теодор подмечал каждую мелочь - и мои светящиеся бежевые волосы, и то, как я сжимала палочку, и глубокие темные тени, залегшие под моими глазами из-за вечной бессонницы и бушующей магии. Наши взгляды встретились - два карих омута в серебряном лунном свете.
- Сбежал из подземелий. Там мои знакомые слишком шумно празднуют начало года, а я предпочитаю компанию звезд. Астрономия - единственный предмет в этой школе, который имеет хоть какой-то глубокий смысл, - спокойно ответил он, и его голос в моей голове прозвучал очень мягко. Парень чуть прищурился, не отводя своего проницательного взгляда от моего лица. - Ты выглядишь уставшей, Лилия. Тебе стоит больше спать, под глазами вон какие синяки.
Я тихо и немного грустно усмехнулась, касаясь пальцами прохладной кожи под глазами:
- Мне с детства все про них твердили - и соседи, и учителя. Но когда мне исполнилось десять, один мальчишка на нашей детской площадке вдруг сказал, что веснушки бывают у тех, кого поцеловало солнце, а темные круги под глазами - у тех, кого выбрала и поцеловала луна. Я тогда очень хорошо запомнила его слова.
Теодор замер, внимательно вглядываясь в мое лицо. Я повернулась обратно к перилам, глядя на серебристый диск в небе:
- Дома я рассказала об этом маме, и она согласилась. Она объяснила мне, что сильная стихийная магия всегда забирает у ведьмы обычный, крепкий сон, заставляя ночами бодрствовать и чувствовать мир тоньше других. Луна забирает покой, но оставляет на лице свою особую метку. Так что я уже привыкла к этим теням. Моя фамилия обязывает носить их с гордостью.
Теодор продолжал стоять в паре шагов от меня, но смотрел так пристально, словно сквозь эти карие омуты пытался заглянуть мне в самую душу и увидеть там следы той самой ночной стихии. Его взгляд стал удивительно теплым.
- Поцелуй луны... - тихо, словно пробуя слова на вкус, повторил он. - Что ж. Значит, эта ночь полностью в твоем распоряжении. Поздравляю с распределением, Лилия. Шляподум между Гриффиндором и Слизерином... Ты устроила настоящий скандал. Ребята из моей компании до сих пор брызжут ядом в нашей гостиной.
- Я не хотела никаких скандалов, - вздохнула я, возвращаясь к перилам. - Магия сама так решила. Я даже не знаю, радоваться мне или плакать. Как мне учиться на два факультета?
Теодор подошел чуть ближе к краю площадки, но остался у соседнего телескопа, глядя на далекие созвездия. На секунду мне показалось, что от его кудрей пахнет старыми книгами и ночным дождем.
- Радуйся, - тихо произнес он. - Ты не такая, как все эти чопорные британцы, Лилия. Ты выделяешься. И... я рад, что половину уроков ты проведешь со Слизерином. Считай, что на одном факультете у тебя уже есть союзник.
«Союзник... Кудрявый слизеринец, который любит звезды. Кажется, этот Хогвартс преподнесет мне еще немало сюрпризов», - подумала я, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло от мысли, что я здесь не совсем одна, а Буран в кармане моего худи согласно заворочался.