Русская луна над Хогвартсом // Ожп/Теодор Нотт

Раннее сентябрьское утро ворвалось в спальню Гриффиндора яркими лучами солнца. Я проснулась от того, что Буран настойчиво щекотал своим длинным усом мой собственный нос. Маленький лисёнок уже вовсю бодрствовал, распушив чёрный хвост с белым кончиком. Я сладко потянулась, чувствуя, как вчерашняя ночная прохлада Астрономической башни уступила место утренней суете. Девочки в комнате уже вовсю собирались, шурша формой.
Я подошла к зеркалу. Мои бежевые пряди сегодня горели ровным, спокойным светом, а под глазами привычно залегли те самые аккуратные тени - следы поцелуя луны. Я натянула школьную мантию, на которой - к моему огромному удивлению - Дамблдор уже успел наколдовать уникальную деталь: с одной стороны подкладка была гриффиндорского ало-красного цвета, а с другой - отливала благородным слизеринским изумрудным. Мой серебряный полумесяц на груди тихонько звякнул, а его камушки-звёзды лениво переливались нежным фиолетовым оттенком.
Вместе с Гермионой мы спустились в Большой зал на завтрак. Стоило мне переступить порог, как по рядам столов снова пронёсся шёпот. Вчерашний скандал со Шляподумом явно не забыли. Я шла между длинными рядами, высоко подняв голову, и спиной чувствовала, насколько я выше большинства местных английских девчонок.
Мы сели за стол Гриффиндора. Гарри и Рон уже вовсю уплетали тосты с джемом. Я налила себе тыквенного сока и потянулась за овсянкой, стараясь не обращать внимания на прикованные ко мне взгляды. На другом конце зала, за зелёным столом, сидела та самая высокомерная компания, которую я приметила ещё на платформе. Платиновый блондин что-то насмешливо выговаривал, активно жестикулируя, а темноволосая девчонка с каре и карими глазами согласно кивала, изредка бросая в мою сторону брезгливые взгляды. Рядом с ними сидела утончённая беловолосая блондинка с голубыми глазами, равнодушно мажа масло на булочку.
А чуть в стороне от них, подперев голову рукой, сидел Теодор Нотт. Его тёмные непослушные кудри были слегка растрёпаны, а блокнот с карандашом лежал прямо рядом с тарелкой. Он не участвовал в общем разговоре. В какой-то момент он поднял свои внимательные карие глаза и посмотрел прямо на меня через весь зал. Дистанция между нами была огромной, но его взгляд был настолько въедливым и проницательным, что я на секунду замерла с кубком в руке. Теодор едва заметно, почти невидимо для окружающих, склонил голову в знак приветствия. Я ответила ему коротким кивком и отвернулась к Гермионе, которая как раз протягивала мне наше первое расписание.
- Лилия, смотри! У нас первым же уроком Зельеварение, - вздохнула Гермиона, сочувственно глядя на меня. - И оно совместное со Слизерином. Профессор Снейп... он декан Слизерина и, мягко говоря, очень строг к гриффиндорцам. А учитывая твою двойную программу, даже представить боюсь, как он отреагирует.
- Ничего, Гермиона. Русские ведьмы Снейпа не боятся, - тихо пошутила я по-русски, а кулон Крауча привычно перевёл фразу. Внутри меня, вопреки волнению, проснулось упрямство и гордость. - Мама учила меня знахарству и травам. Думаю, основы я пойму.
Спустя полчаса мы спускались по сырым, холодным винтовым лестницам глубоко в подземелья замка. В кабинете Зельеварения было темно и прохладно, а вдоль стен в банках со спиртом плавали жутковатые сушёные ящерицы и пучки неизвестных кореньев. От этого воздуха, пропитанного запахом полыни и сырости, моя славянская магия внутри мгновенно встрепенулась - подсознание сразу вспомнило мамины уроки про сбор трав по фазам луны.
Комната быстро заполнилась учениками. Гриффиндорцы испуганно кучковались с одной стороны, а слизеринцы вальяжно занимали места с другой. Я стояла посреди кабинета, не зная, куда мне сесть по моей индивидуальной программе. Платиновый блондин со Слизерина громко хохотнул, проходя мимо моей парты:
- Смотрите-ка, наша историческая редкость никак не решит, к умным ей или к храбрым. Может, Дамблдор выделит тебе отдельный трон, Лунова? - язвительно бросил он на английском, и его голос в моей голове прозвучал с лёгким шипением.
Девчонка с каре противно захихикала, а беловолосая блондинка лишь холодно окинула меня взглядом с ног до головы. Внешне моё лицо осталось абсолютно спокойным и непроницаемым, как у застывшей каменной статуи, но от подступившей обиды и злости мои бежевые пряди волос мгновенно отреагировали. Вылетающие из них нежные светло-фиолетовые искорки вдруг окрасились в смущённый розовый цвет, а затем стремительно начали краснеть, наливаясь яростным алым пламенем.
Я медленно, плавно повернула голову и посмотрела на блондина. Это был тяжелый, немигающий взгляд исподлобья, в котором вековая стужа бескрайних северных лесов смешалась с пугающей, первобытной мощью. Я смотрела на него в упор своими глубокими карими глазами, и в этом молчаливом покое сквозила такая давящая угроза, что в кабинете воцарилась гробовая тишина. Платиновой блондин мгновенно осёкся, его фальшивая ухмылка сползла с лица, а девчонка с каре испуганно попятилась на полшага, словно наткнулась на невидимую стену. Даже стоящие неподалёку гриффиндорцы сглотнули от внезапного нахлынувшего страха. Всем вокруг стало по-настоящему жутко от этой безмолвной, леденящей силы, скрытой в хрупкой с виду девушке.
Я уже собиралась невербально применить один из маминых защитных оберегов, чтобы окончательно проучить наглеца, как вдруг из глубины класса раздался спокойный, бархатный голос.
- Здесь свободно, Лилия. Садись, - произнёс Теодор Нотт.
Он сидел за второй партой слизеринской половины. Его блокнот был закрыт, а внимательные карие глаза смотрели на меня с вежливым спокойствием волшебника, который привык держать дистанцию, но успел заметить и то, как покраснели искорки, и мой уничтожающий взгляд. Теодор заворожённо наблюдал за этой сценой и теперь готов был разрядить обстановку, протянув руку помощи.
«Слизеринец предлагает сесть с ним на глазах у его же компании... Что ж, кудрявый астроном, проверим, какой из тебя союзник», - подумала я.
Я уверенно прошла мимо надувшегося, притихшего платинового блондина и опустилась на стульчик рядом с Теодором, аккуратно выкладывая на стол свою палочку. В эту же секунду дверь кабинета с грохотом распахнулась, и в класс, подобно огромной летучей мыши, стремительно вошёл профессор Снейп, заставив всех мгновенно замолчать.

Профессор Снейп замер у доски, обводя класс леденящим, проницательным взглядом черных глаз. В подземелье сделалось так тихо, что слышно было, как в углу кабинета капает вода. Его мантия тяжелыми складками опустилась вокруг фигуры, напоминая крылья летучей мыши.
- Вы здесь для того, чтобы изучить тонкую науку и точное искусство приготовления зелий, - заговорил он тихим, почти шелковым голосом, который, тем не менее, заставил каждого вздрогнуть. - Здесь не будет глупых размахиваний волшебными палочками...
Снейп медленно пошел вдоль рядов, и его взгляд внезапно остановился на нашей парте. Он пристально посмотрел на мою мантию с двухцветной подкладкой, а затем - прямо в мои карие глаза. Под моим тяжелым немигающим взглядом профессор даже не поморщился, лишь едва заметно сузил веки.
- Похоже, в этом году директор Дамблдор решил превратить Хогвартс в лагерь для международных дипломатических исключений, - язвительно протянул Снейп, остановившись прямо напротив меня. Позади нас платиновый блондин злорадно ухмыльнулся. - Посмотрим, мисс Лунова, соответствуют ли ваши знания тому шуму, который вы устроили вчера на распределении. Скажите мне, в чем принципиальное отличие европейского аконита от синего борца, и какой из них используется как основа для Умиротворяющего бальзама?
Я замерла. Все ученики в классе мгновенно повернули головы в мою сторону, жадно ловя каждое слово. Мне стало невыносимо неприятно от этого душного, липкого всеобщего внимания. Накатила сильная брезгливость к тому, как декан Слизерина намеренно выставляет меня напоказ, словно диковинного зверя в клетке.
Моя магия мгновенно среагировала на это острое чувство дискомфорта. Привычное белое лунное сияние моих прядей резко оборвалось: серебряный полумесяц на груди сердито дрогнул, и его золотые камушки-звёзды окрасились в глубокий, грязноватый тёмно-зелёный цвет, а из волос от подступившего отвращения посыпался целый ворох колючих тёмно-зелёных искорок. В мыслях мгновенно возникли мамины уроки, связки сушеных трав и резкий, терпкий аромат корней, но... аконит? Синий борец? Мой кулон послушно переводил английские слова профессора, но латинские и специфические британские названия терминов в моей голове превратились в кашу.
«Боже, аконит... Что это? Как это будет по-нашему?», - в панике подумала я. От сильного смущения и подступившего страха тёмно-зелёные искорки в моих прядях вдруг резко порозовели и начали стремительно краснеть, наливаясь уже яростным, злым цветом и выдавая мой мысленный тупик.
Снейп презрительно скривил губы, уже открывая рот, чтобы снять первые баллы, как вдруг Теодор Нотт, сидевший рядом со мной с абсолютно непроницаемым лицом, увлеченно задвигал графитным карандашом. Он не повернул головы, сохраняя дистанцию, но его блокнот лежал так, что я прекрасно видела верхнюю страницу. Поперек его астрономических зарисовок четким изящным почерком было выведено: «Aconítum - Прострел-трава / Волчий корень».
Мои глаза расширились. Волчий корень! Борец! Ну конечно же!
- Никакого отличия нет, профессор, - твердо и спокойно ответила я по-русски, а кулон тут же выдал безупречный, уверенный английский перевод. Мои волосы начали медленно остывать, и из них снова посыпались привычные, мягкие белые лунные искорки. - Аконит и синий борец - это одно и то же растение, которое в славянском знахарстве называют волчьим корнем или царь-травой. И для Умиротворяющего бальзама европейские маги используют его наземную часть, собранную в полнолуние. Но если бы вы спросили мою маму, она бы сказала, что для усмирения бушующих чувств куда лучше подходит разрыв-трава и настой зверобоя. Они лечат саму жизненную энергию изнутри, а не просто усыпляют разум, как ваш бальзам.
В кабинете снова воцарилась मёртвая тишина. Гермиона Грейнджер на гриффиндорской половине восхищенно выдохнула, прикрыв рот ладошкой, а платиновый блондин недовольно нахмурился.
Профессор Снейп застыл, удивленно приподняв одну бровь. Он явно не ожидал, что новенькая не просто ответит на каверзный вопрос, но и посмеет сравнить классическую европейскую рецептуру с самобытным русским знахарством. Он долго и пристально вглядывался в мое лицо, подмечая аккуратные тени поцелуев луны под глазами, а затем сухо произнес:
- Пять баллов... Слизерину и Гриффиндору за точный ответ. Запишите рецепт на доске и приступайте к работе. И упаси вас Мерлин перепутать дозировку царь-травы, мисс Лунова.
Снейп резко повернулся и зашагал к своему столу. Я облегченно выдохнула, чувствуя, как славянская гордость внутри ликует. Я повернула голову к Теодору. Кудрявый слизеринец уже снова листал свой атлас, как будто ничего не произошло, но когда наши взгляды встретились, в глубине его внимательных карие глаз промелькнула едва заметная, одобрительная и теплая искра. Он определённо зафиксировал и эту сумасшедшую смену цветов в моих волосах, и то, как сильно меня разозлило чужое внимание.
«А у меня действительно появился отличный союзник», - с улыбкой подумала я, пододвигая к себе поближе серебряный котел.